Каталог книг

Сомерсет Моэм Театр

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Самый знаменитый роман Сомерсета Моэма. Тонкая, едко-ироничная история блистательной, умной актрисы, отмечающей кризис середины жизни романом с красивым молодым хищником ? Ярмарка тщеславия бурных двадцатых? Или - неподвластная времени увлекательнейшая книга, в которой каждый читатель находит что-то лично для себя? Весь мир - театр, и люди в нем - актеры! Так было - и так будет всегда!

Характеристики

  • Вес
    280
  • Ширина упаковки
    20
  • Высота упаковки
    200
  • Глубина упаковки
    135
  • Оригинальное название
    Theatre
  • Автор
    Уильям Сомерсет Моэм,Галина Островская
  • Тип издания
    Отдельное издание
  • Тип обложки
    Твердый переплет
  • Тираж
    5000
  • Переводчик
    Галина Островская
  • Произведение
    Театр

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Уильям Сомерсет Моэм Джейн (спектакль) Уильям Сомерсет Моэм Джейн (спектакль) 100 р. litres.ru В магазин >>
Творческий коллектив программы «Пора домой» Уильям Сомерсет Моэм Творческий коллектив программы «Пора домой» Уильям Сомерсет Моэм 49 р. litres.ru В магазин >>
Ливергант А. Сомерсет Моэм Ливергант А. Сомерсет Моэм 462 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Уильям Сомерсет Моэм Театр Уильям Сомерсет Моэм Театр 129 р. litres.ru В магазин >>
Сомерсет Моэм Театр Сомерсет Моэм Театр 276 р. ozon.ru В магазин >>
Сомерсет Моэм Театр Сомерсет Моэм Театр 149 р. ozon.ru В магазин >>
Сомерсет Моэм Театр Сомерсет Моэм Театр 215 р. book24.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Роман «Театр», Моэм Сомерсет

Роман «Театр», Моэм Сомерсет. Краткое содержание

Роман «Театр» Моэм Сомерсет, английский писатель, выпустил в свет в 1937 году. Моэм получил блестящее образование. Помимо успешной деятельности драматурга, он успел поработать агентом британской разведки во время Первой мировой войны, много путешествовал и с легкостью истинного таланта отражал свои впечатления в литературных произведениях. Многие его романы и рассказы перешли в статус классической литературы, в том числе и ироничный, легкий роман «Театр».

Джулия Ламберт и ее муж

В романе «Театр» (Моэм Сомерсет - автор) главная героиня – Джулия Ламберт, знаменитая британская актриса. Добившись успеха благодаря своему таланту в молодые годы, она удерживала пальму первенства и в сорок шесть лет. «Блестящая, знаменитая, красивая, талантливая», – эти эпитеты она слышит каждый раз по окончании спектакля. Джулия успешна, ее жизнь удалась. У нее множество поклонников, а лорд Чарльз Тэмери и вовсе безнадежно любит ее всю жизнь, совершенно не рассчитывая на взаимность.

Муж великой актрисы – Майкл, «самый красивый мужчина в Лондоне», как говорит о нем Джулия. Она полюбила его страстно еще в девятнадцать лет, он стал поклонником ее таланта. В молодости они вместе играли в одной труппе, но слабый темперамент не сделал из него актера, да и в жизни он отличался спокойным и очень ровным характером. Они хотели пожениться, но родители Майкла были против брака. Только благодаря актерским талантам, пущенным в ход Джулией, ей удалось понравиться его родителям. В Первую мировую войну Майкл ушел на фронт, а Джулия неожиданно для себя поняла, что больше его не любит. Но муж по-прежнему был красив, практичен, спокоен, надежен и знал, что актер он никудышный. Это знание его не терзало, он верил в Джулию и, уходя на фронт, убедил ее не покидать сцену.

За душевными терзаниями прошло несколько лет, за это время в семье родился сын Роджер, имя Джулии Ламберт стало известным, она прославилась как актриса редкого таланта. Тайной актерского мастерства было то, что Джулия играла в жизни и жила на сцене.

Маленькая история отношений

Когда родители Майкла умерли и оставили в наследство небольшой капитал, он решил пустить его в дело и арендовал небольшой театр, звездой которого стала великая Джулия Ламберт. Соучредителем предприятия согласилась стать давняя поклонница таланта Джулии - состоятельная «старуха» и аристократка Долли де Фриз. Майкл стал администратором и режиссером театра, и это получалось у него гораздо лучше актерского ремесла. Дела у театра шли хорошо, благодаря положению в обществе Долли ввела в круг аристократии Джулию и Майкла. Сын вырос и учился вдалеке от матери. Джулии было скучно.

