Каталог книг

Александр Тюрин Червивая груша

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Мир, где полностью победил рынок и принцип максимизации прибыли. Мир, где по сути люди разделены на два класса: биороботов и биомассы. И это мир конца, потому что не может существовать дальше. Придет ли очищение и каким оно будет?

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Александр Тюрин Червивая груша Александр Тюрин Червивая груша 14.99 р. litres.ru В магазин >>
Александр Тюрин Царства казака Сенцова Александр Тюрин Царства казака Сенцова 9.99 р. litres.ru В магазин >>
Александр Тюрин Конец какка-ду (Нанотехнологи погубят капитализм) Александр Тюрин Конец какка-ду (Нанотехнологи погубят капитализм) 9.99 р. litres.ru В магазин >>
Александр Тюрин Священная война (сборник) Александр Тюрин Священная война (сборник) 44.95 р. litres.ru В магазин >>
Александр Тюрин Каменный век Александр Тюрин Каменный век 49.9 р. litres.ru В магазин >>
Александр Тюрин Капитализм – история большого грабежа. Английский образец Александр Тюрин Капитализм – история большого грабежа. Английский образец 39.9 р. litres.ru В магазин >>
Александр Тюрин Отечественная война 2012 года. Человек технозойской эры Александр Тюрин Отечественная война 2012 года. Человек технозойской эры 69.9 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Книга Червивая груша - Тюрин Александр Владимирович Trund скачать бесплатно, читать онлайн

Червивая груша О книге "Червивая груша"

Мир, где полностью победил рынок и принцип максимизации прибыли. Мир, где по сути люди разделены на два класса: биороботов и биомассы. И это мир конца, потому что не может существовать дальше. Придет ли очищение и каким оно будет?

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Червивая груша" Тюрин Александр Владимирович Trund бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Скачать книгу Отзывы читателей Подборки книг

Новогодние и рождественские книги

Сложное искусство гейши

Романы про принцесс

Похожие книги

Джордж Рэймонд Ричард Мартин

Веденская Татьяна Евгеньевна

Другие книги автора

Силлов Дмитрий Олегович sillov, Логинов Святослав Владимирович, Лукьяненко Сергей Васильевич, Бачило Александр Геннадьевич, Желунов Николай Александрович, Каганов Леонид Александрович, Резанова Наталья Владимировна, Лукин Евгений Юрьевич, Тюрин Александр Владимирович Trund, Бакулин Вячеслав, Дубчек Виктор Петрович, Терина К. А., Синицын Андрей Тимофеевич, Орехов Василий Иванович, Зонис Юлия Александровна, Зарубина Дарья Николаевна

Шарапов Вадим Викторович, Гореликова Алла, Уланов Андрей Андреевич, Мартьянов Андрей Леонидович, Белаш Людмила и Александр, Тюрин Александр Владимирович Trund, Точинов Виктор Павлович, Сергей Анисимов, Уланов А., Анисимов С., Мартья, Кантровский Владимир, Токарев Дмитрий

Воинов Александр Исаевич, Тюрин Александр Владимирович Trund, Лыхвар Александр

Источник:

avidreaders.ru

Книга - Червивая груша - Тюрин Александр - Читать онлайн, Страница 1

Червивая груша

Я работаю в «Pear». Это не просто ведущий производитель интракорпоральных устройств, с каждым проданным устройством он делает и потребителей, и своих сотрудников еще свободнее и счастливее. Я – свободен и счастлив!

Если тебе вдруг показалось, что это не так, то, вообразив яркое небо над головой и девушек с попами как крантики, начинай пританцовывать в ритме «сальсы». Два шага вперед, два назад, энергично работай локтями и потряхивай плечами.

Если ты должен сидеть на стуле, то наклоняйся направо и налево. Живее-живее, пытайся достать пальцами пола, дыши глубже.

Если тебя могут обвинить в повышении расходов на кондиционирование воздуха, то просто вспоминай что-нибудь смешное, как ты, например, выловил на рыбалке дамские трусики.

Если видеокамера, имплантированная тебе в бровь, или интракорпоральный датчик, встроенный в твой палец, замечает у тебя падение темпа работы, то спасайся в сортире – только не забудь послать запрос об удовлетворении малой нужды на сервер учета рабочего времени (СУЧ).

Если емкостный сенсор унитаза фиксирует, сколько ты на самом деле испустил мочи и СУЧ может заподозрить преступную симуляцию малой нужды, то тебе остается последнее.

И это не общение с сотрудниками твоего отдела – их собрали с разных стран мира, они говорят и думают (если это случается) на «деловом английском», из местных здесь только «сертифицированные европейцы». О да, они любят пообщаться во время «кафи-тайм». Но ты, скорее всего, уже не захочешь обсуждать с ними методы похудения при помощи генно-модифицированной дезинтерийной палочки. Или яркий индивидуальный стиль собеседника: «посмотрите на мои аккуратные рожки – это не импланты, а генная терапия по цене нового мерса». Или то, как сгореть на работе ради интересов акционеров. Среди них сам основатель корпорации неживой-немертвый Килл Дейтс, лежащий в анабиозе, однако оставивший нам электронную копию своего мозга – он даже с того света умеет толкать речи насчет «обретения свободы через гаджет Pear» (правда, все фразы похожи одна на другую, как яички с птицефабрики).

Кстати, мы тут занимаемся «атмосферной рекламой». Например, пузырями, сверхживучими благодаря сверхмогучим поверхностно-активным веществам, которые по утрам влетают в окна потребителей, продирающих зенки, неся на своих боках благие известия о скидках на последние интракорпоралы. А еще аэрозольными облаками из нанодисплеев, что по ночам показывают неспящим клиентам жгучую эротику – облачные девушки и воздушные геи попутно сообщают, что радости жизни недостижимы без нейроинтерфейсов нашей фирмы, которые «подарят вам незабываемые сексуальные впечатления даже по дороге на работу».

