Каталог книг

Ева Брайт Необычная

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Мой выбор – жить сердцем. Осознанно, вне времени и пространства. Смотреть вокруг широко открытыми глазами; внимательно наблюдать со стороны или бесстрашно погружаться в гущу событий. Не делить мир на свет и тьму, а просто ощущать его кожей, непрерывно чувствуя дыхание Вселенной. Впускать в свои будни чудеса и сказки с лёгкостью и восторгом. Познавать Любовь во всех её смыслах, принимать все её проявления. Это удивительное волшебство – жить своим сердцем.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Ева Брайт Необычная Ева Брайт Необычная 100 р. litres.ru В магазин >>
Шлейка для собак ДАРЭЛЛ Ева Брайт быстросъёмная мини мягкая кожа, 20-28смх30-40см, рыжая Шлейка для собак ДАРЭЛЛ Ева Брайт быстросъёмная мини мягкая кожа, 20-28смх30-40см, рыжая 1280 р. bethowen.ru В магазин >>
Шлейка для собак ДАРЭЛЛ Ева Брайт быстросъёмная мини мягкая кожа, 20-28смх30-40см, коричневая Шлейка для собак ДАРЭЛЛ Ева Брайт быстросъёмная мини мягкая кожа, 20-28смх30-40см, коричневая 1280 р. bethowen.ru В магазин >>
Шлейка для собак ДАРЭЛЛ Ева Брайт быстросъёмная мини мягкая кожа, 24-32смх34-44см, рыжая Шлейка для собак ДАРЭЛЛ Ева Брайт быстросъёмная мини мягкая кожа, 24-32смх34-44см, рыжая 1210 р. bethowen.ru В магазин >>
Шлейка для собак ДАРЭЛЛ Ева Брайт быстросъёмная мини мягкая кожа, 24-32смх34-44см, коричневая Шлейка для собак ДАРЭЛЛ Ева Брайт быстросъёмная мини мягкая кожа, 24-32смх34-44см, коричневая 1210 р. bethowen.ru В магазин >>
Шлейка для собак ДАРЭЛЛ Ева Брайт быстросъёмная мини мягкая кожа, 20-28смх30-40см, красная Шлейка для собак ДАРЭЛЛ Ева Брайт быстросъёмная мини мягкая кожа, 20-28смх30-40см, красная 1280 р. bethowen.ru В магазин >>
Диван еврокнижка Брайт Диван еврокнижка Брайт 17900 р. mebel-top.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Ева Брайт Необычная

LITMIR.BIZ Популярные Наши рекомендации ТОП просматриваемых книг сайта: Необычная. Ева Брайт Информация о произведении:

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вдох. Поворот головы направо.

Улыбайтесь, мисс! Реверанс. Поклон.

Вот он – ваш демон, ваша отрава,

Причина всех ваших несчастий – он!

Улыбайтесь, мисс, а дрожащие руки

За спину спрячьте, он не поймёт

То, что любим он – ваша заслуга,

Вы же всё бьётесь рыбкой об лёд,

Храбро за ним и в огонь, и в воду,

Всюду стремитесь его оправдать,

А для него дороже свободы

Нет ничего. Такая беда!

Ради него вы сегодня в Париже

Кружевная вуаль, дорогущий шёлк.

Он как и прежде: ни дальше, ни ближе

И с вами ему и без вас хорошо!

Жизнь ваша, мисс, с завидным упорством

Напоминает прокисший бурбон.

Обречена – чисто женское свойство.

Мам, мне уже давно не больно и не страшно,

Я не смотрю в будущее, не помню вчерашнее,

С семьёй не сложилось, муж оказался слабым.

Брак как незамкнутая кривая, как парабола.

Они здорово отвлекают от серой реальности,

Не волнуйся, мам!

Я у тебя всегда была – девочка со странностями,

Ещё бы похудеть к лету и внуков тебе родить —

Научиться справляться с весенней тахикардией,

На Бога не гневлюсь, не прошу у него милости,

Он всё видит, всё знает. Мам, я по справедливости

До сих пор во мне неземное зло мерно точит когти и щерит пасть, но всё чаще слышу я тихий зов: «Я тебе, малышка, не дам упасть!

Не реви, не скрещивай пальцы рук, не криви в язвительном смехе губ. Я старею, я глух уже и близорук, но с тобой никогда не бывал я груб. Ты, моя малышка, иди на свет. Ты же шла, я видел! Ну, что стряслось?! Я с рождения дал тебе иммунитет против ненависти. Ты мне косячить брось!