Книга «Театр» (Сомерсет Моэм - автор романа) писалась после Первой мировой войны, когда многие семьи постиг кризис и распад. Автор, как участник военных действий и знаток человеческой природы, отразил это в романе.

Но однажды Майкл познакомил ее с молодым клерком Томом Феннелом. Уильям Сомерсет Моэм разворачивает повествование в английском обществе, поделенном на классы. И если Джулии, дочери ветеринарного врача, удалось занять в аристократической среде свое место благодаря таланту, то у Тома шансов попасть в высшее общество крайне мало. Он был бухгалтером и помогал Майклу разбирать бумаги. Неожиданно для себя, в качестве легкой забавы («. мальчик запомнит это на всю жизнь и будет рассказывать своим внукам»), Джулия пригласила его на обед. Она не могла запомнить, как его зовут, но ей нравилась роль благородной Джулии Ламберт – великой актрисы, которую она играла на обеде.

Завязка романа

Во время обеда выяснилось, что Том смотрел все ее спектакли и был откровенно влюблен в Джулию. Это очень забавляло актрису, но она быстро забыла об этом эпизоде. Но однажды Том прислал ей букет после спектакля, а после позвонил и пригласил к себе на чай. Руководствуясь любопытством, Джулия приняла приглашение и в назначенный час оказалась в маленькой квартирке Феннела. Решив осчастливить визитом молодого человека, Джулия вдруг вспомнила, что очень похожее жилье снимала сама в начале своей карьеры. Маленькая, бедная комната, любезный хозяин и нахлынувшие воспоминания немного ослабили внутренний контроль. Тем неожиданней для нее были пылкие поцелуи и признания Тома, и, поддавшись легкомыслию, Джулия отдалась порыву.

Оказавшись в гримерке перед спектаклем и вспоминая с улыбкой произошедшее, она решила вычеркнуть из памяти этот милый эпизод. Но Том был настойчив и, получив еще одну аудиенцию, проявил такое обожание, что актриса, решившая категорически ему отказать, вновь не устояла. Роман закрутился и увлек ее за собой. Джулия Ламберт вдруг неожиданно поняла, что влюблена в юношу. Она делала ему дорогие подарки, проводила в его обществе много времени и совершенно не думала, что публичные появления в обществе в компании молодого человека могут ее скомпрометировать. Ее репутация была безупречна, долгие годы в браке с образцовым мужем создали ей имидж почти святой. Уильям Сомерсет Моэм писал роман в то время, когда репутация в обществе значила очень много, и, однажды сделав неверный шаг, можно было стать изгоем.

Кризис среднего возраста

Спасти положение и донести до Майкла слухи решила терзаемая ревностью Долли де Фриз. Поверил Майкл сплетням или нет, Джулия не смогла понять, но это ее отрезвило. Майкл шутливо сказал Тому, что он будет благодарен любому человеку, кто согласится ходить с его женой в клубы и рестораны, избавив его от этой обязанности.

Наступило лето, и семейство Ламбертов, ожидая в гости сына, перебралось за город. В качестве компаньона для Роджера был приглашен Том Феннел. Джулия надеялась, что роман на отдыхе расцветет, и жизнь заиграет новыми гранями, но с досадой поняла, что Том предпочитает ей общество сына. Так начались горькие открытия, Джулия стала подозревать, что стареет.

В романе «Театр» Моэм Сомерсет с точностью описывает тонкости женской психологии. Джулия, как сказали бы сейчас, переживала кризис среднего возраста.

Вернувшись с летнего отдыха, Том и Джулия некоторое время не виделись. Зато ее сын сдружился с Томом, и они вместе проводили много времени. Именно в этот период она узнает, что молодые люди развлекаются в обществе юных девушек – актрис. В ней проснулась ревность, а сын поверг ее в недоумение словами о том, что хочет узнать, что такое настоящая жизнь. Объясняя Джулии свое, как ей показалось, странное желание, он пояснил, что видит дома разыгрываемые отрывки из разных спектаклей, но не видит, каковы его родители и их отношения на самом деле. Актриса не на шутку испугалась, что ее обман вот-вот откроется, но Роджер вскоре после разговора уехал.

