Каталог книг

Андрей Константинов Юность Барона. Обретения

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Всем, кто смотрел легендарный телесериал «Бандитский Петербург», небезынтересно будет узнать, что один из ключевых персонажей фильма – старый вор в законе по прозвищу Юрка Барон, блестяще сыгранный Кириллом Лавровым, в молодости прошел через невероятнейшие жизненные испытания, которые в итоге и предопределили его трагический конец. А начиналось все еще в довоенном Ленинграде, когда подросток Юра был пионером, мальчиком из интеллигентной семьи. И его судьба могла сложиться совсем по-другому, кабы не крестный его матери, некогда персональный шофер самого Ленина, имевший неосторожность написать исключительно крамольную по тем временам рукопись… Итак: 1962 год. Совершив удачную квартирную кражу в столице, Барон уезжает в маленький провинциальный городок, где в годы войны затерялись следы младшей сестры Ольги. Барон не подозревает, что его бурным прошлым плотно заинтересовались не только в ленинградском уголовном розыске, но и на всемогущей Лубянке. «ЮНОСТЬ БАРОНА. ОБРЕТЕНИЯ» – вторая книга нового цикла Андрея Константинова.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Константинов А. Юность Барона: Обретения Константинов А. Юность Барона: Обретения 268 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Константинов А. Юность барона. Обретения Константинов А. Юность барона. Обретения 122 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Андрей Константинов Юность Барона. Обретения Андрей Константинов Юность Барона. Обретения 139 р. litres.ru В магазин >>
Андрей Константинов Юность барона. Обретения Андрей Константинов Юность барона. Обретения 249 р. ozon.ru В магазин >>
Константинов Андрей Юность барона. Книга вторая: Обретения Константинов Андрей Юность барона. Книга вторая: Обретения 106 р. book24.ru В магазин >>
Константинов Андрей Юность барона. Книга 2. Обретения Константинов Андрей Юность барона. Книга 2. Обретения 107 р. ozon.ru В магазин >>
Константинов Андрей Юность барона. Обретения Константинов Андрей Юность барона. Обретения 232 р. book24.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Книга Юность Барона

Андрей Константинов Юность Барона. Обретения
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 769
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 457 957

Всем, кто смотрел легендарный телесериал «Бандитский Петербург», небезынтересно будет узнать, что один из ключевых персонажей фильма — старый вор в законе по прозвищу Юрка Барон, блестяще сыгранный Кириллом Лавровым, в молодости прошел через невероятнейшие жизненные испытания, которые в итоге и предопределили его трагический конец. А начиналось все еще в довоенном Ленинграде, когда подросток Юра был пионером, мальчиком из интеллигентной семьи. И его судьба могла сложиться совсем по-другому, кабы не крестный его матери, некогда персональный шофер самого Ленина, имевший неосторожность написать исключительно крамольную по тем временам рукопись…

Итак: 1962 год. Совершив удачную квартирную кражу в столице, Барон уезжает в маленький провинциальный городок, где в годы войны затерялись следы младшей сестры Ольги. Барон не подозревает, что его бурным прошлым плотно заинтересовались не только в ленинградском уголовном розыске, но и на всемогущей Лубянке.

«ЮНОСТЬ БАРОНА. ОБРЕТЕНИЯ» — вторая книга нового цикла Андрея Константинова.

Источник:

www.litmir.me

Читать и скачать книгу Андрей Константинов - Юность Барона

Андрей Константинов Юность Барона. Обретения Андрей Константинов - Юность Барона. Обретения

  • Скачать
  • Отрывок

Андрей Дмитриевич Константинов

Мастера криминальной прозыБандитский ПетербургЮность Барона #2

Всем, кто смотрел легендарный телесериал «Бандитский Петербург», небезынтересно будет узнать, что один из ключевых персонажей фильма – старый вор в законе по прозвищу Юрка Барон, блестяще сыгранный Кириллом Лавровым, в молодости прошел через невероятнейшие жизненные испытания, которые в итоге и предопределили его трагический конец. А начиналось все еще в довоенном Ленинграде, когда подросток Юра был пионером, мальчиком из интеллигентной семьи. И его судьба могла сложиться совсем по-другому, кабы не крестный его матери, некогда персональный шофер самого Ленина, имевший неосторожность написать исключительно крамольную по тем временам рукопись…

Источник:

knignik.net

Андрей Константинов - Юность Барона

Андрей Константинов - Юность Барона. Обретения

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Описание книги "Юность Барона. Обретения"

Описание и краткое содержание "Юность Барона. Обретения" читать бесплатно онлайн.

Юность Барона. Книга вторая: Обретения

— Я скоро приеду! Слышишь? Жди меня!

Я очень скоро приеду за тобой!

«Приееду — приееду — приееду…» — отстукивали по гладким рельсам пульсацию сердца колеса. И все так же пролетали за окном громоздящиеся друг на друга черные, плотные шеренги лесов.

Подмосковье плавно и незаметно перетекало в Ярославщину.

