Каталог книг

Новый завет господа нашего Иисуса Христа

Перейти в магазин

Сравнить цены

Категория: Книги

Описание

В русском переводе Свято-Троицкой Сергиевой Лавры

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа 479 р. ozon.ru В магазин >>
Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа 599 р. ozon.ru В магазин >>
Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа 789 р. ozon.ru В магазин >>
Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа 230 р. bookvoed.ru В магазин >>
Священное Писание Святое Писание. Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа Священное Писание Святое Писание. Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа 590 р. litres.ru В магазин >>
Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа. На церковнославянском и русском языках Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа. На церковнославянском и русском языках 439 р. ozon.ru В магазин >>
Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа 394 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа

Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа

Перевернув следующую страницу и взглянув на содержа­ние, я задумался — с чего же начать. Евангелие от Матфея не представлялось чем-то таким, во что мне хотелось бы вникнуть, потому что слово «евангелие» у меня ассоциировалось с право­славной литургией. Пропустив все четыре Евангелия, я увидел книгу под названием «Деяния Апостолов». Мне определенно не хотелось ничего знать о деяниях этих предателей! Мне уже дос­таточно было известно. Затем следовал целый ряд посланий Пав­ла, этого архипредателя. «Да он немало написал писем», — думал я, перелистывая послания к Римлянам, Коринфянам, Галатам, Ефесянам. Что такого важного в этих письмах, что хри­стиане включили их в Библию? Создавалось впечатление, что они прямо-таки поклонялись этому Павлу. Я не мог удержаться от воспоминаний о 54-х томах ленинских трудов.

Продолжая перелистывать страницы, я вдруг наткнулся на название, которое остановило меня: Послание к Евреям. К ев­реям? Как это может быть? Что вообще могли христиане ска­зать моему народу? Разве они не все сказали своими крестовы­ми походами? Меня озадачило, что христианский Новый Завет содержит письмо к евреям. Искушение узнать, о чем Павел пи­сал евреям, было слишком велико, и я принялся читать.

Первые три главы, посвященные Христу, показались мне навязчивым призывом верить в Него. Неужели они действитель­но думают, что я вот так возьму и поверю? Почему я должен ве­рить, полностью полагаясь на их слова?

Особенно раздражающими показались мне слова из 3-й главы (стихи 7—9): «Почему, как говорит Дух Святой, "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, вдень искушения в пустыне, где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня и видели дела Мои сорок лет».

«Вот это да! — подумал я. — Они пытаются использовать исход и события в пустыне против меня. Конечно, у евреев были проблемы с повиновением Богу в пустыне, но у этих христиан нет никакого права утверждать, что тот же самый голос Бога те­перь просит меня верить во Христа, и что, сопротивляясь этому призыву, я ожесточаю свое сердце, подобно евреям на пороге обетованной земли!» Меня крайне раздражало, что Павел пы­тается сравнивать неверие израильтян в пустыне с моим отка­зом поверить во Христа как в Мессию. Я не видел никакой связи между этими вещами и негодовал на такую параллель.

Однако, несмотря на свой гнев, я продолжал читать Посла­ние к Евреям и нашел 4-ю главу скорее озадачивающей, чем раз­дражающей. Стих 4 особенно привлек мое внимание: «Ибо не­где сказано о седьмом дне так: "и почил Бог в день седьмой от

всех дел Своих"». Это совершенно сбило меня с толку. Как в христианском письме могут использоваться аргументы, основан­ные на субботе? Дальше — больше: Павел не только цитиро­вал Тору (см. Быт 2:2; Исх. 20:11), но в стихе 9 писал: «Посему

для народа Божия еще остается субботство». И, конечно, я знал, что народ Божий — это евреи.

Изумленный, я не мог разрешить эту новую загадку. Либо Послание к Евреям противоречило всему Новому Завету, либо Христос и Новый Завет не запрещали празднование субботы.

Я помнил слова раввина от том, что христианские мисси­онеры, вручающие Новый Завет евреям, желают, чтобы евреи отреклись от своей веры и перестали быть евреями. Но как эта книга могла заставлять меня отречься от моего еврейства, если в Послании к Евреям она говорила, что «народ Божий» должен соблюдать субботу? Но еще более непонятным оказалось то, что Павел сказал в конце 4-й главы: «Итак, имея Первосвященника великого, прошедшего небеса, Иисуса, Сына Божия, будем твердо держаться исповедания нашего» (стих 14). А это как могло быть? Если бы Сам Христос, думал я, услышал, что Павел называет Его еврейским Первосвященником, то Он, наверное бы, не обрадовался! Я думал, что Христос был врагом евреев и подобный титул явился бы для Него большим

оскорблением. И потом — что имел в виду Павел, говоря «будем твердо держаться исповедания нашего»? Ведь он был eврей и писал евреям, а разве нашим исповеданием не является иудаизм? В таком случае как следует понимать слова раввина о том, что Павел был самым величайшим предателем еврейской веры? Если бы он пытался отвратить меня от еврейства, то зачем советовал продолжать соблюдать субботу и держаться моего исповедания?

Чем дальше я читал Послание к Евреям, тем больше удивлялся. На страницах этого послания Павел продолжал все теснее связывать Христа с иудейским храмовым служением. В моем сознании это были несовместимые вещи. Как мог Иисус Христoc выполнять так много ролей в храмовом служении? Как Он, враг евреев, мог быть их Первосвященником? Казалось, что все эти беспокойные вопросы и идеи не стыкуются между собой, где найти на них ответы, я не знал.

Дата добавления: 2015-08-21 ; просмотров: 43 | Нарушение авторских прав

Источник:

mybiblioteka.su

Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа

Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа

Перевернув следующую страницу и взглянув на содержа­ние, я задумался — с чего же начать. Евангелие от Матфея не представлялось чем-то таким, во что мне хотелось бы вникнуть, потому что слово «евангелие» у меня ассоциировалось с право­славной литургией. Пропустив все четыре Евангелия, я увидел книгу под названием «Деяния Апостолов». Мне определенно не хотелось ничего знать о деяниях этих предателей! Мне уже дос­таточно было известно. Затем следовал целый ряд посланий Пав­ла, этого архипредателя. «Да он немало написал писем», — думал я, перелистывая послания к Римлянам, Коринфянам, Галатам, Ефесянам. Что такого важного в этих письмах, что хри­стиане включили их в Библию? Создавалось впечатление, что они прямо-таки поклонялись этому Павлу. Я не мог удержаться от воспоминаний о 54-х томах ленинских трудов.

Продолжая перелистывать страницы, я вдруг наткнулся на название, которое остановило меня: Послание к Евреям. К ев­реям? Как это может быть? Что вообще могли христиане ска­зать моему народу? Разве они не все сказали своими крестовы­ми походами? Меня озадачило, что христианский Новый Завет содержит письмо к евреям. Искушение узнать, о чем Павел пи­сал евреям, было слишком велико, и я принялся читать.

Первые три главы, посвященные Христу, показались мне навязчивым призывом верить в Него. Неужели они действитель­но думают, что я вот так возьму и поверю? Почему я должен ве­рить, полностью полагаясь на их слова?

Особенно раздражающими показались мне слова из 3-й главы (стихи 7—9): «Почему, как говорит Дух Святой, "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, вдень искушения в пустыне, где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня и видели дела Мои сорок лет».

«Вот это да! — подумал я. — Они пытаются использовать исход и события в пустыне против меня. Конечно, у евреев были проблемы с повиновением Богу в пустыне, но у этих христиан нет никакого права утверждать, что тот же самый голос Бога те­перь просит меня верить во Христа, и что, сопротивляясь этому призыву, я ожесточаю свое сердце, подобно евреям на пороге обетованной земли!» Меня крайне раздражало, что Павел пы­тается сравнивать неверие израильтян в пустыне с моим отка­зом поверить во Христа как в Мессию. Я не видел никакой связи между этими вещами и негодовал на такую параллель.

Однако, несмотря на свой гнев, я продолжал читать Посла­ние к Евреям и нашел 4-ю главу скорее озадачивающей, чем раз­дражающей. Стих 4 особенно привлек мое внимание: «Ибо не­где сказано о седьмом дне так: "и почил Бог в день седьмой от

всех дел Своих"». Это совершенно сбило меня с толку. Как в христианском письме могут использоваться аргументы, основан­ные на субботе? Дальше — больше: Павел не только цитиро­вал Тору (см. Быт 2:2; Исх. 20:11), но в стихе 9 писал: «Посему

для народа Божия еще остается субботство». И, конечно, я знал, что народ Божий — это евреи.

Изумленный, я не мог разрешить эту новую загадку. Либо Послание к Евреям противоречило всему Новому Завету, либо Христос и Новый Завет не запрещали празднование субботы.