Мы заняты своим делом всерьез и надолго – сверхурочные не оплачиваются, но поощряются карьерным ростом. Собственно, у нас и не отдел, но, согласно принципу «прибыльности страха», придуманному Киллом Дейтсом (точнее, его электронной копией), отдельная «фирма», обязанная конкурировать с другим таким же отделом, находящимся в Мьянме. В случае проигрыша в конкурентной борьбе – смерть через банкротство и массовое увольнение.

Потому-то руки сотрудников бешенно мелькают в воздухе. Создается обманчивое впечатление сумасшедшего дома, однако таков труд в эпоху виртуальных Windows. В последней версии операционной системы «окна» напоминают могильные плиты из гранита. Контактные линзопроекторы, плавающие на наших зрачках, ответственны за столь тяжеловесный дизайн, но именно так имитируется ощущение могущества – типа «ворочаю горы».

Между прочим, согласно концепции «обнуления кадров», созданной верной соратницей Килла Дейтса, его то ли супругой, то ли вдовой Марой Цукершмельц (до перемены пола именовавшейся Марком), никаких наемных работников в «фирме» и нет. Официально мы сами являемся свободными покупателями пузырей и прочих трюков атмосферной рекламы, а наш доход – это разница между их стоимостью и размером увеличения продаж гаджетов «Pear». Хитро? Именно так было и задумано. Иной месяц этой разницы нет и надо становится в очередь за тарелкой благотворительного супа, сваренного международной НПО «Суппи райот» из нанотехнологично переработанных фекалий…

Так о чем я? (Работа в рекламе сделала меня болтливым.) Если никак увильнуть от дела не удается, то остается пойти в испытательный сектор.

Это значит, что тебя задержат минимум на час. Однако ты уже не будешь встречать криками радости засранца, который поймал с бодуна пузырь, обещающий самую большую скидку, и теперь пришел вставить себе в задницу орган (в данном случае интракорпоральный музыкальный инструмент). И не будешь обзванивать тысячу человек, чтобы спросить, довольны ли они мозговым онанизмом, пардон, сексуальными впечатлениями, подаренным нашим нейроинтерфейсом, пока они сидели в сортире. Их блудливые хихиканья, где-то с пятисотого клиента, начинают просто разрывать черепной коробок – ведь динамики смонтированы прямо на твоих височных костях.

Я, как экс-программист, бывший обладатель статуса «творец», всегда мог наведаться в отдел перспективных технологий нашей корпорации, как известно, ведущей по разработке устройств, имплантируемых прямо в тело, и контролирующей почти весь соответствующий сегмент рынка. (Оп, и сбился на рекламу, что поделаешь, условный рефлекс.) Вообще-то я не злоупотребляю, но сегодня других вариантов не имелось: готов был уже сигануть в окно. Ну да, выброситься с 100-го этажа невозможно, всё запаковано, но расколоть башку о металлостекло – вполне. Оно крепкое, в прошлом году уволенный сотрудник стрелял с той стороны из автомата калибра 7,67 – не пробил. Зато удачно застрелился сам. Ах, как нас потом таскали по высокооплачиваемым психологам, похожим на вышколенных сторожевых псов; они всматривались в наши бздливые глаза, внюхивались в наш трусливый пот – не сторонники ли мы проклятого равенства, не готовим ли преступление против святого рыночного принципа, согласно которому побеждает и разрывает добычу самый сильный.

Был, если честно, еще один фактор: менеджер эксперимента. Когда М. Вилнер наклонялась, чтобы прикрепить датчики к моему лбу, около моего глаза оказалась рыжая прядь ее волос, около носа – ее молочная шейка, возле рта – ароматная ложбинка меж известных холмиков в расстегнутой до второй пуговички кофтюле. А порой и ее хрупкая коленка касалась моей ноги. Меня не то, чтобы одолевали блудные помыслы, но было приятно. Хотя, прямо скажем, М. Вилнер никакого повода не давала. Лицо ее было словно высеченным из камня (мрамора), глаза – стальными, и на мои попытки пошутить она реагировала лишь как на досадный «белый шум». Общение между нами она консервировала в пределах стандартных фраз, и только на заморском языке. М.Вилнер приехала «оттуда», хотя я знал, что её папаня, физик со степенями, выходец «отсюда».

В отделе перспективных технологий, если точнее, в испытательном секторе, мне сперва сделали инъекцию обезболевающего – в район решетчатой кости, потом туда же ввели дозу нанодиффузионного средства. Через какое-то время оно должно было ассемблироваться в интракорпоральный гаджет.

На сей раз меня по-быстрому отпустили из испытательного сектора, заставив прочитать не более десяти буклетов рекламных материалов – еще и рабочий день не закончился.

Поскольку на СУЧ было введено время окончания эксперимента – 19.00, я решил для приличия поболтаться еще полчаса внутри, а пол седьмого сколоть. Настроение улучшилось и я даже понадеялся, что гаджет не заработает. Единственное, что мне досаждало в коридорах Pear-Building, похожих на кишечник барана – это абстрактное искусство, то бишь висящие повсюду картины Соломона Мешигенера, которые стоят кучу денег и сделаны то ли с помощью плевания краской на холст, то ли чем-то похуже. Впрочем, через двадцать минут я уже скучал по таким незначительным проблемам, потому что новый интракорпорал ассемблировался и включился. Послышалось роковое: «Загружен интерфейс доступа к органам чувств. Боди-коннектор устанавливает соединение с сервером экспериментальной рекламы (СЭР). Произведен удаленный вызов функций СЭРа. И тут же я осознал, что не выдержу и часа, а ведь мне обещали демонтировать интракорпоральное устройство лишь в понедельник утром.