Жизнь на сцене, театр в жизни

Книга «Театр» (Моэм Сомерсет) повествует об освобождении от иллюзий, ложных представлений и о свободе выбора. Движимая «лучшими чувствами» (или страхом потерять прибыль), Долли де Фриз решила открыть Джулии глаза на ее юного любовника. Она рассказала, что он пообещал молодой актрисе Эвис Крайтон протекцию в театре, упомянув, что «старуха» Ламберт сделает для него все. Действительно, Том обратился к Джулии с просьбой дать Эвис роль в новом спектакле. Этого актриса простить не могла. И дело было не в попранном женском тщеславии, и тем более не в любви (к этому моменту Том Феннел был уже не любим). Но он предал талант и искусство в ее лице. Этого простить было невозможно!

Эвис Крайтон получила роль, но ее карьера погибла в день премьеры. Игравшая в половину силы на репетициях, великая Джулия Ламберт дала развернуться всей мощи своего таланта на премьерном спектакле. Это был ее триумф, ее месть, ее слава и счастье! Весь мир снова оказался у ее ног, а незадачливая актриса была разбита. Случайно встретившись с Томом возле гримерки, она увидела в его глазах еще большее восхищение, но ей было уже все равно. В романе «Театр» Сомерсет Моэм раскрыл характер не просто талантливой актрисы, но и умной женщины. Проходя через кризисы, предательства и трудности, мы становимся сильнее, а слабый пол иногда опаснее.

Роман показывает срез общества и взаимоотношений внутри него, а также концентрированно рассказывает об особенностях женского взгляда на мир, автор выступает как знаток душ и характеров. Возможно, вас увлечет полное повествование, тогда к вашим услугам книга - Сомерсет Моэм, «Театр». Краткое содержание вам уже известно, теперь черед за прочтением полной версии романа.

Источник:

fb.ru

Сомерсет Моэм - Театр - читать книгу бесплатно

Сомерсет Моэм Театр

, 17 October 2000 «Правда»; Москва; 1982

Сомерсет Моэм. Театр

Дверь отворилась, Майкл Госселин поднял глаза. В комнату вошла Джулия.

– Это ты? Я тебя не задержу. Всего одну минутку. Только покончу с письмами.

– Я не спешу. Просто зашла посмотреть, какие билеты послали Деннорантам. Что тут делает этот молодой человек?

С безошибочным чутьем опытной актрисы приурочивая жест к слову, она указала движением изящной головки на комнату, через которую только что прошла.

– Это бухгалтер. Из конторы Лоренса и Хэмфри. Он здесь уже три дня.

– Выглядит очень юным.

– Он у них в учениках по контракту. Похоже, что дело своё знает. Поражен тем, как ведутся у нас бухгалтерские книги. Он не представлял себе, что можно поставить театр на деловые рельсы. Говорит, в некоторых фирмах счетные книги в таком состоянии, что поседеть можно.

«Джулия улыбнулась, глядя на красивое лицо мужа, излучающее самодовольство.

– Он сегодня кончает. Не взять ли его с собой перекусить на скорую руку? Он вполне хорошо воспитан.

– По-твоему, этого достаточно, чтобы приглашать его к ленчу?

Майкл не заметил лёгкой иронии, прозвучавшей в её голосе.

– Если ты возражаешь, я не стану его звать. Я просто подумал, что это доставит ему большое удовольствие. Он страшно тобой восхищается. Три раза ходил на последнюю пьесу. Ему до смерти хочется познакомиться с тобой.

Майкл нажал кнопку, и через секунду на пороге появилась его секретарша.

– Письма готовы, Марджори. Какие на сегодня у меня назначены встречи?

