Каталог книг

Теория опыта Канта

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Книга - первый перевод на русский язык фундаментальной работы Г.Когена, посвященной анализу коренных проблем кантовской трансцендентальной философии: объективности, априорности, вещи в себе, пространства, времени, категорий и др. Данная работа еще при жизни автора выдержала три издания (1871,1885, 1918). Публикация одного из главных произведений основателя марбургской школы неокантианства позволяет более правильно и взвешенно подойти к оценке развития философских идей рубежа XIX-XX вв., заполняет лакуну в общей картине становления современной философии науки. Будучи ведущим философским направлением Европы конца XIX - начала XX в., неокантианство оказало сильное влияние и на развитие национальных школ философии. Известно, что учениками Г.Когена были выдающиеся отечественные мыслители и деятели культуры, среди которых Б.Пастернак, Б.Фохт, С.Рубинштейн, В.Сеземан, С.Гессен, М.Каган и многие другие. Для студентов, аспирантов и преподавателей, а также всех интересующихся историей философии.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Николай Федоров Ложный демократизм Канта Николай Федоров Ложный демократизм Канта 0 р. litres.ru В магазин >>
Брюс Р. Астральная динамика Теория и практика внетелесного опыта ISBN: 9785399005546 Брюс Р. Астральная динамика Теория и практика внетелесного опыта ISBN: 9785399005546 400 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Философия Канта и современность Философия Канта и современность 282 р. bookvoed.ru В магазин >>
Лапка для прокладывания шнура и канта для оверлоков MerryLock (оригинал) Лапка для прокладывания шнура и канта для оверлоков MerryLock (оригинал) 2090 р. textiletorg.ru В магазин >>
Лапка Juki для канта (А9865-655-ОАОА) Лапка Juki для канта (А9865-655-ОАОА) 3570 р. textiletorg.ru В магазин >>
Лапка для канта Brother (оригинал) Лапка для канта Brother (оригинал) 2090 р. textiletorg.ru В магазин >>
Ковер на приборную панель (цвет канта разный) для Geely Emgrand GT 2017 - Ковер на приборную панель (цвет канта разный) для Geely Emgrand GT 2017 - 6730 р. crosstrade.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Коген Г

«Коген Г. Теория опыта Канта / пер. с нем. В. Н. Белова. М. : Академический проект, 2012. 618 с. Наконец-то на русском . »

Коген Г. Теория опыта Канта / пер. с нем. В. Н. Белова. М. :

Академический проект, 2012. 618 с.

Наконец-то на русском языке появилась работа самого основателя знаменитой Марбургской школы Германа Когена. Мы знаем, что эта школа

занимает исключительно важное место в истории философской мысли Новейшего времени. Отечественная философская литература обогатилась

трудами ближайших учеников Когена «в режиме реального времени». Благодаря этому в отечественной философской традиции присутствуют Наторп, чей доклад «Кант и Марбургская школа» был переведен в начале прошлого века. Мы знаем Э. Кассирера, чья работа «Познание и действительность (понятие о субстанции и понятие о функции)», полностью идущая в русле идей Марбургской школы, была переведена примерно в то же время. Однако для трудов самого Когена путь в российскую философию оказался весьма непростым. Некоторые переводы начали появляться только теперь — в значительной мере благодаря работе и энтузиазму проф.

Но не запоздало ли это издание? Какой интерес, кроме историко-философского, оно может представлять теперь, спустя век после того, как ему следовало бы появиться? Вот вопрос, на который прежде всего надо ответить, говоря об этом издании.

Данная работа (1871) представляет собой первый крупный труд Г. Когена, которым он заявил о себе и с которого начинается его научная карьера. За ним последовали «Обоснование Кантом этики» (1877) и «Обоснование Кантом эстетики»; а за этим циклом интерпретаторских работ появился цикл трудов, представляющих собственную систему Когена. Но при этом он продолжал размышлять над учением Канта, возвращался он и к своему раннему тексту, существенно переработав и расширив его во втором издании 1885 г. и в последние месяцы своей жизни готовя третье издание (1918). Предисловие к этому третьему изданию завершалось выражением уверенности в том, что «дух Канта в его исторической вечности принесет человечеству истинный мир гуманности, объединение в духе» (с. 80).