Я помнил слова раввина от том, что христианские мисси­онеры, вручающие Новый Завет евреям, желают, чтобы евреи отреклись от своей веры и перестали быть евреями. Но как эта книга могла заставлять меня отречься от моего еврейства, если в Послании к Евреям она говорила, что «народ Божий» должен соблюдать субботу? Но еще более непонятным оказалось то, что Павел сказал в конце 4-й главы: «Итак, имея Первосвященника великого, прошедшего небеса, Иисуса, Сына Божия, будем твердо держаться исповедания нашего» (стих 14). А это как могло быть? Если бы Сам Христос, думал я, услышал, что Павел называет Его еврейским Первосвященником, то Он, наверное бы, не обрадовался! Я думал, что Христос был врагом евреев и подобный титул явился бы для Него большим

оскорблением. И потом — что имел в виду Павел, говоря «будем твердо держаться исповедания нашего»? Ведь он был eврей и писал евреям, а разве нашим исповеданием не является иудаизм? В таком случае как следует понимать слова раввина о том, что Павел был самым величайшим предателем еврейской веры? Если бы он пытался отвратить меня от еврейства, то зачем советовал продолжать соблюдать субботу и держаться моего исповедания?

Чем дальше я читал Послание к Евреям, тем больше удивлялся. На страницах этого послания Павел продолжал все теснее связывать Христа с иудейским храмовым служением. В моем сознании это были несовместимые вещи. Как мог Иисус Христoc выполнять так много ролей в храмовом служении? Как Он, враг евреев, мог быть их Первосвященником? Казалось, что все эти беспокойные вопросы и идеи не стыкуются между собой, где найти на них ответы, я не знал.

Прошло около двух месяцев с тех пор, как Чайка выну­дил меня читать Новый Завет. Однажды, ворвавшись в комнату с озорной улыбкой на лице, он выпалил: «Иуда, у меня есть кое-что интересное для тебя. Ты, я знаю, уже встречался с православными, а как насчет пятидесятников? Ты когда-нибудь слышал о таких сумасшедших»?

Я помнил упоминание о пятидесятниках в школе, на лек­ции Раисы Михайловны, специалиста по сектам. Она сказала, что какие-то пятидесятники где-то съели троих детей на своих богослужениях! Я напомнил Чайке об этой лекции и спросил, неужели в Киеве есть пятидесятники? «Да! — ответил он с эн­тузиазмом. — Я познакомился с одним, и он совсем не похож на каннибала! Он, между прочим, студент нашего университе­та и живет в 623-й комнате». Я не мог поверить, что людоед живет так близко. «Насколько я понимаю, — продолжал Чай­ка, — эти пятидесятники тоже какие-то христиане, так что если хочешь проповедать свою теорию о маленьком роге, то вот тебе поле деятельности. Сегодня в пять часов собирается их группа в 421-й комнате».

Я взглянул на часы. Было без пяти минут пять. Поколебав­шись минуту, я сказал: «Пойдем». Но чем дальше мы шли по длинным коридорам и переходам, с каждым шагом приближаясь к комнате 421, тем сильнее билось мое сердце и тяжелее пере­двигались ноги. Чайка тоже приуныл. «Ты все еще хочешь по­бывать там?» — спросил я его. Он не был в этом уверен. Каза­лось, что мы оба очень явственно помнили лекцию Раисы Ми­хайловны, услышанную пять лет назад.

Почти машинально мы развернулись и побрели назад. Пройдя несколько метров, взглянули друг на друга и, снова развернувшись, направились в сторону комнаты «людоедов». Но нашей решимости хватило всего на несколько шагов. Так мы остались коридоре несколько минут. Наконец, Чайка не выдержал: меня хватит! Делай что хочешь, а я не пойду!» — сказал он.

Мы вернулись к себе. Я присел и попробовал рассуждать здраво: «Может быть, они все-таки не едят детей прямо здесь. в общежитии? Да и я достаточно крупный парень, чтобы они решились напасть на меня!» Желание увидеть этих странных людей и хотя бы что-то узнать о них превозмогло все сомнения.

Я вытащил свой талисман — большую серебряную звезду! Давида на серебряной цепи, надел ее на шею в надежде, что она будет оберегать меня. Решившись, я встал и, быстро пройдя по| коридорам, очутился в комнате «каннибалов».

Это была тесная, забитая людьми комнатка, в которую все время кто-то заходил, — сидели уже и на кроватях, и на полу. Я присел у самого входа. Собрание уже началось, выступал один из студентов, которого, я знал, звали Ваня. Он с радостным воз­буждением повторял имя Иисуса, повторял его так часто, что

меня начало мутить.

«Иисус любит вас. Он любит вас такими, какие выесть. Он может простить все ваши грехи, даже если они очень тяжелые и их очень много», — он продолжал повторять почти одно и то же, и я не видел никакой логики в его высказываниях, слишком зах­лестывали его эмоции. Неожиданно Ваня закончил свою сбив­чивую речь призывом: «Если кто-то из вас хочет покаяться, даже если вы раньше уже каялись, то давайте помолимся и попросим прощения у Иисуса».

Это было ужасно. Все присутствующие в комнате опусти­лись на колени, и мне стало совсем плохо, потому что как мог я склониться перед этим лжецом и мнимым Мессией? Почему Ваня призывал меня молиться врагу евреев? Одна мысль об этом была мне ненавистна, и я остался неподвижно сидеть на своем месте.

Молитва продолжалась неимоверно долго, и мне казалось,

что ей конца не будет. Наконец Ваня открыл глаза и увидел меня, одиноко сидящего на кровати. Его взгляд задержался на моей звезде Давида. Я заметил промелькнувшее в его глазах выраже­ние настоящей печали, когда он подошел ко мне и отрывисто спросил: «Брат, почему ты не молился?»

Это был хороший вопрос, и я использовал его как начало для дискуссии. «Ты просишь меня молиться этому Иисусу и ду­маешь, я стану? — произнес я. — С таким же успехом ты мог бы попросить меня преклониться перед сатаной и молиться ему!»

Бедный Ваня был в шоке. «Ты не понимаешь, — сказал он, — Иисус любит тебя. Он действительно любит тебя, хотя ты носишь это, — и он дрожащей рукой указал на звезду Давида, висевшую у меня на груди. — Он все равно любит тебя», — голос Ван и задрожал, и он быстро вышел из комнаты.

Противоречивые чувства охватили меня, когда я слушал его. С одной стороны, он выглядел почти испуганным, но в то же время уверял, что Иисус любит меня. Казалось, будто он заставляет себя выговорить эти слова, и я ставил под сомнение его искренность. Я думал, что все знаю о Христе. Но мне стало интересно: если Ваня не искренен, почему же тогда он говорит «Иисус любит тебя»? Ваня отнесся ко мне совсем не так, как единственные встретившиеся мне раньше христиане — православные. Как только они видели мою звезду или просто узнавали, что я еврей, то объявляли с неко­лебимой определенностью, что ад со всеми его муками с нетерпе­нием ожидает момента моего прибытия. Эти христиане были убеж­дены, что Иисус никоим образом не мог любить меня, еврея.

Почему же тогда Ваня сказал, что Иисус любит меня? Это было непонятно. Среди присутствующих в комнате я неожиданно узнал другого студента — Николая, четверокурсника с кафедры астрономии. Уж его-то я никогда не ожидал встретить среди хри­стиан, потому что примерно полгода назад знал его как любителя «закладывать за воротник» и заядлого курильщика. Среди пра­вославных это допустимо, но те, кто принадлежал к «сектам», насколько мне было известно, не курили и не пили.

Будто прочитав мои мысли, Николай сказал: «Господь спас меня. Ты помнишь, что всего несколько месяцев назад я был другим. Знаешь, с Его помощью я бросил курить всего за два дня. Мне понравилось то, что Николай сказал о Боге, а не об Иисусе Христе. «Я не пью уже пять месяцев. У меня совершенно друга жизнь», — добавил он.

Это было удивительно. Я мысленно сравнил сказанное Николаем с тем, что видел у сатанистов, ежедневно совершавши возлияния, да и с самим Чайкой, который тоже любил выпить Не имея склонности к выпивке, я всячески избегал обществ пьющих. Поэтому человек, отказавшийся от алкоголя, вызывал у меня уважение.

«У нас больше общего, чем ты думаешь, — продолжал Николай. — Ведь христианская церковь вышла из иудаизма. Все! апостолы были евреями. Сам Христос тоже был евреем. Мы чтим Танах, который в нашей Библии называется "Ветхим Заветом".

«Да, — ответил я, — мне уже достаточно известно о христианстве, и я знаю о том, что Христос и Его апостолы были евреями — к сожалению. Они предали еврейскую нацию и ввели в богопоклонение много языческого, а вы, христиане, убивали евреев за то, что они отказывались служить вашим идолам. Ты говоришь, что у вас в Библии есть все наши книги, но они ничему вас не научили, потому что по сути своей вы были и остаетесь язычниками. Вы поклоняетесь изображениям и молитесь перед ними, а нас, не делающих этого, называете «убийцами Христа» и преследуете».