Что ты встала как столб соляной? Смотри! Всё вокруг тебя движется и течёт. Все вокруг мечтатели и бунтари, ты же душу закрыла на переучёт. Что за выдумки про неземное зло? Лень, ты помнишь, это смертельный грех! Ну, признайся, чуть-чуть не туда занесло, шла же вроде ты ровно не вниз, а вверх…

Что не грузится счастье, процентов ноль? Под лежачий камень вода ни-ни. Ну, шагай тихонечко и не ной, я прошу заранее: извини!» И даёт мне такого пинка под зад! Ой, простите, под попу – интеллигент! Я иду, зажмурив свои глаза.

Да! Пинок самый лучший его аргумент!

День как-то в общем не задался с утра:

Встала не с той ноги, уронила чашку;

Вышла, откинув полог цветного шатра,

Гадкий койот за рекою воет протяжно.

Холодно мне. Укутываюсь в туман.

Длинные дни. Я между Правью и Навью1.

Где-то вдали подвывает койоту имам.

Я всё тоскую и о тебе вспоминаю.

Щедро отсыпала память счастливых дат,

Вечность глядит на меня уныло и строго.

Помнишь дорогу в дивный, чудесный сад?

Мы тогда чтили нашего общего Бога…

Как он сердился! Топал ногами, кричал,

Ангелы мерзко хихикали нас провожая.

Первенец был в страшном грехе зачат,

В муках его под слёзы твои рожала.

Одумались. Чтили законы, учили иврит

После божественной, смачной такой оплеухи.

На днях про тебя спросила у тёмной Лилит,

Она отмахнулась как от назойливой мухи.

Ты же любил меня, Адам! Где ты теперь?

Возле креста Иисуса валялся череп.

Люди сказали что твой. Я не поверила

«Жив!» – Говорил Иисус на Тайной Вечере.

Два из четырёх миров в славянской мифологии. Правь – мир богов, Навь – мир духов.

Источник:

litmir.biz

Ева Брайт

Ева Брайт - Необычная

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Описание книги "Необычная"

Описание и краткое содержание "Необычная" читать бесплатно онлайн.

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вдох. Поворот головы направо.

Улыбайтесь, мисс! Реверанс. Поклон.

Вот он – ваш демон, ваша отрава,

Причина всех ваших несчастий – он!

Улыбайтесь, мисс, а дрожащие руки

За спину спрячьте, он не поймёт

То, что любим он – ваша заслуга,

Вы же всё бьётесь рыбкой об лёд,

Храбро за ним и в огонь, и в воду,

Всюду стремитесь его оправдать,

А для него дороже свободы

Нет ничего. Такая беда!

Ради него вы сегодня в Париже

Кружевная вуаль, дорогущий шёлк.

Он как и прежде: ни дальше, ни ближе

И с вами ему и без вас хорошо!

Жизнь ваша, мисс, с завидным упорством

Напоминает прокисший бурбон.

Обречена – чисто женское свойство.

Мам, мне уже давно не больно и не страшно,

Я не смотрю в будущее, не помню вчерашнее,

С семьёй не сложилось, муж оказался слабым.

Брак как незамкнутая кривая, как парабола.

Они здорово отвлекают от серой реальности,

Не волнуйся, мам!

Я у тебя всегда была – девочка со странностями,

Ещё бы похудеть к лету и внуков тебе родить —

Научиться справляться с весенней тахикардией,

На Бога не гневлюсь, не прошу у него милости,

Он всё видит, всё знает. Мам, я по справедливости

До сих пор во мне неземное зло мерно точит когти и щерит пасть, но всё чаще слышу я тихий зов: «Я тебе, малышка, не дам упасть!

Не реви, не скрещивай пальцы рук, не криви в язвительном смехе губ. Я старею, я глух уже и близорук, но с тобой никогда не бывал я груб. Ты, моя малышка, иди на свет. Ты же шла, я видел! Ну, что стряслось?! Я с рождения дал тебе иммунитет против ненависти. Ты мне косячить брось!

Что ты встала как столб соляной? Смотри! Всё вокруг тебя движется и течёт. Все вокруг мечтатели и бунтари, ты же душу закрыла на переучёт. Что за выдумки про неземное зло? Лень, ты помнишь, это смертельный грех! Ну, признайся, чуть-чуть не туда занесло, шла же вроде ты ровно не вниз, а вверх…

Что не грузится счастье, процентов ноль? Под лежачий камень вода ни-ни. Ну, шагай тихонечко и не ной, я прошу заранее: извини!» И даёт мне такого пинка под зад! Ой, простите, под попу – интеллигент! Я иду, зажмурив свои глаза.

Да! Пинок самый лучший его аргумент!

День как-то в общем не задался с утра:

Встала не с той ноги, уронила чашку;

Вышла, откинув полог цветного шатра,

Гадкий койот за рекою воет протяжно.

Холодно мне. Укутываюсь в туман.

Длинные дни. Я между Правью и Навью1.

Где-то вдали подвывает койоту имам.

Я всё тоскую и о тебе вспоминаю.

Щедро отсыпала память счастливых дат,

Вечность глядит на меня уныло и строго.