Вы еще не знаете, что такое реклама, которая, раздвигая полушария, втекает прямо в ваши мозги. Которую невозможно остановить, от которой нельзя смыться. Но именно так работал экспериментальный интракорпорал, не нуждающийся даже в линзопроекторах – прямое подключение к оптическим нервам, максимальный КПД.

От всего, что было в нашем здании, разлетались розовые бабочки, пузыри с румяными щечками, разбегались лисята и микки-мауз-подобные мышата, и, конечно же, расползались веселые червячки. (Они есть и на логотипе Pear: надо ж показать, что груша – вкусная, а не такая «пластиковая», как в дискаунтном супермаркете.) Всё щебетало, смеялось, завлекало и настаивало на своем, как если б взять блошиный рынок из купчинского гетто для обнищавших экс-менеджеров и усилить в сто крат. Причем гадкий гаджет обрушивал на меня двойной удар – как на покупателя и как на сотрудника корпорации.

Отовсюду верещало и внушало, но зажимать уши было бесполезно – голоса возникали прямо в голове – там, где находятся интракорпоральные динамики.

Усовершенствуй мир, купи новый гаджет Pear. Все вместе: «Мы любим мир, в котором есть Pear».

Pear первый в мире, старайся быть первым в «Пире». Pear – это лучший мир.

Мужественный голос мачо: для сотрудника «Пира» – все женщины мира. И сразу же толерантно-писклявый дуэт: гей из «Пира» – самая желанная задница мира…

Через полчаса у меня мозги звенели как бутылки на пункте приема стеклотары, еще немного и расколются; меня качало, словно я стоял на палубе парусника, болтающегося в зыбях Бискайского залива. Чтоб охрана не подумала, что я на игле, решил выбираться вместе с основным стадом коллег, несущимся из сотен прозрачных боксов многоуровневого хлева. Все они были, как и я, в куртках «от Pear» с броской стереоскопической рекламой интракорпоралов, конкретно как в анатомическом атласе показывающей, куда можно встроить гаджет. Вплетенное в эту одежку устройство позиционирования, между прочим, докладывает полную правду на сервер учета внеофисной полезности сотрудников (СУЧ-2): сколько куртка находилась за пределами домашнего шкафа и выполняла рекламные функции.

Источник:

detectivebooks.ru

Читать книгу Червивая груша, автор Тюрин Александр онлайн страница 1

Червивая груша

СОДЕРЖАНИЕ. СОДЕРЖАНИЕ

Я работаю в «Pear». Это не просто ведущий производитель интракорпоральных устройств, с каждым проданным устройством он делает и потребителей, и своих сотрудников еще свободнее и счастливее. Я — свободен и счастлив!

Если тебе вдруг показалось, что это не так, то, вообразив яркое небо над головой и девушек с попами как крантики, начинай пританцовывать в ритме «сальсы». Два шага вперед, два назад, энергично работай локтями и потряхивай плечами.

Если ты должен сидеть на стуле, то наклоняйся направо и налево. Живее-живее, пытайся достать пальцами пола, дыши глубже.

Если тебя могут обвинить в повышении расходов на кондиционирование воздуха, то просто вспоминай что-нибудь смешное, как ты, например, выловил на рыбалке дамские трусики.

Если видеокамера, имплантированная тебе в бровь, или интракорпоральный датчик, встроенный в твой палец, замечает у тебя падение темпа работы, то спасайся в сортире — только не забудь послать запрос об удовлетворении малой нужды на сервер учета рабочего времени (СУЧ).

Если емкостный сенсор унитаза фиксирует, сколько ты на самом деле испустил мочи и СУЧ может заподозрить преступную симуляцию малой нужды, то тебе остается последнее.

И это не общение с сотрудниками твоего отдела — их собрали с разных стран мира, они говорят и думают (если это случается) на «деловом английском», из местных здесь только «сертифицированные европейцы». О да, они любят пообщаться во время «кафи-тайм». Но ты, скорее всего, уже не захочешь обсуждать с ними методы похудения при помощи генно-модифицированной дезинтерийной палочки. Или яркий индивидуальный стиль собеседника: «посмотрите на мои аккуратные рожки — это не импланты, а генная терапия по цене нового мерса». Или то, как сгореть на работе ради интересов акционеров. Среди них сам основатель корпорации неживой-немертвый Килл Дейтс, лежащий в анабиозе, однако оставивший нам электронную копию своего мозга — он даже с того света умеет толкать речи насчет «обретения свободы через гаджет Pear» (правда, все фразы похожи одна на другую, как яички с птицефабрики).

Кстати, мы тут занимаемся «атмосферной рекламой». Например, пузырями, сверхживучими благодаря сверхмогучим поверхностно-активным веществам, которые по утрам влетают в окна потребителей, продирающих зенки, неся на своих боках благие известия о скидках на последние интракорпоралы. А еще аэрозольными облаками из нанодисплеев, что по ночам показывают неспящим клиентам жгучую эротику — облачные девушки и воздушные геи попутно сообщают, что радости жизни недостижимы без нейроинтерфейсов нашей фирмы, которые «подарят вам незабываемые сексуальные впечатления даже по дороге на работу».

Мы заняты своим делом всерьез и надолго — сверхурочные не оплачиваются, но поощряются карьерным ростом. Собственно, у нас и не отдел, но, согласно принципу «прибыльности страха», придуманному Киллом Дейтсом (точнее, его электронной копией), отдельная «фирма», обязанная конкурировать с другим таким же отделом, находящимся в Мьянме. В случае проигрыша в конкурентной борьбе — смерть через банкротство и массовое увольнение.