Я был вне себя и чувствовал напряжение, возникшее в комнате, но Николай оставался совершенно спокоен. «Пони­маю твою горечь, — отозвался он, — я знаю, как сильна нена­висть христиан к евреям, но считаю, что эта ненависть от сата­ны. Мы протестанты, и, как ты мог заметить, в этой комнате нет никаких икон».

Войдя, я не обратил на это внимания, но теперь, оглядев­шись, убедился, что Николай прав. «Мы не молимся никаким идолам, —добавил он, — мы верим, что только Бог слышит наши молитвы. Пожалуйста, не сердись на Ваню. Он тоже совсем недавно стал христианином, но все мы еще грешники. Если захо­чешь узнать о нас больше или поговорить с нами, всегда будем рады увидеться с тобой здесь. Никто не заденет твоих чувств. У нас, повторяю, много общего, и мы понимаем, что ты хорошо разбираешься в Ветхом Завете. Нам было бы очень интересно поговорить с тобой на эту тему когда-нибудь». Они хотят что-то услышать от меня? — я не верил своим ушам.

«Завтра здесь будет наш руководитель, Олег, — сказал в заключение Николай. — Его христианский опыт побольше, чем наш — он уже три года в вере. Думаю, он сможет тебе сказать больше моего. Я не сомневаюсь, что тебе будет интересно пого­ворить с ним, а ему с тобой».

В свою комнату я вернулся почти в шоке. Протестанты. Я читай о них в учебнике истории, помнил что-то о Лютере, кото­рый восстал против папы, и на этом мои познания заканчива­лись. Но того, что пятидесятники, так мрачно охарактеризован­ные когда-то на школьной лекции, тоже являются протестанта­ми, я не знал. Эти ребята, конечно, не были людоедами. Напро­тив, общаться с ними оказалось очень полезно и интересно. В них не чувствовалось антисемитизма. Ваня как будто бы даже слегка побаивался меня. Наверное, я был слишком резок с ним, подумал я. И почему он сказал, что Иисус любит меня? В право­славной церкви я такого бы никогда не услышал! На память при­шло то ужасное посещение Покровского монастыря, когда нас с невесткой Светой выгнали из храма.

Но эти протестанты совсем не походили на сложившийся у меня образ христиан. Никаких икон, никакого пьянства, откры­тые и дружелюбные. Они даже пригласили меня приходить опять, несмотря на мое вызывающее поведение! Я решил, что, хотя они и говорят глупости о своем Христе, это все-таки слав­ные люди и мне стоит пойти на их следующее собрание. Через 24 часа я снова находился в комнате номер 421. Олег, тот самый «опытный христианин», оказался рыжеволосым моло­дым человеком двадцати трех лет. Его манера говорить значительно отличалась от Ваниной. Он не казался мне лицемерным, а то, 41 я услышал, было гораздо более вразумительно. Несмотря на eго довольно странные для меня суждения об Иисусе Христе, меня заинтересовало то, как он связывал Новый Завет с Ветхим. Начал с Евангелия от Матфея, Олег пытался показать, как ветхозаветные пророчества о Мессии исполнились в Иисусе Христе. Внешне внимательно слушая его, я внутренне смеялся, он думает, что я поверю в это? Кто-то говорит, что пророчества исполнилось в Иисусе Христе, и я должен верить в это? Ни Олег ни Матфей не сумели убедить меня. Я только что закончил чтение Евангелия от Матфея, и оно меня нисколько не впечатлило

Аргументы Олега оставили меня равнодушным, чего нельзя сказать о его личности. В конце собрания он подошел ко мне и сказал: «Рады снова видеть тебя здесь. Николай говорил мне о тебе. Я знаю, что ты учишься в школе раввинов, никогда прежде не встречались мне подобные люди.

Знаешь, вы, евреи, имеете преимущество перед нами в изучении Ветхого Завета. Если у тебя найдется что-нибудь почитать из этой области, я был бы очень признателен».

Какой славный парень! — подумал я. — Конечно же, надо! дать ему почитать то, что пишут настоящие евреи! Совсем не хочется, чтобы он думал о своих Евангелиях как о единственных еврейских писаниях после Танаха!

Прибежав в свою комнату, я схватил стоявшую на полке книгу! «Поучения Отцов» и снова помчался в комнату номер 421. «Вот это ему будет неплохо прочесть!» — думал я, вручая книгу Олегу.

«Начну читать сегодня же», — сказал он, принимая ее из моих рук.

Через неделю я пришел в комнату Олега. «Какая инте­ресная книга, — сказал он с энтузиазмом, — в ней так много мудрости и можно найти немало серьезных духов­ных уроков».

Я был счастлив, что книга понравилась.

«У меня вопрос к тебе, — продолжал Олег. — Посколь­ку, без сомнения, ты много читал еврейской литературы, ска­жи, как ты понимаешь особые пророчества, предсказывающие появление Мессии?»

«Что ж, — ответил я, — здесь нет проблемы. Уверен, что Мессия придет очень скоро. Величайшие из наших раввинов опи­сывали то восхитительное время, когда Он придет. Все евреи со­берутся в Иерусалиме и станут великой нацией. Я должен дать тебе книгу нашего великого раввина Маймонида. Много веков назад он предсказал, что возродится величие Израиля, но это бу­дет сопровождаться большой войной. Мессия поможет нам по­бедить в этой войне и заново отстроить Храм. И это пророче­ство, произнесенное в XII веке, начинает исполняться».

Поскольку Олег слушал очень внимательно, я продолжал: «Ты знаешь, что сегодня государство Израиль существует, и по всем приметам скоро начнется война, поэтому я убежден: оста­лось не так много времени до пришествия нашего Мессии».

Поразмыслив немного, Олег спросил: «А что ты думаешь по поводу того, где будет рожден Мессия?»

Раздумывая над ответом, я понял, что это тупик. Ответа у меня не было. Я понятия не имел, где предстоит родиться Мес­сии. Олег открыл Библию и показал мне место из Книги пророка Михея 5:2—5, где говорилось: «И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот! Который должен быть Владыкою в Израиле и Которого происхождение из начала, от дней вечных. И станет Он, и будет пасти в силе Господней, в величии имени Господа Бога Своего, они будут жить безопасно, ибо тогда Он будет великим до краев земли. И будет Он — мир».

Было ясно, что этот отрывок определенно говорит о Мес­сии.

«Ты, наверное, читал Евангелие от Матфея, — продолжал Олег. — Там сказано, что Иисус родился именно в Вифлееме, как и предсказано в пророчестве».

«Ну и что из этого? — возразили. — Сколько людей родились в Вифлееме за последние две тысячи лет? И кто же из них Мессия? Я не спорю, что Иисус был рожден в Вифлееме — это факт, но один этот факт все еще не дает Ему права называться Мессией. Не нужно показывать мне отрывок из Евангелия от Матфея, где говорится, что через некоторое время после рождения Иисус оказывается в Назарете — я об этом уже читал. Но сколько людей рождались в Вифлееме, а потом переезжали в Назарет? Кто из них Мессия? А может быть, Мессия еще вооб­ще не родился?»

Олег потер рукой лоб. Казалось, что он не знает, как отве­тить, а потому я продолжал: «Я должен дать тебе еще одну кни­гу. Ты когда-нибудь слышал о «Мишней Тора»? Это величайшее творение нашего учителя Рамбама. Прочти ее и увидишь, какой учит о Мессии». Я принес Олегу книгу, и мы расстались.

Через три дня он, постучавшись, вошел в мою комнату. «В этой книге немало интересного, — сказал он, — и она во мно­гом перекликается с Новым Заветом».

«Бред!» — подумал я. Рамбам сам сказал в своей книге Морэ - Невухим, что всякий, кто прикоснется к Новому Завету, станет предателем! Как может хотя бы одна из его мыслей пере­кликаться с Новым Заветом?

«В новозаветные времена, — объяснил Олег, — многие евреи верили, что Мессия окажется великим полководцем, ко­торый освободит нацию от римского ига. Ваш раввин, Рамбам, имел такое же представление о Мессии. Но, убежден, он был весьма мудрым человеком. Мне было бы крайне интересно уз­нать, что он думает об отрывке из 53-й главы Исайи».

«Что там еще, в 53-й главе Исайи?» — раздумывал я. Эту главу мне не довелось читать, да и в иешиве и в синагоге я ее никогда не слышал. Как только Олег ушел, я открыл Библию:

«Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и из­ведавший болезни, и мы отвращали от Него лицо свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его» (стих 3). «О ком говорит Исайя? — недоумевал я. — И почему Олег считает, что это опи­сание Мессии?»

Я продолжал чтение. «Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, нака­зуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Он истязуем был, но страдал доб­ровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (стихи 4, 5, 7).

Я никогда не слышал об этом страдающем слуге прежде, и, прочитав всю главу, был озадачен и полностью сбит с толку. Как мог подобный отрывок быть описанием Мессии — Того, Кто при­несет счастье и радость и сделает Израиль великой нацией? И почему Мессии предстоит страдать, если Он придет, чтобы дать нам избавление?