Помнишь дорогу в дивный, чудесный сад?

Мы тогда чтили нашего общего Бога…

Как он сердился! Топал ногами, кричал,

Ангелы мерзко хихикали нас провожая.

Первенец был в страшном грехе зачат,

В муках его под слёзы твои рожала.

Одумались. Чтили законы, учили иврит

После божественной, смачной такой оплеухи.

На днях про тебя спросила у тёмной Лилит,

Она отмахнулась как от назойливой мухи.

Ты же любил меня, Адам! Где ты теперь?

Возле креста Иисуса валялся череп.

Люди сказали что твой. Я не поверила

«Жив!» – Говорил Иисус на Тайной Вечере.

Я бы нашла тебя, только вот вещих нет

В нашем краю, да и я давно не колдую.

Вспомнишь меня по шраму на левой щеке.

Как же там? Бьют по одной подставляй другую.

Сумрак сгущается. Выпадет ночью роса…

Гадкий койот приползает, садится рядом,

Лижет мне руки, преданно смотрит в глаза.

Каждую долгую ночь!

Мои глаза – это океан, в котором отражаются мои сны. (Яп.)

Я всё время путаю параллели с меридианами,

Мои мысли бывают тщеславны и не честны.

Я не знаю, а стоит ли мне заглядывать в океан,

Чтоб увидеть твои беспокойные, смутные сны?

Чтобы ящик Пандоры открыть на свой страх и риск

И найти там надежду, свернувшуюся клубком.

Хлипкий тёплый комок, как рыбонька серебристый,

С еле видимой надписью на спине: «Paradise.com»

Я всё время внутри, в самом центре земного ядра,

Мне до снов твоих дальше далёкого. Я стою,

Окруженная пламенем, созданная из ребра

Твоего. А душа изъедена льдом как коростою.

Стонет бедная от глубоких, бесчисленных ран,

Нанесённых копьём с громким именем:

Мне нельзя наверх, но зовёт меня твой океан

В беспокойные, смутные сны. Ты же ждёшь?

Меня начинает трясти от несправедливости,

На сотом ударе кнута появляется паника.

Ну, сколько обычная женщина может вынести?

Эй, Боженька, хватит! Где мои сладкие пряники?

Опутано бедное сердце стальными веригами,

Но я не отшельник! Фу, Боженька, как нелогично!

А на плечах ангел с чёртом смеются и прыгают:

«Терпи, наша девочка, ты же у нас – необычная!»

Этот мир не жестокий, что ты! Тебе показалось.

Положи мне голову на плечо.

По-весеннему солнышко припечёт,

Прогоняя боли, обиды, усталость.

Нам для счастья что нужно с тобой ещё?

Твои рожки прочнее лучшей дамасской стали,

Ты силён, хоть по сути ещё дитя.

Даже двадцать тысячелетий спустя

Я любить тебя, мальчик, не перестану.

Да простят меня боги, что крыльями шелестят

Над тобою и мною, кружат в этот миг волшебный,

Удивлённо разглядывая двоих:

Одиноких, потерянных и ничьих,

Но приросших друг к другу крепко – душа к душе.

Даже ветер-буян засмотрелся на нас, притих.

Я прошу об одном: ни о чём не жалей, мой хороший!

Можно жить без компаса, точных карт.

В каждой точке времени – новый старт.

У таких как мы нет ни будущего, нет ни прошлого.

Только «Здесь и Сейчас» и свободный бродяга-март.

Это лето дождями радует. Строю ковчег,

Собираю тварей по парам, пою псалмы.

Дружишь с ветром? Ты безусловно мой человек.

Проходи, будешь званым гостем моей тюрьмы.

Посмотри на моих зверей, только не корми,

Не давай им из рук своих хлеба, воды живой.

Распадётся на части хрупкий и шаткий мир

В миг, когда эти звери решат пойти за тобой.

У меня за спиною две жизни и два крыла,

У тебя же в три раза больше. А ты не знал

Что бывают обманчивы образы в зеркалах?

И порой мы веками блуждаем среди зеркал.

Нет бы внутрь себя заглянуть и увидеть суть —

Первозданную красоту свободной души.

И понятнее станет куда твой направлен путь,

И каких предстоит достигнуть тебе вершин.

Ветер песню затянет, поможет идти вперёд.

Только… Очень прошу не оглядывайся на шум.

Мои звери всегда искали того, кто идёт.

Смотрят вслед тебе и скулят.

Всё будет иначе

Всё будет иначе, когда ты встретишь другую,

Красивей, моложе, с тёмными волосами

Мне ничего не скажешь, я сердцем почую:

Время ушло. И в свои ледяные сани

Сяду, направив коней почему-то влево

Так неумело, несмело, словно провалы

В памяти там, где я ещё Королева

Гордая, пусть не всесильная, но права.