Если говорить о ценности работы Когена, то, во-первых, она представляется мне связанной с теми возможностями понимания Канта, которые она открывает. Конечно, существует целая библиотека трудов, посвященных интерпретации «Критики чистого разума». Но много ли среди них исследований Канта, написанных самостоятельными мыслителями такого масштаба, как Коген? Я отдаю себе отчет в том, что у многих мои слова вызовут скорее скептицизм по отношению к Когену как исследователю мысли Канта. Мы склонны ожидать, что чем более творческим является мыслитель, тем более его интерпретация (Канта или кого-либо еще) характеризует его самого, а не объект его исследования.

И тем не менее мне представляется, что такое мнение не совсем оправданно. Уникальность книги Когена состоит в том, что в интеллектуальный диалог с Кантом вступает мыслитель высокого ранга. Поэтому уровень этого диалога, накал вопрошания и

мой тщательной и квалифицированной интерпретаторской работой.

В данном случае текст Канта исследует человек, способный мыслить на соизмеримом с ним уровне, переживать «сверхзадачу» работы Канта, иметь идею целого кантовского учения и удерживать ее при интерпретации любого отдельного момента.

Вот почему я убеждена, что интерпретаторские работы Когена принципиально важны для углубления нашего понимания Канта.

Я имею в виду такие моменты когеновской интерпретации, как настойчивое подчеркивание того, что трансцендентальный метод исходит из факта — факта математики и математизированного естествознания.

истолкование опыта как коррелята трансцендентального метода; последовательное подчеркивание различия между метафизическим и трансцендентальным (будь то в истолковании пространства и времени или в дедукции категорий); привлечение внимания к значению основоположений чистого рассудка. Наконец, интересным моментом является то, что хотя практически вся книга Когена — комментарий к «Критике чистого разума», но в гл. 15, завершающей этот комментарий и носящей название «Принцип формальной целесообразности», Коген, находя разработку данной темы в «Критике чистого разума» недостаточно ясной и развернутой, обращается больше к «Критике способности суждения», тем самым проливая новый свет на единство кантовской системы.

После знаменитого давосского диспута между Хайдеггером и Кассирером, который ознаменовал собой закат влияния неокантианства, утвердилось клише, что Марбургская школа трактует Канта слишком узко, сводя его учение к теории познания и методологии, упуская метафизику и человека. Вообще говоря, любая интерпретация однобока. Но то обстоятельство, что Коген завершает реконструкцию Кантовой теории опыта обращением к идее цели, показывает, как мне кажется, что «панметодизм» Когена достаточно широк, что он соразмерен кантовской системе. Хотя для более обстоятельного обсуждения этого вопроса надо обращаться уже к сопоставлению кантовской и когеновской этики и философии религии.

Идея Когена рассмотреть понятие опыта как стержень кантовской системы, на который опирается в конечном счете даже его этика, представляется продуктивной хотя бы потому, что она заостряет принципиальное отличие Канта от последующей немецкой философии, которая взялась его исправлять, вычеркивая «вещь саму по себе».

Утверждение об опыте как стержне кантовской концепции указывает на значение встречи с «другим», «сопротивляющимся». И, таким образом, перед нами начинает вырисовываться «сверхзадача» когеновской интерпретации Канта. Его «панметодизм» становится, в конечном счете, основой для философского осмысления места и назначения человека в мире посредством ограничения спекулятивных претензий. Мне кажется, что Коген тут конгениален Канту.

Таким образом, я говорю уже о Когене. В самом деле, предлагаемая вниманию читателей книга сквозь призму интерпретации учения Канта знакомит нас с самим Когеном. Прежде всего, он выступает перед нами как мыслитель, для которого основоположения чистого рассудка есть центральный момент Кантовой критики чистого разума.

Говорить о Когене очень непросто. С одной стороны, прав проф. Белов, когда пишет: «. у Когена проще, чем у Канта, обнаруживаются метафизические и психологические предпосылки его "беспредпосылочности", легче выявляются основные системные принципы, понятнее последовательность ходов рассуждения. Если по-другому, Коген более открыт и понятен. »

(с. 38). Но в то же время он не так открыт и понятен, как кажется на первый взгляд, и об этом свидетельствуют обращаемые к нему упреки и критика (что и засвидетельствовал в своем предисловии, давая обзор рецепции идей Когена в русской философии, проф. Белов).