Барон докурил папиросу до самых кончиков обожженных, несмываемой желтизны пальцев, вдавил окурок в служившую пепельницей консервную банку и толкнул дверь. Узенькими тропками, в одних вагонах — по коврам, в других — деликатно огибая свесившиеся в проход ноги спящих, зашагал в хвост состава, отыскивая ресторан.

В очередном тамбуре он наткнулся на хмельного, лет двадцати семи парня. Короткостриженого, с характерной железной фиксой и с представительским «БОРЯ», наколотым на правом запястье. Сама пятерня в данный момент сжимала ополовиненную чекушку. Явно не первую за сегодняшний день.

Выдернув из горлышка газетную затычку, парень изобразил приглашающий жест — мол, не желаешь?

Барон отрицательно качнул головой.

Пожав плечами (дескать, было предложено), парень принял внутрь большой глоток, поморщился, рыгнул, не без усилия, но удержал горячительное содержимое в себе. После чего аккуратно заткнул бутылку и убрал во внутренний карман линялого пиджака.

— Стесняюсь спросить: на папиросы не богаты?

— Богачом себя не ощущаю, но имеются.

— Будь другом, дай твоих покурить? — распознав своего, попросил БОРЯ. — А то чужие надоели.

— Тебе бы сейчас не папиросу, а супу похлебать. Пока совсем не развезло, — заметил Барон, доставая портсигар. — Держи. Спички-то есть?

— Благодарствую. Уж этого дерьма…

Парень жестом фокусника чиркнул спичку о грязный сломанный ноготь.

Профессионально, по-блатному, закурил в кулак.

— А супу — да, оно бы неплохо. Но другим разом. Потому как «подаришь» уехал в Париж, остался только «купишь».

— Понятно. Давно от Хозяина?

— Третьи сутки на перекладных. Ша! А ты откуда… весь такой осведомленный?

— Я говорю, догадался. За что чалился?

— Приятно поговорить с образованным человеком. Домой направляешься?

— Не домой, но через: заскочу на пару деньков в родные края. Имею желание сперва за Галькины дойки подержаться, а после к председателю зайти. Оченно хочется услышать в его исполнении популярную песню.

— Ну, про Гальку понятно. А что за песня?

— «За-а-чем он в на-ааш колхо-оз приеха-ал? За-ачем на-аа-рушил на-аш по-окой?»

— Так ты, выходит, пейзанин?

— Ты это чем щас в мою сторону швырнулся? — напрягся парень, учуяв насмешку.

— Я говорю, труженик полей?

— Агась. Труженик. По чужим лейкам.

— Пойдем, Боря, составишь компанию. Я как раз в вагон-ресторан направляюсь. Супом угощу. За вкус не ручаюсь, но горячо будет.

— А ничё что я небритый?

— Если морду в шлёмку макать не станешь, может, и обойдется.

Парень глумливо сложил ладошки домиком:

— А зовут меня просто — Демьян Зосипатыч. Пошли…

Через пятнадцать минут Борис, держа тарелку на весу, жадно хлебал фирменный, от шеф-повара, московский борщ с якобы копченостями, одновременно с воодушевлением поглядывая на порцию только что принесенных официанткой сосисок с зеленым горошком. Барон, пока не подоспели заказанные биточки, коротал время за пивом — теплым, но на вкус относительно свежим, и изучал глазами посетителей кочевого ресторана.

Таковых в этот близкий к полуночи час было немного: чинно вечеряющая благообразная супружеская пара, в одиночестве опустошающий штофик коньяка типичный командировочный да шумная компашка, представленная двумя старлеями-летунами, закадрившими попутчиц-студенток. Возвращающиеся из отпусков господа офицеры, держа марку, заказали на десерт шампанское и фрукты, наверняка изрядно облегчив тем самым содержимое своих кошельков. Это ведь только в песенной интерпретации «летчик высоко летает — много денег получает». Опять же, в концовке отпуска на кармане у правильного служивого человека редко остается больше чем на такси и на опохмельное послевкусие.

Летуны взахлеб травили байки, активно помогая себе руками, а девицы шумно охали, не забывая при этом налегать на виноград.

— Уф-ф! Люблю повеселиться, а особенно — пожрать!

Борис отставил пустую тарелку и с выражением блаженства на лице откинулся на спинку диванчика.

— Борщец — зашибец! Хотя здешний ложкарь, по ходу, приворовывает. По крайней мере без казенного мяса всяко не сидит.

— Раз не сидит, значит, когда-нибудь сядет.

— Ему только на пользу. Но все равно последний раз я такой наваристый супец годика эдак полтора взад пробовал, — Борис задумался. — Могу даже конкретное число назвать: в ночь на 24 февраля тыща 961 года.

— Это что ж вам, по случаю праздника рабоче-крестьянской красной армии, усиленную пайку замастырили?