После почти двухнедельных размышлений над этим отрыв­ком я, наконец, подошел к Олегу с вопросом. «Так в чем же здесь проблема? — спросил он. — То, что ты говоришь, правильно, но ты думаешь о Его Втором пришествии. Он действительно вер­нется на нашу землю снова, чтобы спасти все человечество и по­строить Свое царство. Этого пришествия мы ожидаем. Христи­анство не есть религия, уповающая на мертвеца. Наш Мессия жив, но когда он был здесь, на этой земле, он уже взял на Себя

наши немощи и понес наши болезни. Он был изъявлен за наши грехи и мучим за наши беззакония, наказание мира нашего на Нем, и Его ранами мы исцелились. Да, Он умер за наши грехи, но мы надеемся увидеть Его снова — и на этот раз Он явится во славе и могуществе и обновит нашу землю».

«Ну да, — радостно поддержал я, — здесь есть что-то общее. И мы, и вы ожидаем Мессию. Похоже, что у нас одинаковые ожидания. Мне кажется, проблема может быть решена очень просто — ведь Он скоро придет, а когда придет, мы просто спросим Его, приходил ли Он на землю, этого или нет».

«Интересное предложение, — заметил Олег, — остается только один вопрос — как узнать, что ты будешь спасен Им. Я полагаю, что ты, так же как и я, веришь в праведность Мессии, а если у тебя есть грехи и ты еще не переложил их с себя на Него, то, возвратившись, Он не сможет спасти Тебя от них Он придет забрать уже однажды спасенных от греха. Как ты представляешь себе искупление своих грехов — тех, которые совершаешь сегодня?»

«Очень просто, — ответил я. — У нас есть писания раввинов и есть Тора, где содержится 613 заповедей. Соблюдай их — и это сделает тебя праведным перед Богом».

Глаза Олега от изумления расширились. «Шестьсот тринадцать? — воскликнул он. — Так много! А как узнать, что исполняешь все? А что если одну нарушишь? Что потом ты должен сделать?»

«Этот парень вгонит меня в гроб, — подумал я, а вслух спросил: — Разве ты не читал «Мишней Тора», которую я давал тебе? Рамбам говорит, что, поскольку у нас больше нет Храма и храмового служения, единственный путь получить прощение —искреннее покаяние».

«Да, я читал об этом, — отозвался Олег. — Но как он мог так легко переступить через свою собственную Тору? Тора строго требует жертвы за каждый грех, большой или малый. Разве он не верил в Тору?» Я не знал, что сказать. Естественно, я не допускал- и мыс­ли, что великий Рамбам не верил в Тору. Должен быть какой-то ответ на все эти вопросы, и я задался целью найти его.

Была пятница, поздний вечер, когда я вышел из комна­ты Олега. Медленно идя по длинному коридору, я мысленно спросил себя: действительно ли я соблюдаю все 613 запове­дей? Фактически уже завтра я собирался нарушить одну за­поведь. Я верил в необходимость поддерживать святость суб­ботнего дня, но понимал, что на самом деле это далеко не все­гда удавалось мне. По пятницам после обеда в синагоге часто совершалась молитва (минха), которая при заходе солнца со­провождалась служением маарив. Но довольно часто по суб­ботам из-за нехватки раввинов в синагоге вообще не прово­дилось служение. А когда в университете у меня были какие-либо ответственные мероприятия, например экзамены, я сда­вал их в субботу.

После разговора с Олегом я оказался перед дилемой. Ут­ром мне предстоял экзамен по специальности. Я весьма увле­ченно посещал занятия и неделями готовился к этому экзамену, и вот впервые передо мной возник вопрос: должен ли я сдавать этот экзамен в субботу? Как мне поступить? Следует ли мне доб­ровольно нарушить заповедь, а затем искренне покаяться? В та­ком подходе было что-то лицемерное.

В ту ночь во мне происходила борьба за завтрашний день. И вдруг пришло решение: если Бог действительно реален и если Он действительно хочет, чтобы я соблюдал Его заповеди, то Он должен сделать что-нибудь, явив мне Свою волю. С этой мыс­лью я, наконец, уснул.

Утром я отправился на экзамен. Потратив около 45 минут на письменное задание, я подошел к профессору для устного от­вета. Взглянув на мою работу, профессор помрачнел. Мне неяс­на была причина его недовольства, поскольку мы хорошо знали друг друга, а в заданной теме я неплохо ориентировался.

«Шульзингер, — сказал он наконец, — я сожалею, но вы ни на один из вопросов не дали правильного ответа. Наверное, что-то не так с вами сегодня, вы больны или что-нибудь еще. Отправляйтесь домой и приходите снова через пять дней, когда, я надеюсь, вам станет лучше».

Это и был ответ. Бог реален! Он слышал, что я сказал Ему в молитве и дал мне прямой ответ. «О, нет, - сказал я себе, - больше никаких занятий по субботам. Если Он так реален, Он поможет мне разрешить эту проблему».

И с тех пор я никогда не приходил на занятия и даже на экзамены в субботний день.

Жизнь в общежитии для меня осложнилась. Мой сосед по комнате, Чайка, все чаще и чаще напивался и нередко приводил в комнату своих собутыльников, и тогда большую часть ночи происходила пирушка под громкий ак­компанемент рок-музыки.

«Иуда, — пьяно выдохнул он однажды, — ты чего это все ходишь туда, на христианские собрания? Забыл, что ты ев­рей?» — и засмеялся, в то время как мне было совсем не до смеха.

Минуло уже более трех месяцев с тех пор, как Чайка пред­ложил посетить комнату «людоедов». За это время я сполна ощу­тил теплоту и дружественность собиравшихся там людей, хотя они и назывались христианами. За полтора года моего обучения при синагоге у меня не возникло никаких по-настоящему тесных дружеских отношений с окружавшими меня людьми, поскольку большинство из них подолгу не задерживались в школе, при пер­вой возможности уезжая в Израиль.

Христианские собрания происходили уже не в комнате 421 — теперь группе верующих разрешили собираться в небольшом хол­ле общежития. Каждый вечер там можно было встречаться для молитвы и общения, и я знал, что всегда могу пойти туда и найти собеседника. Это помогало мне избавиться от одиночества. В группе проводились регулярные еженедельные занятия по изучению Библии. Организовали их пятидесятники, но уча­ствовали в них также двое баптистов и еще один или двое других христиан. В течение года пятидесятники десять раз приглашали на эти занятия для выступлений своего пастора. На меня он не произвел особого впечатления. Человек несомненно верующий, все же страдал недостатком интеллектуальности. И одежда, манера говорить были весьма несуразны. Он работал ночным сторожем в аэропорту.

Его выступления обычно состояли из трех пунктов: 1) молитва; 2) разговор о грехе и путях избавления от него; 3) проявление духовных даров. Он никогда не проповедовал, опираясь на Биб­лию, а приводил примеры из собственной жизни и давал советы Всякий раз он появлялся в сопровождении некоего «пророка». Пророк, впервые увиденный мною, выглядел человеком достаточно напыщенным. Его пророческий дар состоял глав­ным образом в обличении тайных грехов молодежи. Он выска­зал определенное количество упреков молодым людям, похот­ливо взирающим на девушек или делающим кое-что и похуже. Пророк рассказал нам об одном из своих пророчеств, которое уже исполнилось. Он предсказал кару Божью одному особен­но закоренелому грешнику. Спустя недолгое время грешник погиб в автокатастрофе. Пророк чрезвычайно гордился этим, подчеркивая, что обладает даром видения. Мне не нравилось присутствовать на встречах с пророком, и я обычно покидал задолго до окончания.

Олег и Николай чувствовали, что я не проникаюсь интере­сом к их пастору и пророку.

«Не придавай особого внимания внешности, Яша, и даже тому, какой говорит. Человек смотрит на внешнее, но Бог судит! сердце». И хотя ребята цитировали мне даже Танах в подтверждение своей мысли, это как-то не убеждало.

Однажды Олег спросил: «Яша, а почему бы тебе не пойти со мной в нашу церковь в воскресенье?» Раздумывая над при­глашением, я невольно вспомнил тот горький опыт, который выпал мне со Светой в православной церкви. Но Олег и Николай отнюдь не были антисемитами, и их церковь, должно быть

тоже была другой.

«Хорошо, — сказал я, — пойдем».

В половине девятого утра в воскресенье Олег уже стоял у моей двери. Я не думал, что мне понадобится головной убор для посещения церкви, но на всякий случай сунул в карман носовой платок.

Выйдя из общежития, мы направились к Харьковскому шос­се, где сели в трамвай, идущий в восточную сторону города. Пятидесятническая церковь располагалась в многоэтажном доме, где жил пастор. Поскольку у него было семеро детей, государ­ство выделило ему две трехкомнатных квартиры на одном эта­же. Стену между двумя квартирами убрали, и таким образом по­лучилась большая комната для собраний верующих.