Ты сделаешь вид, что любви моей не заметил,

Я сделаю вид, что мне нравится быть одной.

Впервые совру за тысячу честных столетий,

Так легче заставить себя вернуться домой.

Заставить себя поверить, что всё в порядке,

Превозмогая звериную, страшную боль и

Дрогнет рука над старой, измятой тетрадкой

Вместо «Герой» напишет, смирившись —

Всё будет иначе. С Гердою ты своею,

Будешь меня навещать по выходным.

А я, улыбаясь, по-королевски, посмею

В лицо выдыхать ей удушливый, горький дым.

Шепнешь с укоризной: «Ты куришь всё так же много..

Завязывай, крошка, ты ж в будущем чья-то мать».

Подумаю: «Милый, любимый, побойся Бога!

Имеешь ли право теперь ты меня ругать?»

Дрожью горячей касания твои по венам,

Когда отлучится Герда попудрить нос.

Чёрт! Снова моя ты одна большая Вселенная,

Дыханьем своим прогоняешь крепкий мороз…

И скатертью вам, устилая из замка дорогу,

Последнюю строчку в старой тетрадке сотру,

Оставлю открытыми двери, без эпилога.

Брат не целует в губы свою сестру.

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.

Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Необычная"

Книги похожие на "Необычная" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Все книги автора Ева Брайт

Ева Брайт - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Ева Брайт - Необычная"

Отзывы читателей о книге "Необычная", комментарии и мнения людей о произведении.

Вы можете направить вашу жалобу на или заполнить форму обратной связи.

Источник:

www.libfox.ru

Брайт Ева

Необычная

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Улыбайтесь, мисс! Реверанс. Поклон.

Вот он – ваш демон, ваша отрава,

Причина всех ваших несчастий – он!

Улыбайтесь, мисс, а дрожащие руки

За спину спрячьте, он не поймёт

То, что любим он – ваша заслуга,

Вы же всё бьётесь рыбкой об лёд,

Храбро за ним и в огонь, и в воду,

Всюду стремитесь его оправдать,

А для него дороже свободы

Нет ничего. Такая беда!

Ради него вы сегодня в Париже

Кружевная вуаль, дорогущий шёлк.

Он как и прежде: ни дальше, ни ближе

И с вами ему и без вас хорошо!

Жизнь ваша, мисс, с завидным упорством

Напоминает прокисший бурбон.

Обречена – чисто женское свойство.

На своей оси

Я не смотрю в будущее, не помню вчерашнее,

С семьёй не сложилось, муж оказался слабым.

Брак как незамкнутая кривая, как парабола.

Они здорово отвлекают от серой реальности,

Не волнуйся, мам!

Я у тебя всегда была – девочка со странностями,

Ещё бы похудеть к лету и внуков тебе родить —

Научиться справляться с весенней тахикардией,

На Бога не гневлюсь, не прошу у него милости,

Он всё видит, всё знает. Мам, я по справедливости

Божья благодать

Не реви, не скрещивай пальцы рук, не криви в язвительном смехе губ. Я старею, я глух уже и близорук, но с тобой никогда не бывал я груб. Ты, моя малышка, иди на свет. Ты же шла, я видел! Ну, что стряслось?! Я с рождения дал тебе иммунитет против ненависти. Ты мне косячить брось!

Что ты встала как столб соляной? Смотри! Всё вокруг тебя движется и течёт. Все вокруг мечтатели и бунтари, ты же душу закрыла на переучёт. Что за выдумки про неземное зло? Лень, ты помнишь, это смертельный грех! Ну, признайся, чуть-чуть не туда занесло, шла же вроде ты ровно не вниз, а вверх…

Что не грузится счастье, процентов ноль? Под лежачий камень вода ни-ни. Ну, шагай тихонечко и не ной, я прошу заранее: извини!» И даёт мне такого пинка под зад! Ой, простите, под попу – интеллигент! Я иду, зажмурив свои глаза.

Да! Пинок самый лучший его аргумент!

Найди меня

Встала не с той ноги, уронила чашку;

Вышла, откинув полог цветного шатра,

Гадкий койот за рекою воет протяжно.

Длинные дни. Я между Правью и Навью.

Где-то вдали подвывает койоту имам.

Я всё тоскую и о тебе вспоминаю.

Вечность глядит на меня уныло и строго.

Помнишь дорогу в дивный, чудесный сад?

Мы тогда чтили нашего общего Бога…

Ангелы мерзко хихикали нас провожая.

Первенец был в страшном грехе зачат,

В муках его под слёзы твои рожала.

После божественной, смачной такой оплеухи.

На днях про тебя спросила у тёмной Лилит,

Она отмахнулась как от назойливой мухи.

Возле креста Иисуса валялся череп.