Джулия вполуха слушала список, который читала Марджори, и от нечего делать оглядывала комнату, хотя помнила её до мелочей. Как раз такой кабинет и должен быть у антрепренера первоклассного театра. Стены были обшиты панелями (по себестоимости) хорошим декоратором, на них висели гравюры на театральные сюжеты, выполненные Зоффани и де Уайльдом. Кресла удобные, большие. Майкл сидел в чиппенделе – подделка, но куплена в известной мебельной фирме, – его стол, с тяжелыми пузатыми ножками, тоже чиппендель, выглядел необыкновенно солидно. На столе стояли её фотография в массивной серебряной рамке и, для симметрии, фотография Роджера, их сына. Между ними помещался великолепный серебряный чернильный прибор, который она подарила как-то Майклу в день рождения, а впереди бювар из красного сафьяна с богатым золотым узором, где Майкл держал бумагу, на случай, если ему вздумается написать письмо от руки. На бумаге был адрес: «Сиддонс-театр», на конвертах эмблема Майкла: кабанья голова, а под ней девиз: «Nemo m impune lacessit». Желтые тюльпаны в серебряной вазе, выигранной Майклом на состязаниях по гольфу среди актёров, свидетельствовали о заботливости Марджори. Джулия бросила на неё задумчивый взгляд. Несмотря на коротко стриженные, обесцвеченные перекисью волосы и густо накрашенные губы, у неё был бесполый вид, отличающий идеальную секретаршу. Она проработала с Майклом пять лет, должна была вдоль и поперек изучить его за это время. Интересно, хватило у неё ума влюбиться в него?

Майкл поднялся с кресла.

– Ну, дорогая, я готов.

Марджори подала ему чёрную фетровую шляпу и распахнула дверь. Когда они вышли в контору, юноша, которого заметила, проходя, Джулия, обернулся и встал.

– Разрешите познакомить вас с миссис Лэмберт, – сказал Майкл. Затем добавил с видом посла, представляющего атташе царственной особе, при дворе которой он аккредитован:

– Это тот джентльмен, который любезно согласился привести в порядок наши бухгалтерские книги.

Юноша залился ярким румянцем. На теплую улыбку Джулии, всегда бывшую у неё наготове, он ответил деревянной улыбкой. А сердечно пожав ему руку, она отметила, что ладонь его стала влажной от пота. Его смущение было трогательно. Так, верно, чувствовали себя те, кого представляли Саре Сиддонс. Джулия подумала, что не очень-то любезно ответила Майклу, когда он предложил позвать мальчика на ленч. Она посмотрела ему прямо в глаза своими огромными тёмно-карими лучистыми глазами. Без всякого усилия, так же инстинктивно, как отмахнулась бы от докучавшей ей мухи, она вложила в голос чуть ироничное, ласковое радушие:

– Может быть, вы не откажетесь поехать с нами перекусить? Майкл привезет вас обратно после ленча.

Юноша опять покраснел, кадык на его тонкой шее судорожно дернулся.

– Это очень любезно с вашей стороны. – Он встревоженно осмотрел свой костюм. – Но я невероятно грязен.

– Вы сможете умыться и почиститься, когда приедете к нам.

Машина ждала у служебного входа: длинный чёрный автомобиль с хромированными деталями, сиденья обтянуты посеребренной кожей, эмблема Майкла скромно украшает дверцы. Джулия села сзади.

– Садитесь со мной. Майкл поведет машину.

Они жили на Стэнхоуп-плейс. Когда они приехали, Джулия велела дворецкому показать юноше, где он может помыть руки. Сама она поднялась в гостиную. В то время как она красила губы, появился Майкл.

– Я сказал ему, чтобы он шел сюда, как только будет готов.

– Между прочим, как его зовут?

– Понятия не имею.

– Милый, надо же нам знать. Я попрошу его расписаться в книге для посетителей.

– Слишком много чести. – Майкл просил расписываться только самых почетных гостей. – Мы видим его здесь в первый и последний раз.

В этот момент молодой человек появился в дверях. В машине Джулия приложила все старания, чтобы успокоить его, но он, видно, всё ещё робел. Их уже ждал коктейль, Майкл разлил его по бокалам. Джулия вынула сигарету, и молодой человек зажег спичку, но рука его так сильно дрожала, что ей ни за что бы не удалось прикурить, поэтому она сжала её своими пальцами.

«Бедный ягненочек, – подумала Джулия, – верно, сегодня самый знаменательный день в его жизни. Будет на седьмом небе от счастья, когда начнет рассказывать об этом. Он станет героем в своей конторе, и все от зависти лопнут».

Язык Джулии сильно разнился, когда она говорила сама с собой и с другими людьми. С собой она не стеснялась в выражениях. Джулия с наслаждением сделала первую затяжку. Право же, если подумать, разве неудивительно, что ленч с ней и получасовой разговор придаст человеку столько важности, сделает его крупной персоной в его жалком кружке.

Юноша выдавил из себя фразу:

– Какая потрясающая комната.