Потому-то руки сотрудников бешенно мелькают в воздухе. Создается обманчивое впечатление сумасшедшего дома, однако таков труд в эпоху виртуальных Windows. В последней версии операционной системы «окна» напоминают могильные плиты из гранита. Контактные линзопроекторы, плавающие на наших зрачках, ответственны за столь тяжеловесный дизайн, но именно так имитируется ощущение могущества — типа «ворочаю горы».

Между прочим, согласно концепции «обнуления кадров», созданной верной соратницей Килла Дейтса, его то ли супругой, то ли вдовой Марой Цукершмельц (до перемены пола именовавшейся Марком), никаких наемных работников в «фирме» и нет. Официально мы сами являемся свободными покупателями пузырей и прочих трюков атмосферной рекламы, а наш доход — это разница между их стоимостью и размером увеличения продаж гаджетов «Pear». Хитро? Именно так было и задумано. Иной месяц этой разницы нет и надо становится в очередь за тарелкой благотворительного супа, сваренного международной НПО «Суппи райот» из нанотехнологично переработанных фекалий…

Так о чем я? (Работа в рекламе сделала меня болтливым.) Если никак увильнуть от дела не удается, то остается пойти в испытательный сектор.

Это значит, что тебя задержат минимум на час. Однако ты уже не будешь встречать криками радости засранца, который поймал с бодуна пузырь, обещающий самую большую скидку, и теперь пришел вставить себе в задницу орган (в данном случае интракорпоральный музыкальный инструмент). И не будешь обзванивать тысячу человек, чтобы спросить, довольны ли они мозговым онанизмом, пардон, сексуальными впечатлениями, подаренным нашим нейроинтерфейсом, пока они сидели в сортире. Их блудливые хихиканья, где-то с пятисотого клиента, начинают просто разрывать черепной коробок — ведь динамики смонтированы прямо на твоих височных костях.

Я, как экс-программист, бывший обладатель статуса «творец», всегда мог наведаться в отдел перспективных технологий нашей корпорации, как известно, ведущей по разработке устройств, имплантируемых прямо в тело, и контролирующей почти весь соответствующий сегмент рынка. (Оп, и сбился на рекламу, что поделаешь, условный рефлекс.) Вообще-то я не злоупотребляю, но сегодня других вариантов не имелось: готов был уже сигануть в окно. Ну да, выброситься с 100-го этажа невозможно, всё запаковано, но расколоть башку о металлостекло — вполне. Оно крепкое, в прошлом году уволенный сотрудник стрелял с той стороны из автомата калибра 7,67 — не пробил. Зато удачно застрелился сам. Ах, как нас потом таскали по высокооплачиваемым психологам, похожим на вышколенных сторожевых псов; они всматривались в наши бздливые глаза, внюхивались в наш трусливый пот — не сторонники ли мы проклятого равенства, не готовим ли преступление против святого рыночного принципа, согласно которому побеждает и разрывает добычу самый сильный.

Был, если честно, еще один фактор: менеджер эксперимента. Когда М. Вилнер наклонялась, чтобы прикрепить датчики к моему лбу, около моего глаза оказалась рыжая прядь ее волос, около носа — ее молочная шейка, возле рта — ароматная ложбинка меж известных холмиков в расстегнутой до второй пуговички кофтюле. А порой и ее хрупкая коленка касалась моей ноги. Меня не то, чтобы одолевали блудные помыслы, но было приятно. Хотя, прямо скажем, М. Вилнер никакого повода не давала. Лицо ее было словно высеченным из камня (мрамора), глаза — стальными, и на мои попытки пошутить она реагировала лишь как на досадный «белый шум». Общение между нами она консервировала в пределах стандартных фраз, и только на заморском языке. М.Вилнер приехала «оттуда», хотя я знал, что её папаня, физик со степенями, выходец «отсюда».

В отделе перспективных технологий, если точнее, в испытательном секторе, мне сперва сделали инъекцию обезболевающего — в район решетчатой кости, потом туда же ввели дозу нанодиффузионного средства. Через какое-то время оно должно было ассемблироваться в интракорпоральный гаджет.

На сей раз меня по-быстрому отпустили из испытательного сектора, заставив прочитать не более десяти буклетов рекламных материалов — еще и рабочий день не закончился.

Поскольку на СУЧ было введено время окончания эксперимента — 19.00, я решил для приличия поболтаться еще полчаса внутри, а пол седьмого сколоть. Настроение улучшилось и я даже понадеялся, что гаджет не заработает. Единственное, что мне досаждало в коридорах Pear-Building, похожих на кишечник барана — это абстрактное искусство, то бишь висящие повсюду картины Соломона Мешигенера, которые стоят кучу денег и сделаны то ли с помощью плевания краской на холст, то ли чем-то похуже. Впрочем, через двадцать минут я уже скучал по таким незначительным проблемам, потому что новый интракорпорал

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Источник:

booksonline.com.ua

Читать бесплатно книгу Червивая груша, Александр Тюрин

Червивая груша

| Александр Владимирович Тюрин

Если тебе вдруг показалось, что это не так, то, вообразив яркое небо над головой и девушек с попами как крантики, начинай пританцовывать в ритме «сальсы». Два шага вперед, два назад, энергично работай локтями и потряхивай плечами.

Если ты должен сидеть на стуле, то наклоняйся направо и налево. Живее-живее, пытайся достать пальцами пола, дыши глубже.

Если тебя могут обвинить в повышении расходов на кондиционирование воздуха, то просто вспоминай что-нибудь смешное, как ты, например, выловил на рыбалке дамские трусики.