Люди сказали что твой. Я не поверила

«Жив!» – Говорил Иисус на Тайной Вечере.

В нашем краю, да и я давно не колдую.

Вспомнишь меня по шраму на левой щеке.

Как же там? Бьют по одной подставляй другую.

Гадкий койот приползает, садится рядом,

Лижет мне руки, преданно смотрит в глаза.

Каждую долгую ночь!

Мои глаза – это океан, в котором отражаются мои сны. (Яп.)

Я всё время путаю параллели с меридианами,

Мои мысли бывают тщеславны и не честны.

Я не знаю, а стоит ли мне заглядывать в океан,

Чтоб увидеть твои беспокойные, смутные сны?

И найти там надежду, свернувшуюся клубком.

Хлипкий тёплый комок, как рыбонька серебристый,

С еле видимой надписью на спине: «Paradise.com»

Мне до снов твоих дальше далёкого. Я стою,

Окруженная пламенем, созданная из ребра

Твоего. А душа изъедена льдом как коростою.

Нанесённых копьём с громким именем:

Мне нельзя наверх, но зовёт меня твой океан

В беспокойные, смутные сны. Ты же ждёшь?

На сотом ударе кнута появляется паника.

Ну, сколько обычная женщина может вынести?

Эй, Боженька, хватит! Где мои сладкие пряники?

Но я не отшельник! Фу, Боженька, как нелогично!

А на плечах ангел с чёртом смеются и прыгают:

«Терпи, наша девочка, ты же у нас – необычная!»

Положи мне голову на плечо.

По-весеннему солнышко припечёт,

Прогоняя боли, обиды, усталость.

Нам для счастья что нужно с тобой ещё?

Ты силён, хоть по сути ещё дитя.

Даже двадцать тысячелетий спустя

Я любить тебя, мальчик, не перестану.

Да простят меня боги, что крыльями шелестят

Удивлённо разглядывая двоих:

Одиноких, потерянных и ничьих,

Но приросших друг к другу крепко – душа к душе.

Даже ветер-буян засмотрелся на нас, притих.

Можно жить без компаса, точных карт.

В каждой точке времени – новый старт.

У таких как мы нет ни будущего, нет ни прошлого.

Только «Здесь и Сейчас» и свободный бродяга-март.

Собираю тварей по парам, пою псалмы.

Дружишь с ветром? Ты безусловно мой человек.

Проходи, будешь званым гостем моей тюрьмы.

Не давай им из рук своих хлеба, воды живой.

Распадётся на части хрупкий и шаткий мир

В миг, когда эти звери решат пойти за тобой.

У тебя же в три раза больше. А ты не знал

Что бывают обманчивы образы в зеркалах?

И порой мы веками блуждаем среди зеркал.

Первозданную красоту свободной души.

И понятнее станет куда твой направлен путь,

И каких предстоит достигнуть тебе вершин.

Только… Очень прошу не оглядывайся на шум.

Мои звери всегда искали того, кто идёт.

Смотрят вслед тебе и скулят.

Всё будет иначе

Красивей, моложе, с тёмными волосами

Мне ничего не скажешь, я сердцем почую:

Время ушло. И в свои ледяные сани

Так неумело, несмело, словно провалы

В памяти там, где я ещё Королева

Гордая, пусть не всесильная, но права.

Я сделаю вид, что мне нравится быть одной.

Впервые совру за тысячу честных столетий,

Так легче заставить себя вернуться домой.

Превозмогая звериную, страшную боль и

Дрогнет рука над старой, измятой тетрадкой

Вместо «Герой» напишет, смирившись —

Будешь меня навещать по выходным.

А я, улыбаясь, по-королевски, посмею

В лицо выдыхать ей удушливый, горький дым.

Завязывай, крошка, ты ж в будущем чья-то мать».

Подумаю: «Милый, любимый, побойся Бога!

Имеешь ли право теперь ты меня ругать?»

Когда отлучится Герда попудрить нос.

Чёрт! Снова моя ты одна большая Вселенная,

Дыханьем своим прогоняешь крепкий мороз…

Последнюю строчку в старой тетрадке сотру,

Оставлю открытыми двери, без эпилога.

Брат не целует в губы свою сестру.

Ритмично трудятся в сердце девичьем,

Разбивают лёд столетних оков,

Попутно складывая слово: «вечность»

В моей груди… Я таю, Кай!

Look… Я уже не такая холодная,

Не такая жёсткая, непререкаемая,

Without lie. Выходит свободно

Воздух из лёгких фонтаном любви.

Tell me, ты чувствуешь? Без компромисса

Не представляешь

Врезается лепестками в мой костный мозг,

Кровью смывая прошлое: этих и тех,

Им до тебя как Босху до Бога. Босх

Конечно, обидится. Кто я такая, чтоб

Вешать неизмеримые ярлыки?