Коген проще в том отношении, что он четче и определеннее — до жесткости. Кажется, что он тем самым отсекает продуктивную глубину кантовских недоговоренностей. Это видно на примере его истолкования трансцендентального единства апперцепции, единства сознания. Канта постоянно упрекают в том, что у него эти понятия не свободны от психологизма. Например, Р. Рорти, отвечая на анкету проф. В. В. Васильева, заявляет, что «теоретическая часть его философии основана на картезианском понятии психики. »1.

Коген не оставляет тут никакой неопределенности:

«Конечно, единство опыта есть и остается единством сознания. Но как единство опыта, единство сознания не является единством личностного, психологического сознания, которое связывает врожденное и приобретенное, но единством научного сознания, которое требует объективных условий своей возможности» (с. 267). «Единство сознания не является ни единством категорий, ни единством созерцаний, но в качестве единства синтеза многообразия созерцания оно является связью обоих этих методов. И так как те находят свое выражение в "синтетических основоположениях", то единство сознания является единством основоположений» (с. 582). «Научно зафиксированная объективность требует единства сознания только в значении единства основоположений, таким образом, здесь не может больше скрываться ничего личностного, ничего психологического. Основоположения являются фундаментом естественных законов. » (с. 583). Только такое понимание единства сознания он считает трансцендентальным — в противопоставление метафизическому.

Таким образом, где у Канта была многозначность, у Когена жесткая однозначность, выглядящая чуть ли не как насилие над мыслью Канта. Но я хочу обратить внимание на то, что Коген именно этим концептуальным движением совершает переход от классической философии к неклассической. На место неизменной метафизической сущности он ставит реальный исторический феномен — математизированное естествознание и его предпосылки. В его понимании опыта присутствует многое из того, что мы считаем открытиями постпозицитизма: теоретическая нагруженность опыта;

историчность априори; историчность познания и субъекта познания, конструктивизм. Как совмещается с этим старомодное понятие системы? Каким образом он удерживается при всем этом от релятивизма? Подобные вопросы важны не только для понимания позиции Когена, но и для оценки перспектив современной эпистемологии.

Относительно самого издания надо сказать, что книга выглядит хорошо, ее приятно и удобно держать в руках. Профессор Белов написал обширное предисловие, которое содержит биографию Когена, историю его архива, общий обзор философии Когена, историю его рецепции в российской философии, описание отличий трех изданий «Теории опыта», а также

Историко-философский альманах. 2005. Вып.1. С. 38.

предисловия автора ко всем трем изданиям. Книга снабжена указателем имен, дополненным краткими персональными данными, но указатель, к сожалению, не отсылает к страницам текста. Можно заметить, что наличие предметного указателя сделало бы работу с текстом более удобной.

Что касается самого перевода, то перед любым переводчиком, как отмечает проф. Белов, стоит неразрешимая проблема того, «насколько допустимо его вмешательство в логику и структуру иностранного текста, с неизбежностью требуемое» (с. 69). Должен ли переводчик стараться сделать текст своего перевода более соответствующим нормам литературного русского языка или сохранить тяжеловесность немецкого оригинала? Профессор Белов решил пойти по второму пути: «автор перевода постарался максимально сохранить его (то есть немецкого языка Когена. — З. С.) строй, внося только самые вынужденные изменения в порядок и перевод слов и предложений» (с. 69). Честно скажу, что мне это не кажется оптимальным.

Думается, что решение «дилеммы переводчика» (которую впору называть «гильотиной переводчика»!) вообще нельзя оставлять на ответственности его одного. Высокая культура перевода, которая у нас была когда-то, во многом держалась на усилиях научных редакторов — фигура, без которой, к сожалению, обходится сейчас большинство издательств. Я имею в виду настоящего научного редактора, который понимает проблематику, хорошо знает язык оригинала и владеет литературным русским языком. Сохранились ли еще такие люди?! Во всяком случае, как я ни рассматривала данное издание, но имени редактора не нашла и полагаю, что его не было. Профессор Белов в одиночку решал все проблемы перевода. А это огромная работа. Труды Когена обширны по объему и тяжелы по языку. Кроме проф. Белова, насколько я знаю, не нашлось никого другого, кто подставил бы свои плечи под такой нелегкий груз. Поэтому надо поблагодарить его за совершенный труд и пожелать успеха в дальнейшей работе над переводами трудов Когена.