— Как же, дождесси от них. Но ход мысли, Демьян Зосипатыч, правильный. В честь праздника духи тогда перепились люто. Утратив не только ум, честь и совесть, но и бдительность. Вот мы тогда, под шумок, кобелька конвойного — во-от такенный загривок, ростом чуть повыше по?ней в цирке, а злющий — уууу! Короче, прямо в питомнике его удавили, вынесли и на мясо пустили. Ох и пируха была!

— Мерзость какая! — Барон покосился на и без того не шибко аппетитно выглядевшие, скукожившиеся от перевара сосиски. — Ты бы повременил с воспоминаниями? А то я после таких подробностей спокойно пожрать не смогу.

— А чё такого? Мясо-то тока по нормам положенности проходило. Да и то… куда-то мимо проходило. А в лагере голод не тетка — всякого заставит совесть съесть. Не то что кобеля. Знаешь, никогда бы не подумал, что с овчарки такой козырный навар получается. А уж стюдень с костей!

— Я ж тебя как человека прошу! Вон, разлей лучше, остатки-сладки.

— Это мы завсегда! — Борис с готовностью схватил графинчик, идеально ровно раскидал водку по стопкам. — Нас просят — мы делаем. Давай, Зосипатыч, выпьем. За первого приличного человека, засветившегося на моем горизонте за последние четыре года и три дня.

— Неужто в лагере на всю кодлу ни одного приличного не сыскалось?

— Не-а. Правильные были, а вот приличных…

— Разжуй, будь ласка? Дико интересно: в чем принципиальная разница?

Борис опустошил стопку, застыл, прислушался к чему-то, а затем поднялся и, нимало не конфузясь, пояснил:

— Тока я, это, сперва до толчка добреду. Облегчусь. А то после казенной пищи мои кишки с ресторанного борща от изумления симфоническую музыку заиграли.

Слегка покачиваясь, Борис направился в конец вагона.

Проходя мимо столика, за которым ужинала супружеская пара, он считал с лица женщины неодобрительное, даже брезгливое выражение и, намеренно громко пустив газы, затянул:

— За-ачем он в на-аш колхоз приехал? Зачем, а гла-авнае — на ко-ой?

«Пейзанин и есть!» — хмыкнул Барон и принялся расправляться с наконец-то поданными биточками.

— …Я, конечно, ничего не хочу сказать. Чкалов был великий ас, — заносчиво горячился летун, которого приятель шутливо называл Валентулей. — Но пролететь под мостом на самом деле не так уж и сложно. У нас, в армавирском училище, маневры на малых высотах…

— Ну-ну. Поглядел бы я, как ты на МиГе станешь маневрировать. Под мостом.

Поглощенный поглощаемыми биточками Барон не прислушивался намеренно к чужим разговорам, но летуны в данный момент заговорили чересчур эмоционально. По всему было видно, что этот их спор носит характер давний и принципиальный.

— А что такого? И на реактивных истребителях вполне можно летать так, как Чкалов. Главное, правильно определить расстояние до воды. Скажем, метр держать воду. Пилотажная скорость, самая оптимальная, — 700. И — вперед.

— Вперед к могиле. В лучшем случае к трибуналу.

— Да при чем здесь могила?! Я ж тебе говорю, при скорости в 700…

— А ты себе, хотя бы визуально, расстояние между мостовыми опорами представляешь?

— А ты в курсе, что человеческое зрение устроено так, что при подлете расфокус дает не расширение, а сужение пространства?

— Допустим. И чего?

— А того, что частичная потеря ориентации стопроцентно гарантирована. Это раз. Второе: на твоих, как ты говоришь, оптимальных семистах машину начинает…

— Мальчики! Снова вы про свои самолеты, — капризно надула губки одна из барышень. — Нам скучно!

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.

Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Юность Барона. Обретения"

Книги похожие на "Юность Барона. Обретения" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Все книги автора Андрей Константинов

Андрей Константинов - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Андрей Константинов - Юность Барона. Обретения"

Отзывы читателей о книге "Юность Барона. Обретения", комментарии и мнения людей о произведении.

Вы можете направить вашу жалобу на или заполнить форму обратной связи.

Источник:

www.libfox.ru

Читать бесплатно книгу Юность Барона

Юность Барона. Обретения

© Андрей Константинов, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

– Я скоро приеду! Слышишь? Жди меня!

Я очень скоро приеду за тобой!

Глава первая

«Приееду – приееду – приееду…» – отстукивали по гладким рельсам пульсацию сердца колеса. И все так же пролетали за окном громоздящиеся друг на друга черные, плотные шеренги лесов.

Подмосковье плавно и незаметно перетекало в Ярославщину.

Барон докурил папиросу до самых кончиков обожженных, несмываемой желтизны пальцев, вдавил окурок в служившую пепельницей консервную банку и толкнул дверь. Узенькими тропками, в одних вагонах – по коврам, в других – деликатно огибая свесившиеся в проход ноги спящих, зашагал в хвост состава, отыскивая ресторан.

В очередном тамбуре он наткнулся на хмельного, лет двадцати семи парня. Короткостриженого, с характерной железной фиксой и с представительским «БОРЯ», наколотым на правом запястье. Сама пятерня в данный момент сжимала ополовиненную чекушку. Явно не первую за сегодняшний день.