Тает последний, самый живучий сугроб,

Ещё не весна, но тает всему вопреки.

А на разрезе алые лепестки

Бледную кожу туго вгоняют в контраст,

«Звёздочкой» тру с непривычки свои виски,

Такая любовь случается только раз

И навсегда. Безнадёжна – диагноз прост.

Но совершенно нет грусти и нет стыда.

Ставлю печать у самого сердца: «no frost».

Это такая редкость, малыш, когда

Плюёт через левое вслед своему февралю

Снежная леди, забив на приличный стаж.

Ты не представляешь как я тебя люблю,

Ты не представляешь,

Не представляешь даже…

Поэты тебя обожают в весну запихивать

И сказочки мне про тебя до сих пор толкают.

У меня же /ты в курсе/ стойкая стихозависимость.

Знаешь ли ты, что поэты про нас придумали?

Я вся такая несчастная, я сдалась

И подарила тебя этой Герде, девочке-дуре.

Долго страдала и мучилась в пустоте,

Так и состарилась где-то в сугробе бедная.

Вы нарожали с девочкой кучу детей,

Ты превратился в мрачного домоседа.

Можешь поверить в такое, мой милый Кай?

Взяли и нашу историю всю исковеркали!

Пожимаю плечами, громко вздыхаю, зеваю

И рукавом протираю волшебное зеркало…

Так относиться к сказкам чужим небрежно?

Я научилась не таять от страстных речей,

Имя сменила, теперь я больше не Снежная,

Но всё ещё Королева. А, нет – Богиня!

Не получилось скрыть от людей величие,

Так выпирает, что, Господи, помоги!

Только всё это /ты помнишь?/ мне безразлично.

Молчит, никогда не спорит со мной, не ссорится.

Улыбка застыла на бледно-синюшных губах,

Восемь веков он в плену у меня – негодницы.

Солнце на прочность сдаёт каждый день экзамены.

Ты меня любишь, мой мальчик? Я жду ответ

Восемь веков. Тишина мне в наказание.

За то, что банально рифмуется с его именем.

Господи, дай мне тихонько сойти с ума!

Герда, закрой окно! Слишком холодно, милая…

Экзистенциальный эксцесс

В среду, примерно в пять вечера.

Стоит одна – недоверчивая.

И на тебя исподлобья глядит,

Дыру прожигая на свитере.

Это особый женский подвид,

Редкая, твёрдая литера.

Минус сто двадцать, попробуй согреть —

Не потеплеет даже на треть

Глаз колдовская бездна.

Что же ты, что ты напротив застыл?

Ты так не любишь сложности.

Женщины – нежный, приятный тыл,

Но у тебя под кожей

Этот экзистенциальный эксцесс —

В среду, примерно в пять вечера.

«Скажи, когда надумаешь уйти…»

На поиски совсем иной любви.

Не говори мне: «Милая, прости».

Не упрекай себя и не вини.

Что в сердце я твоём живу всегда,

В укромном месте без предательства и лжи.

И что ты не позволишь мне страдать.

Я буду радоваться, если ты найдёшь

Свою любовь, пресытившись моей,

Но я приду, когда ты позовёшь.

Слова с тобой нам будут не нужны

Я рядом, заглушающая тьму —

Влюблённая богиня тишины.

Никогда не покину

Ночь внезапно двоих крепко, сладко обнимет.

Мой вопрос нерешённый: «Останешься может?»

Твой ответ: «Я тебя никогда не покину».

Прорываясь сквозь снов километры…

Никого нет на свете дороже и ближе.

Твоя кожа нежнее шёлка и фетра

Идеально подходит к губам моим… Спи же,

Мой капризный король, мой северный ветер,

Светлый ангел, так трепетно мною любимый.

Поцелую украдкой в плечо на рассвете

И шепну: «Я тебя никогда не покину».

Хватит, я и так уже стала похожа на ведьму!

Ты приличная сволочь, правда местами глупый где-то;

Золото меняешь на никчёмную медь. Ну

Ты подумай сам: я не должна страдать вечно

И всё из-за твоих постыдных, нелепых капризов.

Я же девочка, а девочек, милый, надо беречь.

А не бросать им в лицо такой бессердечный вызов:

«Мол, давай, действуй, подруга, меняй пространство!

И если мне понравится, ты получишь свой сладкий

А я не люблю несправедливость, грубость и хамство.

Я люблю, когда любят меня… Так имей же совесть!

Заткнись и просто тупо, молча иди дальше:

Куда хочешь, с кем хочешь, только забудь моё имя.

Ты не должен мне ничего ни сейчас, ни раньше

Лишь за то, что когда-то я знала тебя другим.

Помню, тебе не нравилось это слово.

Отлично от чего или кого? Мне лично

Кажется, что к новой любви готова

Моя хромая душа. Испуганно, удивлённо

Ищет тебя в себе и не находит.