«Русское Физическое Общество КОММЕНТАРИИ К ТЕЛЕФИЛЬМУ О БОЗОНЕ ХИГСА Канарв Ф.М. kanarevfm@mail.ru Анонс. 10 января 2014 г российское телевидение показало фильм о Нобелевском бозоне Хигса. Смотрел, слушал и благодарил Всевышнего за спасение моего научного интеллекта от Хиговской небылицы и горестно сожалел о том, что эту небылицу загоняют в головы молодых учных, калеча их научный интеллект на всю жизнь. Если этот фильм приурочен к началу реализации Президентского указа «2014 год – год науки. »

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ ОСВОЕНИЯ СЕВЕРА А.Д. ДЕГТЯРЕВА ИСТОРИЯ МЕТАЛЛОПРОИЗВОДСТВА ЮЖНОГО ЗАУРАЛЬЯ В ЭПОХУ БРОНЗЫ Ответственный редактор доктор исторических наук, профессор Н.В. Рындина Новосибирск «Наука» УДК 902/904 ББК 63.4(2) Д26 Рецензенты доктор исторических наук А.Н. Багашев доктор исторических наук В.А. Зах кандидат исторических наук Н.А. Ткачева Утверждено к печати Ученым советом Института проблем освоения Севера СО РАН Д26 Дегтярева А.Д. История. »

«Готовцева Лина Митрофановна СЕМАНТИКА НАИМЕНОВАНИЙ ГОЛОВНОГО УБОРА И ЕЁ ДЕТАЛЕЙ В ЯКУТСКОМ ГЕРОИЧЕСКОМ ЭПОСЕ ОЛОНХО В статье проведен анализ семантики наименований традиционной якутской одежды, а именно головного убора, в героическом эпосе олонхо. Лексика для обозначения традиционной одежды может служить одним из источников изучения этнической истории народа, его традиций, культуры и языка. Материалы исследования могут быть включены в словари якутских и тюркских культурных концептов. Адрес. »

«МАТЕРИАЛЫ КОНКУРСНЫХ ЗАДАНИЙ ОЛИМПИАДЫ ШКОЛЬНИКОВ ПО КОМПЛЕКСУ ПРЕДМЕТОВ «КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО» (РИСУНОК, ЖИВОПИСЬ, КОМПОЗИЦИЯ, ИСТОРИЯ ИСКУССТВА И КУЛЬТУРЫ) 2011 – 2012г. КОНКУРСНОЕ ЗАДАНИЕ ПО РИСУНКУ – «РИСУНОК ФИГУРЫ ЧЕЛОВЕКА» Конкурсантам предлагается в течение 7 академических часов выполнить: а) объемно-пространственный рисунок одетой фигуры человека с натуры при дневном освещении (6 академических часов). Техника – карандаш. Формат А-2. б) серию набросков одетой фигуры (1 академический. »

«БЛОК И РУССКАЯ СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ Статья М. Ф. П ь я н ы х Судьба поэтических традиций Блока неотделима от истории советской литературы, и в первую очередь от идейно-художественных процессов в рус­ ской поэзии на разных этапах ее развития, начиная с периода Великого Октября. Еще при жизни поэта, в революционную эпоху 1917—1921 гг., его художественные и публицистические произведения тех лет, особенно поэма «Двенадцать», вызвали острую литературную полемику, которая сви­ детельствовала о глубоком. »

Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.

Источник:

os.x-pdf.ru

Скачать Коген Г

Теория опыта Канта

Пер. с нем. В.Н. Белова

М.: Академический Проект, 2012. — 618 с.

Серия Философские технологии

Качество: сканированные страницы + текстовый слой + оглавление

Публикация одного из главных произведений основателя марбургской школы неокантианства позволяет более правильно и взвешенно подойти к оценке развития философских идей рубежа XIX-XX вв., заполняет лакуну в общей картине становления современной философии науки.

Будучи ведущим философским направлением Европы конца XIX — начала XX в., неокантианство оказало сильное влияние и на развитие национальных школ философии. Известно, что учениками Г. Когена были выдающиеся отечественные мыслители и деятели культуры, среди которых Б. Пастернак, Б. Фохт, С. Рубинштейн, В. Сеземан, С. Гессен, М. Каган и многие другие.

Для студентов, аспирантов и преподавателей, а также всех интересующихся историей философии.

Определяя в Предисловии к третьему изданию основной замысел своего труда, Коген выделяет две взаимосвязанные задачи: прояснить главные понятия кантовской философии, которые были, по его мнению, достаточно сильно извращены различного рода недобросовестными интерпретациями, и встроить Канта в историко-философскую традицию, которая берет свое начало в Античности в философии Платона.