Если видеокамера, имплантированная тебе в бровь, или интракорпоральный датчик, встроенный в твой палец, замечает у тебя падение темпа работы, то спасайся в сортире – только не забудь послать запрос об удовлетворении малой нужды на сервер учета рабочего времени (СУЧ).

Если емкостный сенсор унитаза фиксирует, сколько ты на самом деле испустил мочи и СУЧ может заподозрить преступную симуляцию малой нужды, то тебе остается последнее.

И это не общение с сотрудниками твоего отдела – их собрали с разных стран мира, они говорят и думают (если это случается) на «деловом английском», из местных здесь только «сертифицированные европейцы». О да, они любят пообщаться во время «кафи-тайм». Но ты, скорее всего, уже не захочешь обсуждать с ними методы похудения при помощи генно-модифицированной дезинтерийной палочки. Или яркий индивидуальный стиль собеседника: «посмотрите на мои аккуратные рожки – это не импланты, а генная терапия по цене нового мерса». Или то, как сгореть на работе ради интересов акционеров. Среди них сам основатель корпорации неживой-немертвый Килл Дейтс, лежащий в анабиозе, однако оставивший нам электронную копию своего мозга – он даже с того света умеет толкать речи насчет «обретения свободы через гаджет Pear» (правда, все фразы похожи одна на другую, как яички с птицефабрики).

Кстати, мы тут занимаемся «атмосферной рекламой». Например, пузырями, сверхживучими благодаря сверхмогучим поверхностно-активным веществам, которые по утрам влетают в окна потребителей, продирающих зенки, неся на своих боках благие известия о скидках на последние интракорпоралы. А еще аэрозольными облаками из нанодисплеев, что по ночам показывают неспящим клиентам жгучую эротику – облачные девушки и воздушные геи попутно сообщают, что радости жизни недостижимы без нейроинтерфейсов нашей фирмы, которые «подарят вам незабываемые сексуальные впечатления даже по дороге на работу».

Мы заняты своим делом всерьез и надолго – сверхурочные не оплачиваются, но поощряются карьерным ростом.

Потому-то руки сотрудников бешенно мелькают в воздухе. Создается обманчивое впечатление сумасшедшего дома, однако таков труд в эпоху виртуальных Windows. В последней версии операционной системы «окна» напоминают могильные плиты из гранита. Контактные линзопроекторы, плавающие на наших зрачках, ответственны за столь тяжеловесный дизайн, но именно так имитируется ощущение могущества – типа «ворочаю горы».

Между прочим, согласно концепции «обнуления кадров», созданной верной соратницей Килла Дейтса, его то ли супругой, то ли вдовой Марой Цукершмельц (до перемены пола именовавшейся Марком), никаких наемных работников в «фирме» и нет. Официально мы сами являемся свободными покупателями пузырей и прочих трюков атмосферной рекламы, а наш доход – это разница между их стоимостью и размером увеличения продаж гаджетов «Pear». Хитро? Именно так было и задумано. Иной месяц этой разницы нет и надо становится в очередь за тарелкой благотворительного супа, сваренного международной НПО «Суппи райот» из нанотехнологично переработанных фекалий…

Так о чем я? (Работа в рекламе сделала меня болтливым.) Если никак увильнуть от дела не удается, то остается пойти в испытательный сектор.

Это значит, что тебя задержат минимум на час. Однако ты уже не будешь встречать криками радости засранца, который поймал с бодуна пузырь, обещающий самую большую скидку, и теперь пришел вставить себе в задницу орган (в данном случае интракорпоральный музыкальный инструмент). И не будешь обзванивать тысячу человек, чтобы спросить, довольны ли они мозговым онанизмом, пардон, сексуальными впечатлениями, подаренным нашим нейроинтерфейсом, пока они сидели в сортире. Их блудливые хихиканья, где-то с пятисотого клиента, начинают просто разрывать черепной коробок – ведь динамики смонтированы прямо на твоих височных костях.

Я, как экс-программист, бывший обладатель статуса «творец», всегда мог наведаться в отдел перспективных технологий нашей корпорации, как известно, ведущей по разработке устройств, имплантируемых прямо в тело, и контролирующей почти весь соответствующий сегмент рынка. (Оп, и сбился на рекламу, что поделаешь, условный рефлекс.) Вообще-то я не злоупотребляю, но сегодня других вариантов не имелось: готов был уже сигануть в окно. Ну да, выброситься с 100-го этажа невозможно, всё запаковано, но расколоть башку о металлостекло – вполне. Оно крепкое, в прошлом году уволенный сотрудник стрелял с той стороны из автомата калибра 7,67 – не пробил. Зато удачно застрелился сам. Ах, как нас потом таскали по высокооплачиваемым психологам, похожим на вышколенных сторожевых псов; они всматривались в наши бздливые глаза, внюхивались в наш трусливый пот – не сторонники ли мы проклятого равенства, не готовим ли преступление против святого рыночного принципа, согласно которому побеждает и разрывает добычу самый сильный.

Был, если честно, еще один фактор: менеджер эксперимента. Когда М. Вилнер наклонялась, чтобы прикрепить датчики к моему лбу, около моего глаза оказалась рыжая прядь ее волос, около носа – ее молочная шейка, возле рта – ароматная ложбинка меж известных холмиков в расстегнутой до второй пуговички кофтюле. А порой и ее хрупкая коленка касалась моей ноги. Меня не то, чтобы одолевали блудные помыслы, но было приятно. Хотя, прямо скажем, М. Вилнер никакого повода не давала. Лицо ее было словно высеченным из камня (мрамора), глаза – стальными, и на мои попытки пошутить она реагировала лишь как на досадный «белый шум». Общение между нами она консервировала в пределах стандартных фраз, и только на заморском языке. М.Вилнер приехала «оттуда», хотя я знал, что её папаня, физик со степенями, выходец «отсюда».