Джулия одарила его очаровательной улыбкой, слегка приподняв свои прекрасные брови, что он, наверное, не раз видел на сцене.

– Я очень рада, что она вам нравится, – голос у неё был низкий и чуть хрипловатый. По тону Джулии можно было подумать, что его слова сняли огромную тяжесть с её души. – Мы в семье считаем, что у Майкла превосходный вкус.

Майкл самодовольно оглядел комнату.

– У меня такой богатый опыт. Я всегда сам придумываю интерьеры для наших пьес. Конечно, у нас есть человек для черновой работы, но идеи мои.

Они переехали в этот дом два года назад, и Майкл так же, как и Джулия, знал, что они отдали его в руки опытного декоратора, когда отправились в турне по провинции, и тот взялся полностью его подготовить к их приезду, причем бесплатно, за то, что они предоставят ему работу в театре, когда вернутся. Но к чему было сообщать эти скучные подробности человеку, даже имя которого было им неизвестно. Дом был отлично обставлен, в нём удачно сочетались антиквариат и модерн, и Майкл мог с полным правом сказать, что это, вне сомнения, дом джентльмена. Однако Джулия настояла на том, чтобы спальня была такой, как она хочет, и, поскольку её абсолютно устраивала спальня в их старом доме в Ридженс-парк, где они жили с конца войны, перевезла её сюда всю целиком. Кровать и туалетный столик были обтянуты розовым шёлком, кушетка и кресло – светло-голубым, который так любил Натье; над кроватью порхали пухлые позолоченные херувимы, держащие лампу под розовым абажуром, такие же пухлые позолоченные херувимы окружали гирляндой трюмо. На столе атласного дерева стояли в богатых рамах фотографии с автографами: актёры, актрисы и члены королевской фамилии. Декоратор презрительно поднял брови, но это была единственная комната в доме, где Джулия чувствовала себя по-настоящему уютно. Она писала письма за бюро из атласного дерева, сидя на позолоченном стуле.

Дворецкий объявил, что ленч подан, и они пошли вниз.

– Надеюсь, вы не останетесь голодны, – сказала Джулия. – У нас с Майклом очень плохой аппетит.

И действительно: на столе их ждали жареная камбала, котлеты со шпинатом и компот. Эта еда могла утолить законный голод, но не давала потолстеть. Кухарка, предупрежденная Марджори, что к ленчу будет ещё один человек, приготовила на скорую руку жареный картофель. Он выглядел хрустящим и аппетитно пахнул. Но ел его только гость. Майкл уставился на блюдо с таким видом, словно не совсем понимал, что там лежит, затем, чуть заметно вздрогнув, очнулся от мрачной задумчивости и сказал: нет, благодарю. Они сидели за длинным и узким обеденным столом, Джулия и Майкл на торцовых концах, друг против друга, в величественных итальянских креслах, молодой человек – посредине, на не очень удобном, но гармонирующем с прочей мебелью стуле. Джулия заметила, что он посматривает на буфет, и наклонилась к нему с обаятельной улыбкой.

– Вам что-нибудь нужно?

– Нельзя ли мне ломтик хлеба?

Джулия бросила на дворецкого выразительный взгляд – он в этот момент как раз наливал белое сухое вино в бокал Майкла, – и тот вышел из комнаты.

– Мы с Майклом не едим хлеба. Джевонс сглупил, не подумав, что вам он может понадобиться.

– Разумеется, есть хлеб – это только привычка, – сказал Майкл. – Поразительно, как легко от неё отучаешься, если твердо решишь.

– Бедный ягненочек, худой, как щепка, Майкл.

– Я отказался от хлеба не потому, что боюсь потолстеть. Я не ем его, так как не вижу в этом смысла. При моем моционе я могу есть всё, что хочу.