Выдернув из горлышка газетную затычку, парень изобразил приглашающий жест – мол, не желаешь?

Барон отрицательно качнул головой.

Пожав плечами (дескать, было предложено), парень принял внутрь большой глоток, поморщился, рыгнул, не без усилия, но удержал горячительное содержимое в себе. После чего аккуратно заткнул бутылку и убрал во внутренний карман линялого пиджака.

– Стесняюсь спросить: на папиросы не богаты?

– Богачом себя не ощущаю, но имеются.

– Будь другом, дай твоих покурить? – распознав своего, попросил БОРЯ. – А то чужие надоели.

– Тебе бы сейчас не папиросу, а супу похлебать. Пока совсем не развезло, – заметил Барон, доставая портсигар. – Держи. Спички-то есть?

– Благодарствую. Уж этого дерьма…

Парень жестом фокусника чиркнул спичку о грязный сломанный ноготь.

Профессионально, по-блатному, закурил в кулак.

– А супу – да, оно бы неплохо. Но другим разом. Потому как «подаришь» уехал в Париж, остался только «купишь».

– Понятно. Давно от Хозяина?

– Третьи сутки на перекладных. Ша! А ты откуда… весь такой осведомленный?

– Я говорю, догадался. За что чалился?

– Приятно поговорить с образованным человеком. Домой направляешься?

– Не домой, но через: заскочу на пару деньков в родные края. Имею желание сперва за Галькины дойки подержаться, а после к председателю зайти. Оченно хочется услышать в его исполнении популярную песню.

– Ну, про Гальку понятно. А что за песня?

– «За-а-чем он в на-ааш колхо-оз приеха-ал? За-ачем на-аа-рушил на-аш по-окой?»

– Так ты, выходит, пейзанин?

– Ты это чем щас в мою сторону швырнулся? – напрягся парень, учуяв насмешку.

– Я говорю, труженик полей?

– Пойдем, Боря, составишь компанию. Я как раз в вагон-ресторан направляюсь. Супом угощу. За вкус не ручаюсь, но горячо будет.

– А ничё что я небритый?

– Если морду в шлёмку макать не станешь, может, и обойдется.

Парень глумливо сложил ладошки домиком:

– А зовут меня просто – Демьян Зосипатыч. Пошли…

Через пятнадцать минут Борис, держа тарелку на весу, жадно хлебал фирменный, от шеф-повара, московский борщ с якобы копченостями, одновременно с воодушевлением поглядывая на порцию только что принесенных официанткой сосисок с зеленым горошком. Барон, пока не подоспели заказанные биточки, коротал время за пивом – теплым, но на вкус относительно свежим, и изучал глазами посетителей кочевого ресторана.

Таковых в этот близкий к полуночи час было немного: чинно вечеряющая благообразная супружеская пара, в одиночестве опустошающий штофик коньяка типичный командировочный да шумная компашка, представленная двумя старлеями-летунами, закадрившими попутчиц-студенток. Возвращающиеся из отпусков господа офицеры, держа марку, заказали на десерт шампанское и фрукты, наверняка изрядно облегчив тем самым содержимое своих кошельков. Это ведь только в песенной интерпретации «летчик высоко летает – много денег получает». Опять же, в концовке отпуска на кармане у правильного служивого человека редко остается больше чем на такси и на опохмельное послевкусие.

Летуны взахлеб травили байки, активно помогая себе руками, а девицы шумно охали, не забывая при этом налегать на виноград.

– Уф-ф! Люблю повеселиться, а особенно – пожрать!

Борис отставил пустую тарелку и с выражением блаженства на лице откинулся на спинку диванчика.

– Борщец – зашибец! Хотя здешний ложкарь, по ходу, приворовывает. По крайней мере без казенного мяса всяко не сидит.

– Раз не сидит, значит, когда-нибудь сядет.

– Ему только на пользу. Но все равно последний раз я такой наваристый супец годика эдак полтора взад пробовал, – Борис задумался. – Могу даже конкретное число назвать: в ночь на 24 февраля тыща 961 года.

– Это что ж вам, по случаю праздника рабоче-крестьянской красной армии, усиленную пайку замастырили?

– Как же, дождесси от них. Но ход мысли, Демьян Зосипатыч, правильный. В честь праздника духи тогда перепились люто. Утратив не только ум, честь и совесть, но и бдительность. Вот мы тогда, под шумок, кобелька конвойного – во-от такенный загривок, ростом чуть повыше по?ней в цирке, а злющий – уууу! Короче, прямо в питомнике его удавили, вынесли и на мясо пустили. Ох и пируха была!

– Мерзость какая! – Барон покосился на и без того не шибко аппетитно выглядевшие, скукожившиеся от перевара сосиски. – Ты бы повременил с воспоминаниями? А то я после таких подробностей спокойно пожрать не смогу.