В отделе перспективных технологий, если точнее, в испытательном секторе, мне сперва сделали инъекцию обезболевающего – в район решетчатой кости, потом туда же ввели дозу нанодиффузионного средства. Через какое-то время оно должно было ассемблироваться в интракорпоральный гаджет.

На сей раз меня по-быстрому отпустили из испытательного сектора, заставив прочитать не более десяти буклетов рекламных материалов – еще и рабочий день не закончился.

Поскольку на СУЧ было введено время окончания эксперимента – 19.00, я решил для приличия поболтаться еще полчаса внутри, а пол седьмого сколоть. Настроение улучшилось и я даже понадеялся, что гаджет не заработает. Единственное, что мне досаждало в коридорах Pear-Building, похожих на кишечник барана – это абстрактное искусство, то бишь висящие повсюду картины Соломона Мешигенера, которые стоят кучу денег и сделаны то ли с помощью плевания краской на холст, то ли чем-то похуже. Впрочем, через двадцать минут я уже скучал по таким незначительным проблемам, потому что новый интракорпорал ассемблировался и включился. Послышалось роковое: «Загружен интерфейс доступа к органам чувств. Боди-коннектор устанавливает соединение с сервером экспериментальной рекламы (СЭР). Произведен удаленный вызов функций СЭРа. И тут же я осознал, что не выдержу и часа, а ведь мне обещали демонтировать интракорпоральное устройство лишь в понедельник утром.

Вы еще не знаете, что такое реклама, которая, раздвигая полушария, втекает прямо в ваши мозги. Которую невозможно остановить, от которой нельзя смыться. Но именно так работал экспериментальный интракорпорал, не нуждающийся даже в линзопроекторах – прямое подключение к оптическим нервам, максимальный КПД.

От всего, что было в нашем здании, разлетались розовые бабочки, пузыри с румяными щечками, разбегались лисята и микки-мауз-подобные мышата, и, конечно же, расползались веселые червячки. (Они есть и на логотипе Pear: надо ж показать, что груша – вкусная, а не такая «пластиковая», как в дискаунтном супермаркете.) Всё щебетало, смеялось, завлекало и настаивало на своем, как если б взять блошиный рынок из купчинского гетто для обнищавших экс-менеджеров и усилить в сто крат. Причем гадкий гаджет обрушивал на меня двойной удар – как на покупателя и как на сотрудника корпорации.

Отовсюду верещало и внушало, но зажимать уши было бесполезно – голоса возникали прямо в голове – там, где находятся интракорпоральные динамики.

Pear первый в мире, старайся быть первым в «Пире». Pear – это лучший мир.

Мужественный голос мачо: для сотрудника «Пира» – все женщины мира. И сразу же толерантно-писклявый дуэт: гей из «Пира» – самая желанная задница мира…

Однако и в стаде выбраться из Pear-Building не так-то просто.

Сперва идентификация: лазерные лучики прыскают на радужку твоего глаза (заодно дыхни в трубочку, дабы было ясно, что он – твой, а не от мертвого осла). Затем бесстыжий куб терагерцерцевого излучателя не только раздевает тебя, но и прощупывает твое тело до клеточного уровня, рамка электромагнитного сканера размером с дверной косяк – до молекулярного.

Не выносишь ли ты из здания какие-либо устройства, являющиеся собственностью корпорации? Не тащищь ли ты внутри себя информацию, составляющую технологическую или коммерческую тайну корпорации? Ну-ка, что у тебя там в жировой прослойке спрятано? Не превращены ли липосомы в ячейки памяти – мемоциты – в которых записаны все сведениях о новых разработках корпорации?

Затем мистер робохранник мановениями многопальцевых манипуляторов проверяет, чем набиты у тебя карманы. Вдруг ты похищаешь дизайнерскую туалетную бумагу «Делай со мной», преступно увеличивая расходы фирмы на содержание персонала. Это щекотно, но не веселит.

В конце еще имеется пост с двумя, так сказать, живыми охранниками – впрочем, вы вряд ли найдете у них какое-то отличие от биороботов. Они и моргают редко. Эти «иносранцы», от которых не отделаешься щуточкой; за хорошую зарплату они изучают выражение твоего лица, твою походку – не обманул ли ты ведущего производителя интракорпоральных устройств, не злоупотребил ли своим положением. И вообще тщательно показывают, что ты – микроб, в отличие от них.

– Попрошу остановиться, господин… – его сканер быстро считал мой интракорпоральный бэджик, – Царегородский.

Секьюрити смотрел на меня оловянными глазами из-под узкого лба – это был взгляд свободной личности, исполненной внутреннего достоинства и осознания собственной миссии. Это не просто «я только делаю свою работу», скорее уж: «я загрызу тебя, едва заподозрю, что ты вредишь нашей всемирно известной корпорации, где мне дали должность такого крутого парня.» Заметно было, что я ему не понравился; неловкая улыбка или быстрое моргание могут только усугубить мое положение.

– Вы шатались при ходьбе, – наконец приговорил он, пробуривая во мне взглядом дырку. – Ввиду подозрения в употреблении вами наркотических веществ, я вынужден вас протестировать: пройдите по виртуальной белой линии к электронному носу, который проанализирует ваши запахи.