1. Биография Когена и его место в мировой философии 5

2. Значение и содержание «Теории опыта Канта» 11

3. Система философии как философия культуры Когена 27

4. Герман Коген и русская философия 37

5. История создания «Теории опыта Канта» 67

Предисловие к первому изданию 70

Предисловие ко второму изданию 74

Предисловие ктретьему изданию 77

1. Объективные и исторические предпосылки 81

2. Отношение Канта к своим предшественникам 83

3. Обоснование Платоном критики познания 88

4. Историческое место Аристотеля 96

5. Философские предпосылки математического естествознания 100

6. Связь Канта с двумя школами своих предшественников 101

7. Участие Декарта в подготовке кантовской проблемы 103

8. Алеханическая корректировка Лейбница декартовского понятия субстанции 112

9. Отношение сенсуалистов к Канту 118

10. Отношение Юма к Канту 124

11. Кантовская диспозиция понятия познания 129

12. Трансцендентальный метод 138

Метафизическое истолкование пространства и времени 150

Трансцендентальное истолкование пространства и времени 193

Методическое значение субъективности пространства и времени 217

Взаимосвязь трансцендентальной эстетики и трансцендентальной логики 242

Пространство и время как формальные условия опыта 249

Категории как формальные условия опыта 287

Категории как формы мышления 301

Трансцендентальная дедукция категорий 329

A. Значение трансцендентальной дедукции в отличие от эмпирической и метафизической 329

B. Редакция в первом издании. Предмет представления 335

C. Редакция во втором издании. Я (Das Ich) 348

Систематическое значение внутреннего чувства 360

Возражения Шопенгауэра против трансцендентальной дедукции 379

Схематизм чистых понятий рассудка. Аналитический и синтетический 395

Синтетические основоположения 427

I. Основоположение аксиом созерцания 433

II. Основоположение антиципации восприятия 440

Источник:

platona.net

Теория Познания Канта - Материал к Докладу

Теория Познания Канта - Материал к Докладу

Эммануил Кант – великий немецкий философ 18 - 19 веков, основатель немецкой классической философии. Без учения Канта было бы немыслимо развитие всей мировой философии начиная с 18 века и далее - вплоть до наших дней.

Принципиальные положения мировоззрения Канта изложены в двух его фундаментальных теориях: гносеологии (теории познания) и этике (теории морали).

Теория познания – основные положения

Главный труд, в котором сосредоточены основания философии Канта - «Критика чистого разума».

Цель работы - анализ теоретической концепции, которую впоследствии назовут субъективной диалектикой. В ней философ исследует феномен разума.

Теория познания Канта гласит, что человеческая деятельность в её основном виде представлена познанием. Этот фундаментальный феномен связан с возможностью отдельного человека отождествлять себя со всем человечеством. В познании человек обретает потенцию своего существования, наделённого безграничными возможностями.

Формирующаяся личность осваивает человеческий опыт, а следовательно, также связана с познанием.

Кант вводит понятия объекта и субъекта познания. Они вступают в отношения диалектической противоположности, что является противоречием познания. Источник и ведущее начало в данной диалектической паре – именно субъект познания. Он вводит объект в отношение подчинения и способен переводить энергетическую сущность объекта непосредственно в свою.

Какой структурой обладает субъект познания?

В ответе на этот вопрос теория познания Канта выделяет два уровня: психологический и доопытный.

  • Под психологическим уровнем подразумевается следующее. Органы чувств существуют в постоянно меняющемся качестве, в соответствии с которым имеют место их задачи в виде любознательности, чувствительности и т. д.
  • Под доопытным уровнем (трансцедентальным, врождённым) понимается существование первичных задатков, позволяющих чувствовать, например, время и пространство, родной дом и т.д.

Важнейшие вопросы познания:

- каковы его ступени или этапы;

- каковы его критерии.

Кант выделяет три этапа познания:

Практическая деятельность по преобразованию разума является критерием познания. Человек разумный создаёт новые идеальные объекты, понятия и идеи. Особенной критериальностью отличаются идеи, которые развивают и ведут за собой всё человечество, например, идея Бога.

За пределами идей познание невозможно, там его просто не существует.

Таким образом, теория познания Канта впервые в мировой философии ставит вопрос о том, каковы границы познания.