Мы с Олегом вошли в комнату перед самым началом слу­жения. Сразу было заметно, что она разделена на две большие части: мужскую и женскую. Заняв свое место на мужской поло­вине, я осмотрелся. Присутствующих здесь женщин практичес­ки невозможно было разглядеть, так как они были наглухо замо­таны в платки и шали. Их юбки доходили почти до пола, а на но­гах у всех я заметил плотные темные чулки, хотя на улице было совсем тепло.

Когда я спросил у Олега, почему они так одеты, он напом­нил слова Христа, приведенные в Евангелии от Матфея, о том, что даже взгляд с вожделением на женщину есть, по сути, грех прелюбодеяния.

« Но как же у вас совершаются браки? — спросил я.

Олег объяснил: когда молодому человеку понравится ка­кая-нибудь девушка из общины, то есть если особое чувство воз­никает в его сердце при взгляде на нее, то он должен сразу же идти к пастору церкви и назвать ему имя той, которая вызывает в нем это чувство. После этого пастор посетит родителей девуш­ки и поговорит с ними и с нею примерно следующим образом: «Брат Иван очень хороший парень и никогда не впадал в грех. Он всегда был верен Богу, но теперь всякий взгляд на вашу дочь смущает его ум и сердце, а вы знаете, что Христос сказал по это­му поводу. Так что, сестра, я думаю, что ты как добрая христиан­ка не позволишь своему брату впасть во грех». «Какая странная религия», — подумал я.

После проповеди пастора пять человек из общины поделились своими мыслями в русле сказанного проповедником. Bсе вместе это заняло около 45 минут. Затем началась молитва, остался сидеть на стуле, в то время как все остальные опустились на колени.

Неожиданно какое-то приглушенное стенание послышалось в первых рядах. Я подумал, что кому-то из присутствующих стало плохо. Но странная звуковая эпидемия постепенно охватила всю комнату, и люди вокруг меня начали произносить странные, утробные звуки, сопровождаемые всхлипами и вскрикам! Некоторые раскачивались взад и вперед, другие стояли на четвереньках. «Да это сумасшедший дом!» — решил я.

Меня интересовало, как долго это продлится, и я то и дел переводил взгляд с людей на часы у себя на руке. Шум, казалось, все возрастал; наконец, он достиг своего апогея и понемногу ста утихать. «Молитва» заняла больше часа. Затем я с облегчение узнал об окончании собрания.

Когда мы оказались на улице, Олег спросил, понравилось ли мне богослужение. «Да, конечно», — пробормотал я, но для себя решил, что никогда больше не переступлю порога этого бедлама.

Несмотря на то, что церковь, куда меня пригласил Олег, произвела весьма неблагоприятное впечатление, я про­должал ходить на христианские встречи в общежитии. За те пять месяцев, в течение которых я общался с христиана­ми, я начал все больше размышлять о Боге и ощутил большую, чем раньше, близость с Ним. Разговоры об образе христианс­кой жизни — о скромности, чистоте и сострадании к людям — заставили меня по-иному взглянуть на собственную жизнь и ее соответствие закону Моисея, который по-настоящему я никог­да не соблюдал. Христиане помогли мне представить своего Твор­ца как личность, а не только как объект национальной гордости или предмет теологических дискуссий.

Тем не менее, общаясь с христианами, я продолжал регу­лярно посещать синагогу. Одной из причин тому было желание найти ответ на поставленный Олегом вопрос о «страдающем рабе» в 53-й главе Книги пророка Исайи. «Кто этот страдаю­щий раб?» — продолжал спрашивать я себя. Несомненно, от­вет на этот вопрос существовал.

Я не решался спрашивать об этом раввина — ведь он мог поинтересоваться, где я столкнулся с подобным вопросом. Уз­най он, что я общаюсь с христианами, а тем более посещаю их небольшой библейский класс, то он непременно проклял бы меня. Я помнил его жесткую реакцию, когда нам подарили в Ба­бьем Яру Новый Завет, и мне совсем не хотелось подпасть под то страшное проклятие, которое он тогда произнес! Поэтому, вместо того чтобы спрашивать, я проводил вечер за вечером в библиотеке иешивы, просматривая множество различных книг

и комментариев в надежде найти разъяснение странного образа страдающего раба, принявшего на себя грехи и боль всего мира!

И вот, после нескольких месяцев поисков, я наткнулся на ответ. Он оказался в одном интересном комментарии, написан ном великим раввином средневековья — Раши, рабби Соломоном, сыном Исаака. Говоря о 53-й главе Книги Исайи, раввин цитировал 44:21, вот этот текст: «Помни это, Иаков и Израиль, ибо ты раб Мой; Я образовал тебя: раб Мой ты, Израиль, не забывай Меня».

Согласно толкованию Раши, Исайя называл «страдающим рабом» из 53-й главы своей книги Иакова — Израиля! «Ну конечно же! — подумал я. — Этот раб, который страдал, как агнец, — народ Божий, то есть Израиль» Израиль претерпел столько преследований на протяжении более чем полутора тысячи лет со времени разрушения Иерусалима. Это отражено во множестве документов.

«Маленький рог» из Книги Даниила тут же пришел мне на ум. «Он будет угнетать святых Всевышнего». Святые Всевыш­него — это, конечно же, еврейская нация Казалось, все снова сходится. Маленький рог, Христос, говорит богохульные слова и изменяет закон и праздничные времена. Он преследует святых, святую израильскую нацию, которую Бог называет в 53-й главе Исайи Своим страдающим рабом. Я обрадовался: по меньшей мере, будет что ответить Олегу. Когда, несколько дней спустя, я высказал ему все это, он не согласился с тем, что этот страдающий раб символизирует Израиль. «Как жизни этих людей могут быть жертвой искупления за грехи всего мира?» — спросил он. Это был еще один вопрос, ответ на который я дать не мог.

Меня изумляло, что Олег, христианин, так хорошо знает Танах. Знакомые мне православные не уделяли ему особого вни­мания. Само именование Завета в русском переводе «Ветхим» говорило о чем-то отжившем свой век. Православные провозг­лашали Новый Завет главной книгой христианства, утверждая, что ветхозаветные книги не более чем исторические повествования и рассказы о последствиях грехов живших в те дни людей. Но Иисус, говорили они, все изменил и дал совершенно новые заповеди, потому-то Ветхий Завет уже не заслуживает большо­го внимания. Тогда почему же Олег и другие мои протестантские друзья столь заинтересованно его изучают?

К этому времени я совершенно забыл, что моей изначаль­ной целью вхождения в христианский круг было показать, что Христос есть маленький рог из 7-й главы Книги Даниила. Ребя­та-христиане нравились мне, выгодно отличаясь от других оби­тателей общежития. В их небольшой группе глубокомысленные рассуждения не были следствием бутылки водки и пачки сига­рет. Их тактичность в отношении моих религиозных чувств по­зволяла мне естественным образом вливаться в их общество.

Однако я все еще не мог определить причину столь раз­ личного отношения к Ветхому Завету моих друзей и православ­ных христиан. И вот как-то на одной из встреч я решил при всех задать этот вопрос Олегу. «Скажи мне, — спросил я, — ты действительно веришь, что Ветхий Завет — это вдохновенное Слово Божье?»

Николай, сидевший рядом со мной, ответил скорее: «Конечно да! Мы верим, что Ветхий Завет — святая, на­писанная по Божественному вдохновению Книга, и это часть свя­той Библии».

« Если бы я не верил в святость Ветхого Завета, — добавил Олег, — то как бы я смог поверить, что Христос по пророчеству приходил в этот мир, умер и воскрес? Какой пророк в Новом За­вете говорит об этом? Только ветхозаветные пророки!»

Этот ответ заинтриговал меня, но я не удержался от друго­го вопроса, буквально сорвавшегося с языка: «Если вы верите, что Ветхий Завет есть святая Божья Книга, то разве вам не из­вестно, что она называет святым Божьим днем субботу? Почему, же вы празднуете воскресенье?»

Минуты три в комнате было тихо. Олег смотрел на Николая, Николай на Олега. Остальные восемь человек тоже перегляды­вались, раздумывая над ответом. В течение этой паузы я обратил внимание на нового среди нас молодого человека, сидевшего отдалении. Он ни на кого не смотрел выжидающе. Именно он медленно поднялся со своего места и сказал: «Не хочу говорил за всех, здесь присутствующих, но я — адвентист седьмого дня и соблюдаю святость субботы. Я христианин и верю, что Хрис­тос умер за мои грехи и благодаря крови Его я получил искупле­ние. Но я также верю, что нужно чтить всю Библию, включаяДесять заповедей святого Закона Божьего, данных в Ветхом Завете, и придерживаться закона о чистой и нечистой пище».