Я должен испугаться, почти что обкакаться. Как бы не так! Жри, гад:

– Сами идите к носу. Или к экрану терагерцевого сканера, где все тетки голые. Сегодня мне вживили испытательное устройство и вы получили об этом информацию с СУЧ. Некоторый сенсорный хаос, видимо, привел к проблемам с моим вестибулярным аппаратом, это и ежу понятно.

– Согласно данным СУЧ вы должны были находиться в испытательном секторе до 19.00, – отбарабанил охранник.

– Но эксперимент закончился раньше и я не мог, имея хаотизированную сенсорную сферу, возвращаться на свое рабочее место.

– На СУЧ нет никаких упоминаний о том, что эксперимент возможно закончится досрочно и что вы не сможете продолжить работу.

Вообще с охраной заедаться нельзя. За препирательство с секьюрити фирма выгоняет с работы в два счета и без выходного пособия. Но эта скотина смотрела на меня как на негра с плантации. И я не мог обуздать свои чувства.

– Слушай, я отдал этой фирме пятнадцать лет жизни, перерабатывая почти каждый день и не тебе читать мне нотации.

«Оловянный глаз» немного удивился моему сопротивлению.

– Сейчас идите, но я составлю на вас рапорт, господин Царегородский, – сказал он чуть более тихим голосом.

– Да подотрись ты им, сэкономишь для любимой фирмы на туалетной бумаге.

Когда я сделав несколько шагов обернулся, то чуть не упал. Не потому, что поскользнулся.

Распахнулась форменная куртка на животе охранника, там мгновенно расцвел цветок с мясистыми листьями, да еще из него заскользил червеобразный отросток в сторону какой-то сотрудницы, проходящей контроль. Вокруг секьюрити, демонстрирующего такую скорость биологических процессов, всё будто застыло и для красоты немного заискрилось. Сотрудница не реагировала и почти не шевелилась, пока блудный червяк ощупывал ее лицо, елозил по тому, что ниже, и вползал ей под юбку. Вот так номер. Только лицо её посерело…

А потом наваждение развеялось. Охранник как охранник, никаких отростков не видно. За мною через контроль, тупо жуя резинку и выдувая из нее пузыри с рекламой Pear, прошла очередная карьеристка средних лет. Никто ничего особого не видел. Кроме меня. А я что – идеал разве? С кем не бывает – померещилось с недосыпу. Если честно, до полуночи катался виртуальным колобком, к тому же в игре «Рашн боллхед» явно не хватало викселей – это ж дешевый контрафакт с блошиного рынка. «И от тебя, тираннозавр злоеб…, уйду».

Я повернул голову к желанным наружним дверям – и тут сюрприз. Секьюрити уже стоял передо мной. И он хорошо подготовился к новой встрече.

Его кожные покровы стали, по большей части, прозрачными. Красный цветок рта опускался стеблем пищеварительного тракта вниз, неморгающие глаза пускали корни в гиацинтовое пятно, находящееся на месте мозга. А там, где на животе разошлась его рубаха и распахнулась куртка, что-то активно шевелилось и даже чмокало.

Кажется, я так рванул, что он отлетел в сторону как пушинка. У меня ускорение такое было, что я нашел себя уже в кабине моего авто-старичка на скайвее. Здание фирмы, хоть и напоминало, соответственно названию, грушу, но теперь не исполинскую, а просто большую – километр от Pear-Building я просвистел.

По дороге, конечно, думал-гадал на тему этого ужастика, но ни к какому выводу не пришел. Померещилось – это солидная версия. И «колобок» мог повлиять, и употребление в пищу энерджайзеров; из-за них нервные цепи, идущие от органов чувств, иногда берут передышку, а мозг, расправив крылышки, устремляется в полёт фантазии. Версия вторая – тот интракорпоральный гаджет, который мне впрыснули в испытательном секторе, так подействовал. Но в такой версии самым важным является то, что этого не может быть.

Льющиеся из интракорпорала виртуальные образы должны прославлять продукцию «Pear», которая «делает мир свободнее, счастливее, демократичнее» и так далее по списку. А тут такой мрак. И вообще, ниже пятого этажа в Pear-Building новый интракорпорал, по счастью, уже отдыхал – из-за отсутствия совместимых (а заодно проклятых назойливых) транспондеров, передающих через мой боди-коннектор экспериментальную рекламу от СЭРа…

Вот я и дома. Будь я слепым и глухим, то все равно б узнал свой sweet home. На лестнице меня окутывает густая смесь запахов. Солируют тухлые яйца, что входят в кухню какой-то южной народности, сбежавшей в квартиру номер пять от ужасов сокращения расходов на рабсилу у себя на родине. Мощным хором вступает резина, из которой умельцы лепят «подруг гастарбайтера» в квартире номер семь. А домовладелец запечатал пластиком все окна, чтобы сэкономить на отоплении.

Когда я собрался вставлять карточку ключа в прорезь дверного замка, то уловил – внутри кто-то есть. Последующая мысль превратила мои ноги в кисель, я едва не плюхнулся на пол. А что, если этот червивый секьюрити уже там внутри? Вовремя вспомнил, что моя экс-фрау должна была подвезти детей. Вон даже голоса слышны. Впереди выходной, меня впервые за долгое время не подписали на «сверхнедельные» в счет отпуска, который я не могу уже взять пару лет.

Детишкам до двенадцати вживление интракорпоральных устройств в прошлом году законодательно запрещено (этот запрет соблюдается, правда, только в «белых зонах»), так что Джонатан и Максимилиан были обвешаны гаджетами снаружи – как рождественская елка игрушками. Очки – проекторы «дополненной реальности», сенсорные куртки и дигитальные полуперчатки, транслирующие игрока в виртуал, сенсорные наклейки на ногти – устройство ввода-вывода, без которых не загрузишь игру. Самыми мальчишескими были, пожалуй, их ботинки на минироликах с накопителями движения. Натик сейчас активно раскатывал по квартире, помахивая виртуальным мечом и снося головы оркам, пока еще виртуальным, а Максик пристроился к холодильнику.