Несмотря на граничность гносеологии, действительность, по Канту, можно познавать во всей полноте разума. Это справедливо для объектов, созданных самим человеком, т.е. для мира идей. Наиболее фундаментальные, великие идеи олицетворяют разум человечества, они - суть, источник и основа веры (например, идея Бога).

Теория познания Канта для таких объектов вводит понятие «вещи для нас», противопоставляя его «вещам в себе». Последние принадлежат миру, лежащему по ту сторону идей. Он противоложен человеку, это – само воплощение непознанного. Кант утверждает, что между «вещью в себе» и «вещью для нас» нет и не может быть никакого перехода. Они исходно и навсегда изолированы друг от друга.

Теория морали – основные положения

Древнейшая философская дисциплина - этика – изучает нравственность и мораль. Можно утверждать, что этическое учение Канта в философии Нового времени представляет собой вершину критической этики.

Теоретическая философия, как известно, занята решением вопросов о существовании истины и научного знания.

В свою очередь, философия практическая, к которой следует относить учение Канта об этике, рассматривает проблему отношений между моральным законом и действительной свободой.

Выяснению этой проблемы посвящён труд Канта «Критика способности суждения».

Теория Канта говорит о единстве критико-философской доктрины и этической философии. Это единство выявляется благодаря фундаментальному положению человека в мироздании. Именно это положение, а также поведение человека, способное раздвигать границы знания, суть, едины.

Мораль не должна рассматриваться как инструмент получения каких-либо результатов. В ней субъект сам осознаёт долженствующую нужду в определённых действиях и сам себя к этим действиям принуждает.

Мораль автономна, - утверждает Кант. Люди, утверждающие свободу - это творцы своей собственной нравственности. Законы морального действия они создают для себя сами.

Гуманное поведение измеряется отношением к императиву: моральный закон необходимо уважать. Это - главное утверждение этики Канта. Выразителем уважения может быть лишь феномен личности, поскольку такое уважение - априорное чувство. Осознавая его, личность идентичным образом осознаёт законосообразный долг и действует в характере необходимо-всеобщего.

Моральное начало существенным образом отличается от религиозного. Признавая, что благодаря Богу счастье и долг совпадают (не в этом мире), Кант акцентирует, однако, что чувство нравственного никак не связано с верой, его основной признак – автономность, и рождается оно само из себя.

Моральные феномены указывают на факт абсолютной внутренней человеческой самоценности. Познавательное отношение не удерживает их в своих границах. Теоретический разум в них некомпетентен.

Теория познания и этика Канта - величайшие достижения мировой философии. Вся история культуры последующих веков так или иначе опирается на кантовские основания.

Источник:

fb.ru

ГЕРМАН КОГЕН КАК АКТУАЛЬНЫЙ МЫСЛИТЕЛЬ

научная статья по теме ГЕРМАН КОГЕН КАК АКТУАЛЬНЫЙ МЫСЛИТЕЛЬ. РАЗМЫШЛЯЯ НАД КНИГОЙ: КОГЕН Г. ТЕОРИЯ ОПЫТА КАНТА Философия

СОКУЛЕР ЗИНАИДА АЛЕКСАНДРОВНА

Текст научной статьи на тему «ГЕРМАН КОГЕН КАК АКТУАЛЬНЫЙ МЫСЛИТЕЛЬ. РАЗМЫШЛЯЯ НАД КНИГОЙ: КОГЕН Г. ТЕОРИЯ ОПЫТА КАНТА»

?Герман Коген как актуальный мыслитель.

Размышляя над книгой: Коген Г. Теория опыта Канта*

Недавно вышедший перевод книги Г. Когена "Теория опыта Канта" на русский язык побуждает к размышлениям над тем, что она дает современному читателю. Прежде всего обращает на себя внимание когеновское прочтение всей "Критики чистого разума" как теории опыта. Затем - защита Когеном наиболее критикуемых моментов кантовской "Критики": дедукции априорных категорий и вещи в себе. Проведенное Когеном различение понятий априорного и врожденного указывает путь для неклассической философии науки и понятия "исторических априори".

The recent Russian translation of Hermann Cohen's "Kants Theorie der Erfahrung" ("Kant's theory of experience") provokes reflections on what this book gives to a contemporary reader. This is first of all Cohen's reading of the whole "Critique of pure reason" as a theory of experience, and also his defense of Kant's "Critique"'s most frequently attacked points: the deduction of a priori categories and thing in itself. Cohen's distinction of the notions of "a priori" and "innate" shows the way to non-classical philosophy of science and the concept of "historical a priori".