– А чё такого? Мясо-то тока по нормам положенности проходило. Да и то… куда-то мимо проходило. А в лагере голод не тетка – всякого заставит совесть съесть. Не то что кобеля. Знаешь, никогда бы не подумал, что с овчарки такой козырный навар получается. А уж стюдень с костей!

– Я ж тебя как человека прошу! Вон, разлей лучше, остатки-сладки.

– Это мы завсегда! – Борис с готовностью схватил графинчик, идеально ровно раскидал водку по стопкам. – Нас просят – мы делаем. Давай, Зосипатыч, выпьем. За первого приличного человека, засветившегося на моем горизонте за последние четыре года и три дня.

– Неужто в лагере на всю кодлу ни одного приличного не сыскалось?

– Не-а. Правильные были, а вот приличных…

– Разжуй, будь ласка? Дико интересно: в чем принципиальная разница?

Борис опустошил стопку, застыл, прислушался к чему-то, а затем поднялся и, нимало не конфузясь, пояснил:

– Тока я, это, сперва до толчка добреду. Облегчусь. А то после казенной пищи мои кишки с ресторанного борща от изумления симфоническую музыку заиграли.

Слегка покачиваясь, Борис направился в конец вагона.

Проходя мимо столика, за которым ужинала супружеская пара, он считал с лица женщины неодобрительное, даже брезгливое выражение и, намеренно громко пустив газы, затянул:

– За-ачем он в на-аш колхоз приехал? Зачем, а гла-авнае – на ко-ой?

«Пейзанин и есть!» – хмыкнул Барон и принялся расправляться с наконец-то поданными биточками.

– …Я, конечно, ничего не хочу сказать. Чкалов был великий ас, – заносчиво горячился летун, которого приятель шутливо называл Валентулей. – Но пролететь под мостом на самом деле не так уж и сложно. У нас, в армавирском училище, маневры на малых высотах…

– Ну-ну. Поглядел бы я, как ты на МиГе станешь маневрировать. Под мостом.

Поглощенный поглощаемыми биточками Барон не прислушивался намеренно к чужим разговорам, но летуны в данный момент заговорили чересчур эмоционально. По всему было видно, что этот их спор носит характер давний и принципиальный.

– А что такого? И на реактивных истребителях вполне можно летать так, как Чкалов. Главное, правильно определить расстояние до воды. Скажем, метр держать воду. Пилотажная скорость, самая оптимальная, – 700. И – вперед.

– Вперед к могиле. В лучшем случае к трибуналу.

– Да при чем здесь могила?! Я ж тебе говорю, при скорости в 700…

– А ты себе, хотя бы визуально, расстояние между мостовыми опорами представляешь?

– А ты в курсе, что человеческое зрение устроено так, что при подлете расфокус дает не расширение, а сужение пространства?

– Допустим. И чего?

– А того, что частичная потеря ориентации стопроцентно гарантирована. Это раз. Второе: на твоих, как ты говоришь, оптимальных семистах машину начинает…

– Мальчики! Снова вы про свои самолеты, – капризно надула губки одна из барышень. – Нам скучно!

– Ничего не поделаешь, Милка, – показно вздохнула ее подруга. – Об этом даже в песне поется. У них первым делом – самолеты, ну а девушки…

– Неправда! – возразил заносчивый. – В отпуске девушки у нас исключительно на первом. Равно как они же на втором и на третьем местах.

– Отставить скуку! – скомандовал сомневающийся. – Давайте-ка еще шампанского выпьем. Милочка, солнышко, будьте любезны, разделите вон то симпатичное яблочко на общее количество пайщиков. Пока Валентуля его в одно жало не прикончил.

– Я не понял? Что за наветы?!

Солнышко покорно взяло большое красное яблоко, разрезало его пополам и… взвизгнув, смахнуло обе половинки на пол:

Летуны дружно загоготали.

– Не червяк, Милочка, а мясо.

– Во-во, надо его на кухню. Повару.

С этими словами соискатель лавров Чкалова носком ботинка пнул ближайшую к нему яблочную половинку в направлении буфетной стойки.

Наблюдавший за этой сценой Барон встал из-за стола, дошел до буфета, поднял с пола сперва один, затем второй кусок и обратился к гуляющей компании:

– Да пожалуйста. Угощайтесь.

Барон возвратился за столик, тщательно протер яблоко салфеткой и положил перед собой.

– Мужчина, может быть, вы голодны? – не удержалась от колкости Милочка, она же солнышко. – У нас есть хлеб и колбаса.

– Благодарю. Я буду иметь в виду.

Барон не обиделся – эта веселая четверка была ему симпатична. Особенно Валентуля, с такой заразительной убежденностью рассуждавший о возможности пролета под мостом на реактивном истребителе. Иное дело, что, хотя по возрасту молодые люди и являлись, как и он сам, детьми войны, однако ленинградцев среди них не было. Потому как эти ребята явно не в курсе, что вот уже многие годы в его родном городе с человеком, брезгливо отправившим в помойку еду, прекращают общение и стыдятся знакомством.