Это заявление сразило меня наповал. «Что это за христианин, — подумал я, — который соблюдает субботу и даже исполняет закон кашрута (законы о чистой и нечистой пище)?» Я мгновенно почувствовал особую связь между нами и начал мысленно называть его «коллегой».

Чем больше времени я проводил с Толиком, своим новым христианским другом, тем сильнее становились моя привязанность и уважение к нему. Я не мог не восхищаться человеком, который, несмотря на свои традиционные христианские взгляды, признал святость Божьего дня — субботы. И он принимает законы кашрута!

Единственное, с чем я не мог смириться, — Толик верил в этого лжеца — Иисуса и считал Его своим Господом и спасителем. Но тем не менее я испытывал к Толику огромную симпатию. Он происходил из русской христианской семьи, а потому для него было естественным представлять Христа Богом.

Для себя же я решил, что эта душа не должна быть потеряна. Толика надлежит обратить в иудаизм, думал я. Так Толик стал главным объектом моего внимания и интереса.

Вскоре после моего знакомства с Толиком в нашей группе состоялась интересная дискуссия о «даре языков». Поскольку мне ни разу не приходилось читать о таком даре в Танахе, я лишь внимательно слушал полемику по этому поводу между баптистами и пятидесятниками. Наконец Толик, единственный в нашем обществе адвентист седьмого дня, высказал предположение, что разрешить этот спор по справедливости можно с помощью адвентистского пастора, который не является ни баптистом, ни пятидесятником.

На следующей неделе на нашу встречу пришел пастор. Он сразу же понравился мне: аккуратно одетый, прекрасно держался и говорил. У него не было специального богословского образова­ния, но серьезные познания в Писании обнаружились сразу же. Его речь была грамотна, логична, и он методично обсуждал один библейский отрывок касательно дара языков за другим. Послания Павла он знал удивительно хорошо, что произвело сильное впе­чатление не только на меня, но и на ребят-пятидесятников.

В следующую пятницу вечером, вместо того чтобы пойти в синагогу, я отправился вместе с Толиком в адвентистскую цер­ковь. Она располагалась в довольно большом доме, специально переоборудованном для богослужений. В главном зале даже был балкон, что мне весьма понравилось, потому что напомнило си­нагогу. Правда, в отличие от последней, женщины здесь сидели в общем зале вместе с мужчинами.

Весьма положительное впечатление произвело на меня большое изображение каменных скрижалей Закона Божьего — оно помещалось позади кафедры.

Проповедь пастора оказалась вполне удовлетворительна. На основании Ветхого и Нового Заветов он обосновывал важность соблюдения субботнего дня. Единственное, что мне не понрави­лось, это призыв молиться Христу в тех случаях, когда возникает проблема с соблюдением субботы. Все остальное увиденное и ус­лышанное мною заставило меня почувствовать себя почти дома.

В тот вечер я возвращался в общежитие взволнованным. Как приятно было видеть более 500 человек, верящих в Десять Заповедей, соблюдающих субботу и употребляющих только «чи­стую пищу». Такие люди вполне достойны обрезания! Мне так хотелось, чтобы они узнали и прочувствовали великое наследие иудейской религии. Их единственным изъяном мне представля­лась вера во Христа, Которого они считали Сыном Божьим. Я решил, что нужно помочь этим людям обратиться в иудаизм.

Как-то вечером, вскоре после посещения церкви xpистиан-адвентистов седьмого дня, я зашел в комнату Толика в общежитии. Входя, я случайно услышал, как он быстро прошептал находившемуся вместе с ним в комнате юноше: «Этот парень иудей, он учится при синагоге и интересуется нами, но пожалуйста, не произноси в его присутствии имя Иисуса Христа». Мне понравилась такая деликатность в отношении моих религиозных чувств.

Скоро выяснилось, что Сергей тоже адвентист. Он задавал много вопросов о синагоге и еврейских традициях. Я захватил с собой «Танию» (сборник речей) раввина Шнеура Залмана. Эту книгу я купил после своего первого посещения синагоги в Киеве. Заинтересованный особенностями иудаизма, Сергей увлеченно рассматривал книгу и задавал вопросы по ее содержанию. Я был рад поделиться с ним некоторыми глубокими философскими мыслями о Божестве, почерпнутыми мною из этой книги. Он слушал очень внимательно, и это окрыляло меня.

После того как Сергей ушел, я обратился к Толику со словами: «Можно задать тебе один откровенный вопрос?»

«Конечно», — ответил он.

«Ты действительно на все сто процентов уверен в том, что Христос, Которому ты поклоняешься, есть настоящий Бог?»

«Да, я верю, что это именно так. По крайней мере, пророчества Ветхого Завета предсказали Его появление».

Он взял Библию и, открыв ее, прочитал уже знакомое мне место из Книги Михея 5:2: «И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле и Которого происхожде­ние из начала, от дней вечных».

«Ну что ж, — подумал я, припоминая нашу дискуссию с Олегом, — эти христианские аргументы мне знакомы — их не­трудно будет опровергнуть».

«Да, — сказал я Толику, — я согласен, что этот текст дока­зывает, что местом рождения Мессии будет Вифлеем, но разве там говорится, что именно Иисус Христос будет Мессией? Сколь­ко младенцев уже родилось в Вифлееме и сколько их еще родится! Я верю, что когда-то один из них и окажется Мессией!

«Что ж, это логично, — отозвался Толик, — но в Ветхом Завете есть множество других пророчеств о Христе. Например, у Исайи в 53-й главе: «Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лицо свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились.

«Мне всегда было интересно узнать иудейскую точку зре­ния на эти тексты», — добавил он.

Я указал Толику на 44-ю главу Исайи, из которой выводил, что этот раб есть Израиль, или Иаков.

«Это пишет тот же Исайя, — сказал я, — но здесь словом "раб Мой" называется Израиль, а не Мессия. Речь в 53-й главе идет о еврейской нации, так много пострадавшей от преследова­ний христиан. Сколько евреев приняли мученическую смерть в средние века в результате погромов!»

Поскольку Толик слушал не перебивая, я решился на пос­ледний откровенный шаг: «Кстати, — сказал я, — эти пресле­дования были предсказаны в Библии, и тебе сейчас придется уз­нать кое-что очень интересное об Иисусе Христе».

Взяв Библию Толика, я открыл Книгу Даниила 7:25 и про­чел: «И против Всевышнего будет произносить слова и угнетать святых Всевышнего; даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон».

«Кто этот маленький рог? — спросил я. — Кто угнетает святых Всевышнего и отменяет у них праздничные времена и закон, которому, как ты веришь, нужно повиноваться? Посмотри на христианскую церковь. Кто, кроме вас, адвентистов, верит в святость субботы?

Ты математик, и, надеюсь, согласишься, что если «А» равно «В», а «С» равно «В», то это означает, что «С» и «А» одинаковые величины. Так что если Христос есть родоначальник христианской церкви, со всем ее ложным почитанием воскресного дня, а «маленький рог», как сказано, попытается подменить субботу воскресеньем, то кто же, по твоему, Христос есть ли Он «маленький рог» из 7-й главы Книги Даниила?»

Толик и на это ничего не сказал, поэтому я продолжал: «Думаю, что вы, адвентисты, хорошие люди, но в вашей теологии есть большая неувязка. Нельзя верить в субботу и в то же время в Иисуса Христа, подменившего субботу воскресеньем!»

Внимательно глядя на Толика, я недоумевал, почему oн хранит молчание. Я не мог понять, почему он не возражает мне особенно когда я говорю о христианской церкви. Наконец oн заговорил, и то, что он сказал, потрясло меня еще больше, чем его молчание.

«Яша, — сказал он, — адвентисты седьмого дня согласны почти со всем, что ты сейчас сказал».

Потрясенный, я не верил своим ушам. «Мы считаем, — продолжал он, — что христианская церковь отступила от библейских принципов. Мы признаем перенесение святости субботнего дня на воскресенье деянием церкви, не имеющим библейского основания.

Но с чем я не могу согласиться, так это с твоим взглядом на Христа, когда ты называешь Его «маленьким рогом» из Книги Даниила. Да, христиане действительно веками жестоко проявляли свою ненависть к евреям. Верно и то, что государственная церковь преследовала евреев в России и в Европе, но ты не можешь обвинять Христа в том, что Он положил этому начало. Христос любит каждого человека на земле».

Он взял свою Библию и раскрыл ее на Евангелии от Иоан­на: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Едино­родного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16)

«Видишь, что тут сказано? — Толик показал мне текст. — Христос не хочет, чтобы кто-либо погибал. Даже если это еврей. Ты знаешь, что Он Сам на земле был евреем, и Он любит всех — всех без исключения. Как было Ему не любить Свой народ?»

«Да, — возразил я, — есть некоторые консервативные иудейские раввины, которые верят в то, что Христос был хоро­шим Учителем, но Его апостолы попытались обожествить Его и изменить все еврейские обычаи».