Для пятидесяти двух лет у Майкла была ещё очень хорошая фигура. В молодости его густые каштановые волосы, чудесная кожа, большие синие глаза, прямой нос и маленькие уши завоевали ему славу первого красавца английской сцены. Только тонкие губы несколько портили его. Высокий – шести футов роста, – он отличался к тому же прекрасной осанкой. Столь поразительная внешность и побудила Майкла пойти на сцену, а не в армию – по стопам отца. Сейчас его каштановые волосы почти совсем поседели, и он стриг их куда короче, лицо стало шире, на нём появились морщины, кожа перестала напоминать персик, по щекам зазмеились красные жилки. Но благодаря великолепным глазам и стройной фигуре он всё ещё был достаточно красив. Проведя пять лет на войне, Майкл усвоил военную выправку, и, если бы вы не знали, кто он (что вряд ли было возможно, так как фотографии его по тому или другому поводу вечно появлялись в иллюстрированных газетах), вы бы приняли его за офицера высокого ранга. Он хвастал, что его вес сохранился таким, каким был в двадцать лет, и многие годы вставал в любую погоду в восемь часов утра, надевал шорты и свитер и бегал по Риджентс-парку.

– Секретарша сказала мне, что вы были на репетиции сегодня утром, мисс Лэмберт, – заметил юноша. – Вы собираетесь ставить новую пьесу?

– Отнюдь, – ответил Майкл. – Мы делаем полные сборы.

– Майкл решил, что мы немного разболтались, и назначил репетицию.

– И очень этому рад. Я обнаружил, что кое-где вкрались трюки, которых я не давал при постановке, и во многих местах актёры позволяют себе вольничать с текстом. Я очень педантичен в этих вопросах и считаю, что надо строго придерживаться авторского слова, хотя, видит бог, то, что пишут авторы в наши дни, немногого стоит.

– Если вы хотите посмотреть эту пьесу, – любезно сказала Джулия, – я уверена, Майкл даст вам билет.

– Мне бы очень хотелось пойти ещё раз, – горячо сказал юноша. – Я видел спектакль уже три раза.

– Неужели? – изумленно воскликнула Джулия, хотя она прекрасно помнила, что Майкл ей об этом говорил. – Конечно, пьеска эта не так плоха, она вполне отвечает своему назначению, но я не представляю, чтобы кому-нибудь захотелось трижды смотреть её.

– Я не столько ради пьесы, сколько ради вашей игры.

«Все-таки я вытянула из него это», – подумала Джулия и добавила вслух:

– Когда мы читали пьесу, Майкл ещё сомневался. Ему не очень понравилась моя роль. Вы знаете, по сути, это – не для ведущей актрисы. Но я решила, что сумею кое-что из неё сделать. Понятно, на репетициях вторую женскую роль пришлось сильно сократить.

– Я не хочу сказать, что мы заново переписали пьесу, – добавил Майкл, – но, поверьте, то, что вы видите сейчас на сцене, сильно отличается от того, что предложил нам автор.

– Вы играете просто изумительно, – сказал юноша.

(«А в нём есть свой шарм».)

– Рада, что я вам понравилась, – ответила Джулия.

– Если вы будете очень любезны с Джулией, она, возможно, подарит вам на прощанье свою фотографию.

Он снова вспыхнул, его голубые глаза засияли. («А он и впрямь очень-очень мил».) Красивым юношу, пожалуй, назвать было нельзя, но у него было открытое прямодушное лицо, а застенчивость казалась даже привлекательной. Волнистые светло-каштановые волосы были тщательно приглажены, и Джулия подумала, насколько больше бы ему пошло, если бы он не пользовался бриллиантином. У него был свежий цвет лица, хорошая кожа и мелкие красивые зубы. Джулия заметила с одобрением, что костюм сидит на нём хорошо и он умеет его носить. Юноша выглядел чистеньким и славным.

– Вам, верно, раньше не приходилось бывать за кулисами? – спросила она.

– Никогда. Вот почему мне до смерти хотелось получить эту работу. Вы даже не представляете, что это для меня значит!

Майкл и Джулия благожелательно ему улыбнулись. Под его восхищенными взорами они росли в собственных глазах.

– Я никогда не разрешаю посторонним присутствовать на репетиции, но, поскольку вы теперь наш бухгалтер, вы вроде бы входите в труппу, и я не прочь сделать для вас исключение, если вам захочется прийти, – сказал Майкл.

– Это чрезвычайно любезно с вашей стороны. Я ещё ни разу в жизни не был на репетиции. А вы будете играть в новой пьесе, мистер Госселин?