Барон рефлекторно сложил половинки яблока в единое целое и вдруг подумал о том, что оно удивительно похоже на то самое, крымское, во многом благодаря которому он и познакомился с Гейкой.

А случилось это в первых числах сентября 1941-го.

В те дни, когда еще никто и представить не мог, сколь глубока окажется та чаша испытаний, что вот-вот предстояло испить защитникам и жителям осажденного города.

Ленинград, сентябрь 1941 года

Хоть Юрка и не собирался сегодня идти в школу, создать убедительную видимость было необходимо. Чтобы бабушка ничего не заподозрила. Поэтому он тщательно сымитировал в комнате традиционный творческий беспорядок утренних сборов, благо комната у него теперь имелась своя, отдельная. Бывшая родителей. Чьи портреты по-прежнему продолжали висеть над кроватью в обрамлении остального семейного фотоиконостаса.

Кстати сказать, в 218-й Юрке решительно не понравилось. И учителя здесь какие-то угрюмые, а то и вовсе злые. И одноклассники не чета прежним – все больше особняком, каждый сам за себя держится. В общем, в сравнении с родной «первой образцовой» – день и ночь[1] 1

Первая образцовая школа, она же школа № 206, находилась (и находится по сей день) на наб. реки Фонтанки, 62. С началом войны школу временно закрыли, на ее базе был развернут эвакопункт и приемник-распределитель для детей. Большую часть учащихся 206-й организованно вывезли в эвакуацию, а оставшихся в городе учеников раскидали по соседним школам. В случае с Юркой речь идет о новой, открытой в 1940 году, школе № 218 (ул. Рубинштейна, 13; в наши дни в этих стенах работает детский театр «Зазеркалье»). В мае 2015 года в холле театра открыта мемориальная доска в память об учениках и преподавателях школы, погибших при артобстреле 18 мая 1942 года.

[Закрыть] . Хорошо еще, что у Саньки с матерью не получилось уехать в эвакуацию. Вернее, им-то самим, может, и плохо, но зато у Юрки остался в Ленинграде старый приятель. Правда, теперь в один с ними класс ходит еще и Постников, но этот, разумеется, не в счет. С ним у Юрки в последнее время наоборот – сплошные контры. И хотя до выяснения отношений посредством кулаков дело еще не доходило, но уже близко к тому.

Ядвига Станиславовна заглянула в тот момент, когда Юрка запихивал в планшетку (подарок деда Гиля) тетрадки.

– Юрий! До первого звонка осталось двадцать минут.

– Галстук-то у тебя мятый, словно жевал кто. Я же вчера весь вечер глажкой занималась, почему не сказал?

– Да нормальный. Сойдет.

– У тебя все сойдет, – проворчала бабушка. – На вот, – она протянула внуку два квадратика печенья. – Скушаешь на переменке.

– Не надо, нас же кормят. Отдай лучше Ольке, она их страсть как любит.

– Ольга голодной не останется. А тебе, чтобы хорошо учиться, нужно больше кушать.

Юрка принял от бабушки печенье, запихал между тетрадей.

– После школы, пожалуйста, сразу домой. Не шляйтесь нигде со своим Зарубиным. Я вчера в очереди слышала, что на Роменскую снаряд залетел – так больше десяти человек раненых. И все больше дети.

– Так где Роменская и где мы?

– Оленьку я приведу с обеда. У вас сегодня во сколько уроки заканчиваются?

– Я точно не помню, – соврал Юрка. – Около двух, кажется.

– Вот видишь, почти час ей придется оставаться одной в квартире. А она еще не привыкла к такому, страшно ей.

– А чего там с садиком? Не слышно?

– Обещала Мадзалевская похлопотать, – Ядвига Станиславовна тяжело вздохнула. – Сегодня после работы снова к ней наведаюсь, если застану. Не ближний, конечно, свет, а что поделаешь. Так что к ужину меня не ждите, сами тут хозяйничайте…

Юрка вышел из квартиры и спустился во двор, где его уже дожидался кореш-закадыка Санька Зарубин.

– Куда сегодня пойдем?

– Может, на Старо-Невский? Заодно до Роменской улицы догуляем.

– Бабушка сказала, там вчера артиллерийский снаряд разорвался. Позырим?

– Ух ты! Пойдем, конечно.

Приятели нырнули в арку подворотни. Здесь, пропав из сектора обзора выходящих во двор окон, Зарубин спрятал свой ранец, а Юрка планшетку за массивной створкой распахнутых ворот, которые вот уже лет пятнадцать как никто не закрывал.

Налегке они вышли на Рубинштейна и на углу Щербакова переулка наткнулись на Постникова. Зажав между ног портфель, тот уплетал бутерброд с чайной колбасой, выданный матерью на завтрак. Как всегда не утерпел – хомячил сразу. Опять же, чтоб ни с кем потом, в школе, не делиться.

Юрка и Санька демонстративно молча прошествовали мимо, но Постников не удержался, окликнул:

– Эй! А вы куда это направились?