«Не согласен с тобой, — отозвался Толик, — ты, кстати, знаешь, что апостолы соблюдали субботу? Посмотри Деяния 13:14, там сказано: «Они же, проходя от Пергии, прибыли в Антиохию Писидийскую и, войдя в синагогу в день субботний, сели». Посмотри дальше стихи 42 и 44: «При выходе их из Иудейской синагоги язычники просили их говорить о том же в следующую субботу», «в следующую субботу почти весь город собрался слу­шать Слово Божие». В Македонской колонии, в Филиппах, где большую часть населения составляли не иудеи, апостолы также встречались с верующими в субботу: «В день же субботний мы вышли за город к реке, где, по обыкновению, был молитвенный дом. » (Деян. 16:13)

«Заметь, — сказал Толик, — апостолы не только ходили к иудеям в синагогу по субботам, но приглашали туда и язычников в этот день. Павел никогда не пытался перенести день богослу­жения с субботы на воскресенье».

Это было для меня ударом. Я сразу вспомнил свое потрясаю­щее открытие в Послании к Евреям, 4:9, где говорилось, что для народа Божьего еще остается субботство. Но теперь я услышал, что Павел сам проповедовал в субботу на богослужении язычни­кам! Это было нечто неожиданное. Я почувствовал, как теряют

силу мои аргументы, основанные на 7-й главе Книги Даниила.

«Думаю, — сказал Толик, будто прочтя мои мысли, — что ты увидишь свою ошибку в идентификации «маленького рога» когда прочтешь Книгу Даниила внимательнее. Ты найдешь объяснение в 9-й главy

Медленно направляясь в свою комнату, я пытался предел! вить себе, что же ждет меня в 9-й главе Книги Даниила. Выходит, Толик согласился с большей частью сказанного мною. Как странно: получается, что он, христианин, лучше разбирается в Ветхом Завете чем я, еврей.

Приблизившись к двери своей комнаты, я обрадовался столь редко царящей внутри тишине: обычно оттуда неслись грохочущие ритмы и высокочастотные пассы любимой моим соседом музыки.

Оказавшись в комнате без посторонних, я решил взгляну на 9-ю главу Книги Даниила. Пробегая глазами текст, я иска разгадку волновавшего меня вопроса. В содержании главы, казалось, выделялись тексты 24—26: «Семьдесят седмин определены для народа твоего и святого города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны был видение и пророк, и помазан был Святой святых. Итак, знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь сед мин и шестьдесят две седмины; и возвратится народ, и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена. И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти Христос, и не будет; а город и святилище разрушены будет народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения». «Семьдесят недель», — подумал я. Очень интересный момент. Семьдесят недель равны 490 дням. Мне живо вспомнилась лекция в иешиве, когда приехавший из Израиля раввин рассказал нам, что израильтяне должны были блуждать в пустыне лет, расплачиваясь за свой 40-дневный ропот у самой границы Ханаана: за каждый день восстания пришлось расплачиваться годом странствий. Мне также известен был высказанный в Книге Иезекеииля принцип: «День за год Я определил тебе»(Иез. 4:6). Этот принцип, «день за год», упоминался и в некоторых других местах Священных Писаний, потому я не сомневался, что Да­ниил здесь скорее всего имеет в виду годы, а не буквально дни. Особое недоразумение при исследовании этого отрывка вызвали слова о том, что Мессия будет «предан смерти». Это было действительно новое понятие. Мне никогда и в голову не приходило, что Мессии предстоит умереть. Как такое может быть? Я знал только то, что писал раввин Рамбам о приходе Мессии и восстановлении Храма. Но почему Мессия должен быть предан смерти?

А вот и самая пугающая фраза во всей 9-й главе: «А город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет. »

О чем здесь идет речь? Неужели должно произойти еще одно разрушение Храма после его восстановления, а, может быть, это однажды уже произошло в прошлом? Я сразу же осознал, что единственным путем ответа на этот вопрос будет подсчет перио­да семидесяти седмин: каким годом он окончится. Даже при са­мом поверхностном чтении отрывка было несложно приблизи­тельно представить, какой это срок — семьдесят седмин.

Но неожиданно жуткая мысль шевельнулась в моем со­знании: «Прокляты кости того, кто возьмется рассчитывать время конца!» Так раввин в иешиве произнес проклятие Тал­муда в тот день, когда сжигал врученные нам в Бабьем Яру кни­ги Нового Завета. В последовавшей затем неистовой лекции он перечислил отдельные ветхозаветные отрывки, которые исполь­зуют христиане для обращения евреев. Глава 9 Книги Даниила была одним из них.

«Строжайшим образом запрещается высчитывать эти семь­десят недель, — объявил раввин. — Страшное проклятие падет на всякого, кто попытается делать подсчеты семидесяти недельного периода».

Я знал, что проклятие «сокрушенных костей» — самое ужасное из тех, которые можно получить. Подобное проклят описывалось в первых двух текстах 37-й главы Книги пророка Иезекииля, где пророк видел долину, усеянную сухими костям. Эти кости были прокляты — вот почему они раздробленные жали в высохшей долине.

Поскольку мне не хотелось, чтобы мое будущее являло cобой сухие раздробленные кости, я закрыл Ветхий Завет и попытался забыть о всяких расчетах.

Но избавиться от мыслей было не так-то легко. Что может скрываться в этой запрещенной главе?

Однажды ночью, возвращаясь в поезде домой, я не мог уснуть. Неотступная мысль сверлила мой мозг: «Должен ли я числить этот период? Должен ли я сделать это?» Я боялся сказать «да», догадываясь, что полученная дата приведет меня ко дням Христа.

Ворочаясь с боку на бок, я наконец забылся беспокойным сном. Внезапно почудилось, что кто-то произносит слова из Евангелия от Марка: «Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников» (Мк. 14:41).

Голос повторял эти слова снова и снова, и непосильным бременем они ложились на мою душу. «Сын Человеческий, Сын Человеческий, Сын Человеческий. », казалось, выстукивали колеса поезда.

Я резко поднялся и сел на постели. Что это за странное переживание, в чем его смысл? У меня снова возникло впечатление, что нужно рассчитать семидесятинедельный период, но страх не позволял этого сделать. Я знал: единственное, чего мне недостает, чтобы произвести расчет, это даты появления декрет о восстановлении Иерусалимского храма.

Спустя несколько недель, снова вернувшись в Киев, я пришел в библиотеку иешивы. Вопрос о периоде в семьдесят се мин все еще ждал ответа. Сделав вид, что сосредоточенно перелистываю книги на своем столе, я как бы невзначай обернулся сидевшему сзади Хаиму: «Когда, по-твоему, Ездра получил раз решение восстанавливать Иерусалим?» «Где-то в 460 или 450 году до н.э.», — ответил он.

«Вот оно», — сказал я себе. Быстро прибавив к этой дате 483 пророческих «дня» (или 69 «недель), я получил 30 или же 35 год н. э. Было ясно — расчеты указывают на время земной жизни Иисуса Христа. Эти цифры каждому известны. Но все это означало, что Даниил предсказал разрушение Храма и указал на Христа как на Мессию. Невозможно! Такой ответ был для меня неприемлем!

Я пытался забыть обнаруженное мною в 9-й главе Книге Даниила, но мое сознание все еще было взбудоражено. Если мои расчеты оказывались верными и это пророчество на самом деле указывало на Христа как на Мессию и предсказывало разрушение Храма, то почему тогда наши великие раввины не открыли этого? Как же Маймонид, Раши или наш великий раввин Шнеур Залман? Почему они не пришли к тому же заключению? И почему в конце концов Талмуд проклиная всякого, кто попытается рассчитать период семидесяти седмин, о котором говорится в главе 9 Книги Даниила? Создавался впечатление, что раввины, писавшие Талмуд, были достаточно проницательны, чтобы вычислить это время, иначе зачем бы им под страхом проклятия запрещать другим делать то же? Они

достаточно хорошо знали Писания, чтобы обнаружить это странное пророчество.

В один из тех тяжелых дней, когда я был подавлен множеством остающихся без ответа вопросов, мне попалась на глаза интересная маленькая книжица, выставленная на продажу в синагоге. Она называлась Юд БейтТамуз («Одиннадцатый день Тамуза», месяца, соответствовавшего июню и июлю), и повествовала о великом раввине Иосифе Ицхаке Шнеерсоне. Я решил купить ее и начал читать уже по пути в университетское общежитие.

С каждой страницей раввин Шнеерсон все более заинтересовывал меня. Сталин приговорил его к смерти, но при довольно странных обстоятельствах он неожиданно получил освобождение и разрешение на эмиграцию в США. Это произошло в 1928 году. В книге сообщалось, что Соединенные Штаты согласны были ус­тановить дипломатические отношения с СССР на условии осво­бождения Шнеерсона из тюрьмы. Это позволило покинуть СССР не только Шнеерсону, но и многим другим евреям Любавического хасидского движения.