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: И. Кант, Г. Коген, неокантианство, априори, опыт, математика, математизированное естествознание, единство сознания, вещь в себе, дедукция априорных категорий, непрерывность, исчисление бесконечно малых.

KEY WORDS: I. Kant, H. Cohen, neokantianism, a priori, experience, mathematics, mathematical natural science, the unity of consciousness, thing in itself, the deduction of a priori categories, continuity, infinitesimal calculus.

Наконец-то на русском языке появилась работа самого основателя знаменитой Мар-бургской школы Германа Когена. Это первый крупный труд Г. Когена, которым он заявил о себе и с которого начинается его научная карьера (1871 г.).

* Коген Г. Теория опыта Канта / Перевод с немецкого В.Н. Белова. М., 2012. 618 с. © Сокулер З.А., 2013 г.

Марбургская школа занимает важное место в истории философской мысли новейшего времени. Не случайно отечественная философская литература пополнялась трудами ближайших учеников Когена "в режиме реального времени": они были переведены еще в начале ХХ в. Благодаря этому в отечественной традиции присутствуют и П. Наторп, и Э. Кассирер. Однако для трудов самого Когена путь в российскую философию оказался тернистым.

Вообще история отношений с марбургским неокантианством для современной философской мысли представляет большую проблему и даже является источником чувства вины. После Первой мировой войны культурная атмосфера изменилась столь радикально и стремительно, прежде всего в Германии, и неокантианство настолько быстро утратило свое былое лидирующее положение, что только сейчас начинается осмысление того, насколько это было справедливо, т.е. действительно ли неокантианство исчерпало свои возможности? И не оказались ли утеряны, таким образом, отрываемые им перспективы? Впрочем, говорить о справедливости применительно к череде исторических событий не приходится. Но, как бы то ни было, в современной философской мысли, прежде всего немецкой, происходит осознание того, что судьба неокантианства оказалась заложницей политической и социальной истории Германии ХХ в., и ныне предпринимаются усилия, чтобы, так сказать, загладить историческую вину и вернуться к серьезному осмыслению неокантианского наследия. Прежде всего, речь идет о наследии Г. Когена. Импульсы этих усилий доходят и до нашей страны1. И у нас есть горстка энтузиастов, обращающихся к наследию неокантианства, хотя тех, кто в нашей стране писал о неокантианстве Марбург-ской школы, можно пересчитать чуть ли не по пальцам одной руки, а неподъемный труд перевода трудов Когена пока взял на себя только один человек.

И вот перед нами текст, который "опоздал" на сто лет: Коген истолковывает Канта. Насколько нужно это нашей философии сейчас? Или этот труд более чем столетней давности уже ничего не может нашей философской общественности дать и представляет интерес только для отдельных специалистов по истории философии? Такой вопрос возникает неизбежно, но я бы сформулировала его по-другому: есть ли основания полагать, что в нашей стране настолько хорошо знают и понимают Канта, что работа Когена уже не нужна?

Молодой Герман Коген принимался за свою работу по интерпретации кантовской "Критики" в ситуации, когда действовали сильнейшие препятствия к пониманию Канта, созданные послекантовским развитием немецкой философии. И Коген понимал свою работу как защиту Канта от неправильного понимания и несправедливой критики, как восстановление ее истинного смысла. Спекулятивное идеалистическое направление, утвердившееся после Канта, не могло принять кантовскую философию, в которой принципиально невозможно сводить всякое не-Я к Я. Поэтому названное направление объявило кантов-скую философию, с ее вещью в себе и с ее идеей границ познания, исторически преодоленной, снятой в более высоких формах философской рефлексии. "Как и большинство молодых людей, увлеченных философией, - рассказывает Коген в Предисловии к первому изданию, - я вырос с мыслью, что преодоление Канта сложилось исторически" [Коген 2012, 70]. Лишь постепенно он убеждался в том, что это мнение основано на непонимании Канта.

Подобная ситуация, уже после смерти Канта, сложилась и в нашей стране. Однако в России восприятию Канта на рубеже Х1Х-ХХ вв. мешало не только влияние гегельянства, но и самый дух кантовской философии. Для русской религиозной философии она была "слишком протестантской", а защита иудеем Когеном мало содействовала ее успеху на отечественной почве. В советское же время, как мы помним, одной из догм диамата было утверждение о том, что немецкая классическая философия представляет собой единую восходящую линию развития, и потому философия Канта с его идеей вещи в себе представляет только первый шаг, тогда как гегелевское учение - высшую, завершающую ступень. Усомниться в том, что Гегель превзошел и преодолел Канта, было так же невозможно, как в том, что материя первична, а сознание вторично.