– Вы чё? Опять прогуливаете?

– А тебе-то что? – огрызнулся Юрка.

– Мне-то ничего. Но если я расскажу твоей бабушке, что ты в школу не ходишь, знаешь что будет?

– Знаю. В лоб получишь.

– Это мы еще поглядим – кто получит.

– Чего ты к нам прицепился? – встрял в диалог Санька. – Давай жри дальше свой фашистский бутер и вали на геометрию. Пока тебе замечание за опоздание не вкатили.

– А почему это фашистский?

– А потому что – der Brot!

– Сами вы! – оскорбился Постников. – Между прочим, мой батя сейчас с фашистами сражается.

– Подумаешь, удивил. Мой тоже на фронте.

– А за тебя разговор не идет. Но вот у некоторых…

Постников выразительно прищурился на Юрку.

– ЧТО у некоторых? – напрягся тот.

– А у некоторых отцы – враги народа.

– Что слышал! Это ты своей сопливой сестрице можешь лапшу на ухи вешать. Про то, как ваш батя на Северный полюс уехал. Ага, как же! Дворничиха моей мамке рассказывала, что сама лично видела, как его ночью арестовывали и в тюрьму увозили.

Сжав кулаки, Юрка бросился на Постникова, и Саньке стоило немалых усилий удержать его.

– Брось, не связывайся с дураком! Слышишь, Юрка? Пошли, ну его к лешему.

И Санька почти силком потащил приятеля, у которого внутри сейчас все буквально клокотало от бешенства, в направлении Пяти Углов.

Ну а Постников, как ни в чем не бывало, заглотил остатки бутерброда и поплелся в школу. Размышляя по дороге, как бы так умудриться убедить мать в том, что одного бутерброда на четыре урока всяко недостаточно. Мать работала буфетчицей в «Метрополе», и серьезных продовольственных затруднений семейство Постниковых покамест не испытывало.

А еще Петька подумал о том, что вечером надо будет подкараулить во дворе бабку Алексеева и наябедничать, что ее драгоценный внучок второй раз за неделю прогуливает школу. Выдрать она его, конечно, не выдерет, потому как прослойка[2] 2

Прослойкой в советское время именовалась интеллигенция. Как заявил И. В. Сталин при обсуждении проекта Конституции, «Интеллигенция никогда не была и не может быть классом – она была и остается прослойкой, рекрутирующей своих членов среди всех классов общества».

[Закрыть] . Но все равно влетит сыночку врага народа по полной – и на орехи, и еще на что-нибудь другое останется.

Проводив Юру в школу, Ядвига Станиславовна посмотрела на часы и решила дать Оленьке поспать лишних десять минуточек. А сама достала из комода старую объемистую тетрадь в зеленом сафьяновом переплете, прошла на кухню и подсела к столу. Вчера за всеми навалившимися хлопотами она не успела занести в дневник очередную запись.

Вот ведь как бывает: на протяжении долгой и, мягко говоря, непростой жизни Кашубская никогда не испытывала тяги к самовыражению посредством ведения дневника. Однако с началом войны фиксация каждого проживаемого отныне дня отчего-то вошла в привычку, сделалась необъяснимо важным ритуалом. Похоже, правы психологи, утверждая, что ведение дневника можно рассматривать как одну из форм человеческого выживания. Пускай и неосознанную, но мобилизацию воли и характера. Требующую таких качеств, как настойчивость, принципиальность и аккуратность.

«4 сентября. Четверг. Вот и случилось то, о чем люди в очередях шептались всю прошлую неделю, – официально объявили о снижении норм продажи хлеба населению. На Оленьку с Юрой, вместо былых 400 грамм, теперь будет выдаваться 300[3] 3

Согласно постановлению СНК СССР, с 18 июля 1941 года в Ленинграде ввели продажу по карточкам отдельных продовольственных и промышленных товаров. На самом деле, карточки следовало ввести еще раньше, так как за месяц с начала войны очень много продуктов и товаров оказалось в руках спекулянтов и предприимчивых дельцов. Впрочем, на первых порах снабжение по карточкам было неплохим – установленные нормы отпуска продуктов обеспечивались своевременно, так что о голоде ленинградцы поначалу не думали. Иное дело, что уже 2 сентября случилось первое снижение норм.

[Закрыть] . Конечно, это пока еще не катастрофа, за день мы свои хлебные карточки не выедаем, но выкупаем все. По вечерам раскладываем на столе в гостиной бумагу и сушим на ней сухарики. Детей это забавляет, а вот меня… Слишком хорошо я помню зиму 1919 года в Петрограде. И хотелось бы забыть, да не могу.

Не перестаю молить Бога за Люсю Самарину, которая замолвила словечко и помогла устроиться в Публичку. Все-таки хотя бы и одна на троих, но зато служащая карточка у нас теперь имеется. По нынешним временам – настоящее сокровище.

Мало нам тревог с воздуха, так теперь еще стали обстреливать из пушек. Говорят, на Роменской от такого вот прилетевшего снаряда погибло не меньше десяти человек.