Это таинственное событие сильнейшим образом впечатлило последователей Любавического хасидизма и самого Шнеерсо­на. Он решил посвятить оставшиеся годы жизни проповеди близ­кого пришествия Мессии. Вскоре после своего прибытия в США

Шнеерсон объявил: «Нам остается начистить пуговицы своих мун­диров, чтобы быть в полной готовности выйти навстречу своему Праведному Мессии и приветствовать Его».

Позднее, в 1941 году, когда Гитлер напал на Россию, Шне­ерсон заявил из своего дома в США: «Мессия уже здесь. «Вот, он стоит у нас за стеною» (Песни песней 2:9). В горнем мире теперь ликование, Он уже пришел; и здесь, среди нас, Он ждет от всех

Незадолго до своей смерти в 1949 году Шнеерсон снова ска­зал: «Чего ждут люди? Избавление совершается!»

Мне понравилась идея о том, что Мессия появится вскоре. И если этот добрый раввин верил в возможность Его пришествия в 1930— 1940 годах, насколько ближе пришествие должно быть в 1990-м!

Чем больше я думал об этом, тем большее волнение охваты­вало меня. Если Мессия вот-вот появится, тогда я могу обратить­ся со всеми своими вопросами, включая 7-ю и 9-ю главы Книги Даниила, к Нему Самому! Мессия, несомненно, знает истину и сумеет объяснить все эти проблемы, тяжким бременем придавив­шие мою душу.

Спустя несколько недель мое волнение переросло в настоя­щую эмоциональную лихорадку, когда в июне 1990 года иешиву посетил один приехавший из Нью-Йорка раввин. Несмотря на очень длинную бороду, он был одет во вполне современный кос­тюм, тогда как наши раввины обычно носили лапсердак. Тем не менее из-под пиджака у него виднелась кайма традиционных ор­тодоксальных цицит.

Стоя перед нами, раввин произнес приветствие, а затем зал: «Хочу передать вам нечто от нашего великого раввина Шнеерсона». Зная, что раввин Иосиф Ицхак Шнеерсон умер в году, я подумал, что наш гость имеет в виду его зятя и преемниц раввина Менахема Менделя Шнеерсона.

Гость достал письмо раввина Шнеерсона и прочел: «Что еще могу я сделать, чтобы побудить весь еврейский народ к шумному протесту, способному приблизить пришествие Мессии. теперь делайте все возможное, чтобы Мессия пришел, немедленно, здесь и сейчас».

Раввин обвел нас взглядом. «Почему раввин Шнеерсон говорит это?» — задал он вопрос. Мы молчали, так как не знает ответа. Тогда наш гость объяснил нам. что происходило внутри сидского иудаизма в США в течение прошедшего года.

Шнеерсон внимательно изучал «Танию», написанную paвином Шнеуром Залманом в конце XVIII столетия. Согласно Залману, Мессия должен был прийти и спасти верующих ев в начале второй половины VI тысячелетия (начало XVIII столетия), но к этому времени они не были найдены достойным. Однако поскольку Он не пришел в то время, то Его пришествия определенно следует ожидать перед концом текущего тысячелетия. Исходя из того, что пришествие Его неминуемо, раввин Шнеерсон особым образом занялся исследованием этой возможности.

«Третьего июня 1989 года раввин Менахем Мендель Шнеерсон заметил, что числовая ценность будущего года формирует акроним еврейских слов "это будет год чудес"»

Волнение среди присутствующих нарастало по мере того как воодушевлялся сам раввин: «И этот год, как обнаружил раввин Шнеерсон, фактически в прошлом месяце, 12 мая (1990), имеет числовой эквивалент, равнозначный еврейским словам "Это идет год, когда Я (Бог), покажу вам чудеса"» (см. Мих.7:15).

Сидящий возле меня студент вскочил со своего места. «Равви! — вскричал он. — Что же, раввин Шнеерсон имеет в виду; что Мессия придет в этом году?»

Раввин молча кивнул. Аудитория будто взорвалась. «Ура! Он скоро придет, очень скоро!» — кричали все мы. |

Это была самая прекрасная новость за всю мою жизнь. Если я понял раввина правильно, значит, Мессия придет к концу теку­щего еврейского года, в Рош Хашана, новогодний праздник в конце сентября. До Его пришествия оставалось всего три месяца!

Вся синагога гудела. «Мессия грядет!» — было на устах у каждого. В ожидании великого события многие готовились к переезду в Израиль, в том числе и двое моих ближайших друзей в синагоге: Хаим и его жена Эстер, а так же Нафтали со всем семейством, не исключая родителей, родных двоюродных братьев и сестер, тетушек и дядей.

25 июля весь класс иешивы собрался на центральном киевском вокзале для прощания с Нафтали, Хаимом и их мишпухами (семьями). Для меня это был грустный день. Эти двое ребят был моими единственными близкими друзьями в иешиве. Только ними я мог открыто говорить и делиться своими переживаниям. Там, на вокзале, Хаим подошел и в последний раз обнял меня. «Не унывай, — сказал он, — Мессия вот-вот придет. Мы немедленно сообщим тебе, когда это случится, да ты и сам сразу же узнаешь, потому что такого события еще не бывало за всю историю земли!»

Я не сомневался в том, что он прав. Всего через несколько недель мы увидим нашего Мессию! Это наполняло меня огромно надеждой и смягчало боль прощания с двумя добрыми друзьями.

А через несколько дней после их отъезда напряженность на Среднем Востоке достигла своего апогея: Саддам Хусейн захватил Кувейт. Называя Ирак Вавилоном, а себя Навуходоносором он возмечтал построить мощную «Вавилонскую империю».

В синагогу пришло еще одно письмо от раввина Шнеерсона: «Время Мессии действительно при дверях!» — писал он, и никто не сомневался в справедливости его слов. Иракские ракеты нацелились на Израиль. Мы были полны уверенности, что вот-вот Мессия придет избавить Свой народ. Я явственно пред­ставлял себе, как рушится огромный золотой купол третьей по значению мусульманской святыни — мечети, стоящей на том са­мом месте, где когда-то был Храм, и наступают дни, когда истин­ный народ Божий возносит молитвы на том самом месте, где не­когда стоял святой Храм, а не скорбит у Западной стены плача.

Несмотря на увлеченность всем происходящим и ожидае­мым, я не забыл о своих христианских друзьях и по-прежнему посещал их собрания в общежитии. Во время одной из таких встреч я поднялся со своего места и сказал: «Друзья мои, сегод­ня совершаются великие эсхатологические события. Обратите

внимание, что сообщают средства массовой информации. Ирак называет себя «новым Вавилоном». Я уверен, что нечто действи­тельно великое произойдет с этим миром в течение следующих нескольких недель».

После собрания я отправился с Толиком на вечернее бого­служение в адвентистскую церковь. Мне нравилось посещать эти богослужения, на которых нередко говорилось о важности суб­боты. Кроме того, я любил общаться с появившимися там у меня друзьями и с Сергеем, пастором церкви.

В автобусе я обернулся к Толику:

— Послушай, мне надо сказать тебе что-то очень важное.

— Что случилось? — встревожился Толик.

— Помнишь наш разговор о 9-й главе Книги Даниила, пророчество о

— Так вот, у меня до сих пор нет ответа на него, но раввин Менахем Мендель Шнеерсон говорит, что Мессия придет ско­ро, действительно скоро. В одном из наших еврейских ком­ментариев утверждается, что время Мессии откроется тогда, когда царь персидский будет раздражать царя арабского (Ялкут

Шимони, т. 2, отд. 449).

Теперь смотри, куда направляются иракские войска. Ведь они идут в Кувейт, Аравию? Это пророчество исполняется! Вот увидишь, всего через месяц, прежде чем наступит Рош Ханш я встречу своего Мессию, и ты поймешь, что ошибался! По крайней мере ты сможешь спросить у Него, приходил ли Он сюда прежде! И я не сомневаюсь, что Он объяснит этот загадочный отрывок из 9-й главы Книги Даниила.

Толик слушал меня молча, с улыбкой. Конечно, он не верит мне. Но чем очевиднее его сомнения, тем сильнее жаждал я наступления того дня, когда Мессия действительно появится и смогу ворваться в комнату Толика и воскликнуть: «Вот, Он пришел, а ты не верил мне! Он уже в Иерусалиме! Включи телевизор и увидишь Мессию в окружении толпы на Храмовой горе!»

Прошел месяц. С каждым днем приближения Рош Хашана мое сердце билось сильнее в ожидании великого события. Ситуация в Персидском заливе становилась все напряж

Источник:

mykonspekts.ru

Новый завет господа нашего Иисуса Христа в городе Новокузнецк

В этом каталоге вы всегда сможете найти Новый завет господа нашего Иисуса Христа по доступной цене, сравнить цены, а также посмотреть другие книги в категории Книги. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Доставка товара выполняется в любой населённый пункт России, например: Новокузнецк, Кемерово, Брянск.