– Нет, не думаю. Я теперь не очень-то стремлюсь играть. Почти невозможно найти роль на мое амплуа. Понимаете, в моем возрасте уже не станешь играть любовников, а авторы перестали писать роли, которые в моей юности были в каждой пьесе. То, что французы называют «резонер». Ну, вы знаете, что я имею в виду – герцог, или министр, или известный королевский адвокат, которые говорят остроумные вещи и обводят всех вокруг пальца. Не понимаю, что случилось с авторами. Похоже, они вообще разучились писать. От нас ожидают, что мы построим здание, но где кирпичи? И вы думаете, они нам благодарны? Авторы, я хочу сказать. Вы бы поразились, если бы услышали, какие условия у них хватает наглости ставить!

– Однако факт остается фактом: нам без них не обойтись, – улыбнулась Джулия. – Если пьеса плоха, её никакая игра не спасет.

– Все дело в том, что и публика перестала по-настоящему интересоваться театром. В великие дни расцвета английской сцены люди не ходили смотреть пьесы, они ходили смотреть актёров. Не важно, что играли Кембл или миссис Сиддонс. Публика шла, чтобы смотреть на их игру. И хотя я не отрицаю, если пьеса плоха, мы горим. Все же, когда она хороша, даже теперь зрители приходят смотреть актёров, а не пьесу.

– Я думаю, никто с этим не станет спорить, – сказала Джулия.

– Такой актрисе, как Джулия, нужно одно – произведение, где она может себя показать. Дайте ей его, и она сделает всё остальное.

Джулия улыбнулась юноше очаровательной, но чуть-чуть извиняющейся улыбкой.

– Не надо принимать моего мужа слишком всерьёз. Боюсь, там, где дело касается меня, он немного пристрастен.

– Если молодой человек что-нибудь в этом смыслит, он должен знать, что в области актёрского искусства ты можешь всё.

– Я просто остерегаюсь делать то, чего не могу. Отсюда и моя репутация.

Но тут Майкл взглянул на часы.

– Ну, юноша, нам следует ехать.

Молодой человек проглотил залпом то, что ещё оставалось у него в чашке. Джулия поднялась из-за стола.

– Вы не забыли, что обещали мне фотографию?

– Думаю, у Майкла в кабинете найдется что-нибудь подходящее. Пойдемте, вместе выберем.

Джулия провела его в большую комнату позади столовой. Хотя предполагалось, что это будет кабинет Майкла – «Надо же человеку иметь место, где он может посидеть без помех и выкурить трубку», – использовали её главным образом как гардеробную, когда у них бывали гости. Там стояло прекрасное бюро красного дерева, на нём фотографии Георга V и королевы Марии с их личными подписями. Над камином висела старая копия портрета Кембла в роли Гамлета кисти Лоренса. На столике лежала груда напечатанных на машинке пьес. По стенам шли книжные полки, закрытые снизу дверцами. Открыв дверцу, Джулия вынула пачку своих последних фотографий. Протянула одну из них юноше.

– Эта, кажется, не так плоха.

– Значит, я здесь не настолько похожа, как думала.

– Очень похожи. В точности, как в жизни.

На этот раз улыбка её была иной, чуть лукавой; Джулия опустила на миг ресницы, затем, подняв их, поглядела на юношу с тем мягким выражением глаз, которое поклонники называли её бархатным взглядом. Она не преследовала этим никакой цели, сделала это просто механически, из инстинктивного желания нравиться. Мальчик был так молод, так робок, казалось, у него такой милый характер, и она никогда больше его не увидит, ей не хотелось, так сказать, остаться в долгу, хотелось, чтобы он вспоминал об этой встрече, как об одном из великих моментов своей жизни. Джулия снова взглянула на фотографию. Неплохо бы на самом деле выглядеть так. Фотограф посадил её, не без её помощи, самым выгодным образом. Нос у неё был слегка толстоват, но, благодаря искусному освещению, это совсем не заметно; ни одна морщинка не портила гладкой кожи, от взгляда её прекрасных глаз невольно таяло сердце.

– Хорошо. Получайте эту. Вы сами видите, я не красивая и даже не хорошенькая. Коклен всегда говорил, что у меня beaute du diable. Вы ведь понимаете по-французски?

– Для этого – достаточно.

– Я надпишу её вам.

Джулия села за бюро и своим чётким плавным почерком написала:

Источник:

blikwomen.com.ua

Сомерсет Моэм Театр в городе Ульяновск

В представленном интернет каталоге вы имеете возможность найти Сомерсет Моэм Театр по доступной стоимости, сравнить цены, а также изучить похожие предложения в категории Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Доставка производится в любой город РФ, например: Ульяновск, Рязань, Новосибирск.