Днем что-то горело в районе Витебской-Сортировочной, где в начале 30-х работал покойный Всеволод. Казалось бы, какой смысл, если поезда с Витебского больше не ходят? Впрочем, война и здравый смысл – понятия несовместимые.

Где же ИХ доблестная Красная армия? Или на деле она существует лишь в кинокартинах с участием артиста Крючкова?»

Ядвига Станиславовна отложила перо, болезненно припомнив недельной давности визит Кудрявцева, чьи пессимистические прогнозы сбывались с поразительной точностью. Володя был прав – спасения детей ради ей и в самом деле следовало предпринять все возможное и невозможное, дабы постараться покинуть город. Уехать, пускай бы и в неизвестность, и в никуда. Лишь бы там не разрывались на улицах среди бела дня случайно залетающие снаряды, унося десятки жизней за раз.

В последние дни Ядвиге Станиславовне снова сделалось по-настоящему страшно. Не за себя – она, слава Богу, пожила на этом свете. Страшно за детей. За последних представителей древнего фамильного рода Кашубских. При всем уважении к невинно убиенному зятю, с его заурядно-разночинной родословной.

Первый раз подобный, граничащий с шоком, страх Ядвига Станиславовна испытала десятого августа, когда услышала сводку Информбюро о занятии фашистами Старой Руссы. Именно в тот район, еще в последних числах июня, был эвакуирован детский сад, в который ходила Оленька. И именно там, под немцами, вместе с другими несчастными детишками могла оказаться внучка. Могла, если бы не Юра.[4] 4

Массовый вывоз ленинградских детей в июне – июле 1941 года в область, в первую очередь в южные ее районы, в направлении Москвы, стал губительной ошибкой. Просчет объяснялся тем, что мало кто из лиц, принимавших ответственное решение, предполагал, что Ленобласть может оказаться под угрозой оккупации противником. Немцы очень быстро подошли к этим местам, и, как результат, уже в конце июля из ряда районов начался организованный вывоз детей в восточные области и реэвакуация их в Ленинград. Дети постарше возвращались (бежали) в город сами, за некоторыми смогли приехать родители, но часть детей в итоге осталась на оккупированной территории. Всего до начала блокады в Ленинград было возвращено около 175 тысяч его маленьких жителей.

А вышло так: узнав, что обязательным условием для выезда с детсадовской группой является стрижка под первый номер, до поры мужественно державшаяся обладательница роскошных, по ее собственному определению, косичек Оленька закатила такую истерику, что старший брат не выдержал и встал на сторону сестренки. Заявив, что он, будучи единственным мужчиной в доме, а потому – главой семьи (да-да, именно так и сказал!), принял решение. И Ольгу он никуда не отпустит.

«Ехать – так всем троим, а если оставаться – тоже только всем вместе», – отчеканил тогда внук. Причем в глазах у него появился доселе незнакомый стальной блеск, заметив который Ядвига Станиславовна невольно охнула: «Совсем ты, Юра, на папу стал похож, даже страшно до чего!»

Охнула, но в то же время облегченно выдохнула. По причине – чего греха таить – сугубо эгоистической. Так как этим своим решением Юрий как бы возложил долю ответственности за судьбу девочки и на свои плечи. С этого момента в доме Алексеевых-Кашубских снова появился с большой буквы Мужчина. И неважно, что этому мужчине месяц назад исполнилось всего тринадцать.

Очнувшись от печальных размышлений, Ядвига Станиславовна убрала тетрадь и пошла будить Оленьку – до открытия библиотеки оставалось сорок минут. За которые бабушке с внучкой надо было успеть не только позавтракать, но и, нога за ногу, доплестись…

В течение нескольких часов Юрка и Санька методично обходили дворы в районе Старо-Невского и прилегающих к нему кварталов, но поиски оказались безуспешными.

Заглянули, по ходу дела, и на Роменскую, где в результате вчерашнего артпопадания посредине булыжной мостовой зияла глубокая, диаметром не меньше 2–3 метров, воронка. Но кроме этого – ничего. Приятели даже расстроились, рассчитывая сыскать на месте настоящие снарядные осколки. Что есть, то есть: подростковые умишки продолжали безоговорочно верить в несокрушимость и легендарность Красной армии. А потому и помыслить не могли, что всего через неделю-другую количество таких вот осколков на душу ленинградца ежедневно и еженощно станет измеряться килограммами. И что сделаются они для мальчишек предметами не фетиша, но реальной, а не абстрактной до поры смерти.

При использовании книги "Юность Барона. Обретения" автора Андрей Константинов активная ссылка вида: читать книгу Юность Барона. Обретения обязательна.

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

bookz.ru

Андрей Константинов Юность Барона. Обретения в городе Красноярск

В этом каталоге вы сможете найти Андрей Константинов Юность Барона. Обретения по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть иные книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Доставка товара осуществляется в любой город России, например: Красноярск, Астрахань, Ярославль.