Выжжен кусок железом калёным

В том месте где ты был. Я не знаю, вроде

Не я это сделала. Кто же? Кто же?

Может друзья мои гомонаправленные?

Может быть дождь? Но теперь ты прошлое,

Злись на меня – ты имеешь право,

Но лишь до полуночи. Время пошло.

У тебя есть шанс захлебнуться ядом.

Но ты не такой и от этого тошно,

Лучше б ты был исчадием ада,

А не праведным ангелом! Тише. Тише.

Я не какая-нибудь там еретичка!

Просто хотела сказать тебе, слышишь?

Бывший муж

Неспокойно ему жилось со мной в одном городе,

Переехал, чтоб, не дай Бог, свою милую Дженни

Повстречать и туго молчать, не найдя общих тем.

Под Рязанью где-то, я точно не знаю, не спрашивала.

Мне вот как-то, ну, параллельно совсем, до лампочки!

Вспоминаю о нём – мысли кислые, как простокваша.

Он мне: «Солнышко!» Я ему: «Свет ты мой, Колечка!»

Я сижу и альбом наш свадебный перелистываю.

По нему я скучаю? А, знаете, нет.

Мой индиго

Вдох и последние рухнут границы.

Где же ты, ангел – души моей праздник,

Где ты? Ищу среди тысячи лиц.

Тебя нахожу и снова теряю.

Где ты, мой чуткий ребёнок-индиго?

Вдруг в следующей жизни тебя не узнаю?

Волосы больше твои не взъерошу,

Нежно шепнув: «Мой индиго, ты рядом».

Светом, лаская твой свет осторожно.

Дай же мне, дай своё честное слово!

Что в следующей жизни ты скажешь мне:

Если случайно встретимся снова.

По снам твоим, по душе твоей,

По лысенькой голове.

Я нежно тебя и ласково

Музой своей называю,

Я жду тебя, жду, любимая,

А ты пропадаешь в Москве.

О, как я хочу, чтоб ты плакала

От стрел любви, от оков любви

В сознанье прийти не могла!

Чтоб чувства порвали напрочь

Твои сердечные клапаны,

Чтоб ты приползла на коленях

В поисках капли тепла.

И чувствами душу наполнила,

И я бы тебе рассказала

Про ангельский опыт любви.

Как важно, как нужно, глупая,

Чтоб ты радость света вспомнила,

Но я не учитель.

Поэтому сама свои клапаны рви.

Нежными переливами вползает в мой сонный город

И запах. Не какой-то там дурацкий Hugo Boss,

Запах моря… И если бы нашёлся малейший повод

Раздвинуть пространство, я стала бы самым синим,

Бескрайним, до нереальности ласковым океаном,

И волны мои на руках бы тебя носили,

И ты б забывал обо всём, впадая в нирвану…

Да, да, королева льда захотела стать океаном:

С течением тёплым, ровным, упругим, гибким.

Улыбайся мой маленький, красивый Paulo,

Для меня ты – самая любимая рыбка!

Там ждут и безмерно любят.

Закрой мне глаза рукой,

Никто тебя не осудит.

Которые вне пространства,

Вне времени, вне систем,

Без прихотей и коварства.

Уходим не оглянувшись…

Ну, где тут у вас астрал?

Примите двоих заблудших.

И мягкий голос во мгле:

«Вы знаете очень много,

Создайте дом на земле».

«Маленький мой! Я читаю твой twitter…»

Сердце моё устало ворчит,

В сердце моём рана открыта.

Её ковыряю, а надо лечить.

В уютном аквариуме золотом?

Дыхание мира тревожно и зыбко,

Но я понимаю, что будет потом.

Как в двух словах уместить свою боль:

Написал. Не понравилось. Тут же исправишь.

А чувства – их просто сбривают «под ноль».

Она очень хочет вернуться домой.

Туда, где свет незапятнанный – белый.

Ей так одиноко, маленький мой!

Твой Питер

Не стану писать смс и звонить.

Странно и пусто внутри. Замечаю,

Что начала ненавидеть твой Питер.

Он встретит тебя полусонный, вальяжный.

По-зимнему как-то так строго обнимет,

И северный ветер промозглый и влажный

Сорвёт с губ твоих моё хрупкое имя.

Размажет по стенам святым Эрмитажа,

А ты, не заметив, пройдёшь мимо.

Весёлый пройдёшь, наслаждаясь пейзажами,

Города древнего, всеми любимого.

И вдруг на Мосту Поцелуев ты вспомнишь

О розовой Фее из приторной сказки,

Которая ждёт. И от холода вздрогнешь,

Захочешь тепла, тихой нежности, ласки.

Любовь? Не любовь, но уже привязался

К её заморочкам и жёсткой постели,

И, кажется, с ней навсегда бы остался,

А не навещал, по ночам, раз в неделю.