В настоящее время у нас есть возможность вернуться и переосмыслить как первое, так и второе. Но нельзя сбрасывать со счетов привычки и стереотипы мышления, не говоря о том, что невозможно переосмыслить все сразу. Однако дело даже не только в этом.

У меня складывается впечатление, что мы переживаем период, когда в моде советское "ретро", и мода эта распространяется в том числе на гегелевскую диалектику, материализм и диамат. Она в этом отношении эклектична, но демонстрирует верное чутье, улавливая то, в чем в разных формах дремлет претензия на власть, и не в последнюю очередь в форме притязаний на обладание особой, высшей истиной, или мышлением, тождественным сути бытия. При нашей несчастливой исторической наследственности подобные претензии находят отклик. А идея границ познания, не подвластных никакому начальству, не преодолимых ни для какого лидера, приживается с трудом.

Поэтому мне кажется, что перевод книги Когена, хотя, с одной стороны, и запоздал более чем на сто лет, с другой стороны, - хитростью мирового разума? - оказывается для нашей философии как раз своевременным.

Задаваясь вопросом о ценности работы Когена, прежде всего надо говорить о возможностях понимания Канта, которые она открывает. Конечно, существует целая библиотека работ, посвященных интерпретации "Критики чистого разума". Но много ли среди них исследований, которые были бы написаны мыслителями такого масштаба, как Коген? Я отдаю себе отчет в том, что у многих мои слова вызовут скептицизм по отношению к Когену как интерпретатору мысли Канта. Мы склонны ожидать, что чем более творческим является мыслитель, тем более его интерпретация характеризует его самого, а не объект его исследования. И, тем не менее, мне представляется, что такое мнение не совсем оправданно. Уникальность книги Когена состоит в том, что в интеллектуальный диалог с Кантом вступает мыслитель подобного ранга. Уровень этого диалога, накал совершающейся в нем проблематизации не сравнимы с самой тщательной и квалифицированной интерпретатор-ской работой. Текст Канта исследует человек, способный вершить дело мысли на соизмеримом с ним уровне, переживать "сверхзадачу" работы Канта, иметь идею целого кантов-ского учения и удерживать ее при интерпретации любого отдельного момента. Поэтому можно сказать, что данное издание знакомит нас и с Кантом, и с неокантианством.

Главная особенность когеновского прочтения Канта объявлена уже в самом заглавии: "Теория опыта Канта". Тут не имеется в виду только трансцендентальная эстетика. Разумеется, и последняя находит свое место, но оно - далеко не центральное. Вся "Критика чистого разума ", включая учение об антиномиях, прочитана Когеном как теория опыта. Все Кантово учение о чистом познании интерпретируется как учение о том, каким образом априорное служит для организации опыта, каким основоположениям подчиняется организованное таким образом познание, как тем самым определяется граница познания и что происходит с разумом, когда он пытается эту границу игнорировать.

После знаменитого Давосского диспута между Хайдеггером и Кассирером, который ознаменовал собой закат влияния неокантианства, утвердилось клише, что Марбургская школа трактует Канта слишком узко, сводя его учение к теории познания и методологии и тем самым упуская метафизику и человека. Вообще говоря, любая интерпретация однобока. Но то обстоятельство, что Коген завершает реконструкцию Кантовой теории опыта обращением к идее цели, показывает, как мне кажется, что "панметодизм" Когена достаточно широк и что он соразмерен кантовской системе. Хотя для более обстоятельного обсуждения этого вопроса надо обращаться уже к сопоставлению кантовской и когеновской этики и философии религии.

Идея Когена рассмотреть понятие опыта как стержень кантовской системы, на который опирается в конечном счете даже и его этика, мне кажется продуктивной хотя бы потому, что она представляет в предельно четком виде принципиальное отличие Канта от п

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

Источник:

naukarus.com

Теория опыта Канта в городе Воронеж

В данном каталоге вы можете найти Теория опыта Канта по разумной стоимости, сравнить цены, а также изучить другие книги в группе товаров Наука и образование. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Доставка товара осуществляется в любой город России, например: Воронеж, Саратов, Рязань.