– Макс, я же тебе говорил, что адреналиновые пастилки – это только для взрослых, и на упаковке тоже имеется предупреждающий знак.

– Во-первых, надо было что-то приготовить к их приезду, а во-вторых – поздороваться.

Бывшая женушка повернулась вместе с креслом. Когда она привозила детей и ей приходилось задерживаться на десять-двадцать минут, то использовала лишь то сиденье, которое когда-то купила – словно всё остальное было заражено паршой. Вообще, она хорошо смотрелась на этом месте – типа «смотри, что ты потерял по собственной дурости». Круглые и гладкие (за счет невидимых колготок) коленки; всё было глянцево также выше и ниже их – насколько проникал взгляд, а он проникал достаточно. Блузка, похожая на облегающий туман. Подпертые нанотрубчатыми пружинами титьки – я представляю в какую сумму ей обошелся секс-каркас. И эти инвестиции надо очень быстро окупать, ибо наша рыночная религия сулит смерть и ад тому, кто не заботится о прибыльности проекта.

– Прости. Сегодня совсем дикий день, под конец еще полаялся с секьюрити.

Виноват, ошибочку допустил. Моя бывшая совсем не тот человек, у которого надо искать сочувствия.

– Тебе уже понизили статус, съехал из «творцов» в «знатоки». И, похоже, сейчас всё делаешь, чтобы тебя поперли из фирмы. Ты, что, не въезжаешь, что никогда не найдешь ничего похожего на работу в «Пире»? Хоть бы в газетку заглянул, новостями поинтересовался, сегодня конкурируют не корпорации, они как-нибудь договорятся, а работяги – за рабочие места.

– Как говорят в Одессе, не учите меня жить, лучше помогите материально. Этой новости уже сто лет. Насчет устройства пищевой пирамиды я в курсе: рабочие места, что получше, уходят к робоклеркам и искусственным интеллектам, что похуже – к неграм, в Африку; места, на которых можно просто наслаждаться жизнью – остались в Калифорнии. Но у меня есть квалификация.

– Какая квалификация? Великого «покупателя пузырей»? – Оксана скривила губки, что у нее всегда получалось отлично. – У «гениев» (это она про высший статус сотрудников в нашей фирме) – действительно квалификация вместе с мозгами. А такие «квалифицированные», как ты, получив под зад ногой, выращивают в себе печень и почки на продажу, чтобы как-то прокормиться. Вырастил пару-тройку раз и готов – в разделочный цех. Заодно подарил накопленную тобой пенсию банкиру. А у тебя, между прочим, дети.

Что касается критики в мой адрес, то Оксана практически неутомима. Лучше срочно признать вину и в полной мере осознать ошибки.

– Да-да, всё правильно. Очень-очень верно. К тому же прозорливо. Тело продавать – себя не уважать. Это ко всем относится.

– Я посмотрю, какие пузыри ты будешь надувать через полгода. Ладно, я поехала. Заеду за мальчиками в понедельник после обеда – перед тем как отправиться на работу, запри их получше. И не надо каждые пять минут слать мне муму-мессиджи: покажи да расскажи как приготовить яичницу и чем вытирать детям нос.

– Улетаешь в Дубай с Гольденбергом?

«Дубай» этот, конечно, не настоящий, просто куча песка под искусственным солнцем и куполом из диамантоидной пленки, но туда тоже лететь надо – на вертолете ухажера.

Оксана машинально поправила юбку, как будто что-то такое вспомнила.

– В Мумбай и не с Гольденбергом. И вообще это тебя не очень касается.

– Касается. Ты же ищешь папу моим детям. Имею право знать. Кстати, Гольденберг – это еще куда ни шло.

– Откуда ты вывалился? Сейчас-то найти постоянного партнера уже проблема, а ты – «папа». Но не сомневайся, с этим у меня всё в порядке.

– Да я не сомневаюсь, что у тебя качественные перманентные партнеры противоположного пола, рост не ниже ста восьмидесяти, если учесть кепку, генномодифицированная шерсть на груди, динамичный пирсинг пониже пупа, управляемая джойстиком пиписка…

– Уж покачественнее тебя, хам.

– Да и ты куда качественнее, чем эти квазиживые так сказать девушки surreal dolls китайского производства, на использование которых перешли многие менеджеры среднего звена.

Она еще минут пять распространялась, как я сломал ей карьеру в «Pear» и ей теперь приходится обслуживать придурочных клиентов в косметическом салоне, которые за полчаса хотят «сделать свои ягодицы круглыми и упругими». А нанотрубчатые импланты индонезийского производства иногда превращают владельца этих самых ягодиц в гиппопотама.

Какой нечистый дух связал нас когда-то узами брака? Наверное, тот, что производит рекламу. А она гласит, что работать в «Pear» – «это сексуально». Начальство поощряет не только рвение на работе, но и веселье в оставшееся от нее время. Приветствуются и связи половые между сотрудниками, особенно на корпоративных вечеринках.

Отдайся «гению» (только на вечеринке, а не под рабочим столом) и гениальность снизойдет на тебя.

При использовании книги "Червивая груша" автора Александр Тюрин активная ссылка вида: читать книгу Червивая груша обязательна.

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

bookz.ru

Александр Тюрин Червивая груша в городе Липецк

В представленном каталоге вы сможете найти Александр Тюрин Червивая груша по разумной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть другие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Транспортировка выполняется в любой населённый пункт РФ, например: Липецк, Рязань, Омск.