Но в сказке моей ты упрямый и гордый

Герой, что пропитан свободой и страстью.

Бог грома и бурь Скандинавских фьордов

И чары мои над тобою не властны…

Малыш, надевай потеплее свитер,

А я пару дней в ожидании буду

По-детски, смешно ненавидеть Питер.

Оно никогда не покроется льдами,

Не будет плеваться солью и спорить,

А примет такими как есть. С годами

Мне стало трудней загораться азартом,

Страшусь как монашка на ложе Прокруста,

А надо открыть в гугл хроме бы карту

И пальчиком ткнуть наугад. Мои чувства —

Тяжёлые, гладкие, влажные камни,

Которые лижут горячие волны

Желаний твоих. Я хочу плавниками

Срастись с тобой. Слышишь, меня?

Ты слышишь, как сердце серьёзной леди

Бьётся с твоим в тактичном миноре,

Бери меня за руку и уедем.

Вдвоём. Навсегда. На Чёрное Море.

Ты мне даёшь с лихвой, даже больше меры.

В сердце турбин самолётных неясный шум,

Господи, ты же поможешь? Я в тебя верю.

И высоко. В чреве стотонной птицы

С дивным названием: «боинг». А я обнять

Крепко его хочу и не торопиться

Руки свои разжать… Замедляют бег

Часики на стене, растянув минуты.

Господи, это ведь не смертельный грех

Так вот своей любовью его окутывать?

Здесь на земле у меня достаточно силы

Его уберечь. Я тебя прошу об одном:

Господи, ты береги его в небе синем!

Где то там, в уголке твоего сердца, у тебя есть я.

Иногда зудит так, что не остановишь.

У которой в глазах боль дышит. А помнишь?

Как я утыкалась носом в твой грудной позвонок пятый

Во сне? И на кухне волнительный запах мяты,

От которого щипало глаза и блевать хотелось.

Мальчик мой, ты прости меня за такую смелость!

Хочу взять такси и быстрей на Южный.

Именно в эту секунду ты так необходим, так нужен!

Расплакаться на твоей груди, рассмеяться.

Сколько тебе лет? Двадцать один? Двадцать?

А мне скоро тридцать, но это ничего не меняет.

Но меня почти нет!

Я взорвавшаяся и остывающая звезда

В глазах Господа…

Ну, попроси бабушку в метро, пусть перекрестится,

Чтобы я осталась жива, хотя бы в уголке твоего сердца!

«Мне кажется, я всё тебе сказала…»

Но, может быть, совсем наоборот…

Стою на перекрестке трёх вокзалов,

А сердце рвётся вновь в аэропорт,

Ты ждёшь свой рейс в далёкую Читу.

И я шепчу сквозь осень осторожно:

Услышь меня, переступи черту,

Которую ты сам провёл незримо

И начал не по правилам играть:

Любить, не называя вслух любимой,

Желать, скрывать, но дико ревновать.

Когда для всех ты мой хороший друг,

А для меня Герой и самый главный

Но я же приняла твою игру:

Хранить любовь в труднодоступном месте,

Чтобы никто не видел и не знал,

Конечно! Так смешней, так интересней

В полчувства жить, закрыв свои глаза!

И сердце за тобой летит в Читу.

Мне кажется, я всё тебе сказала…

Услышь меня, переступи черту.

Слабое звено

Я – твоё уязвимое место,

В море солёном капля пресная,

В жизни реальной тихое «но».

Метко, удачно под пятое левое

Твоё ребро. Ну, что я им сделала?!

Ты береги меня, береги!

От яда, коварства, от страшной гибели!

Ты береги меня! Ты береги меня!

Я в твоём сердце, я – твоя кровь!»

И зажимаешь сердце ладонями…

Даже в предсмертной своей агонии

Я верю. Ты сможешь. Убережёшь.

Скоро вернусь, увезу тебя в Дрезден,

Или в Берлин. Я сменил все пароли —

Старые стали совсем бесполезны».

В жизни тяжёлой грядут перемены,

Только дождись меня сильная, вольная

И под ноги нам упадёт вся вселенная.

Буду кружить тебя в трепетном вальсе.

Только ты жди меня, Fraulein, пожалуйста,

Скоро вернусь, не сомневайся

Собираю вещи, сны тяжёлые, вещие,

Но я жду и люблю его… Ты, понимаешь,

Непросто быть мудрой, арийской женщиной.

Я помню, как ты держал без паники, по-мужски.

Барахталась и вопила, но ты держал меня бережно,

Именно в этот момент мы были очень близки.

Ещё немного и я забуду тепло твоих рук.

В тесном, душном плену кирпичных пятиэтажек

Можно легко разрушить наше: «Больше, чем друг».

Источник:

readanywhere.ru

Ева Брайт Необычная в городе Тула

В нашем каталоге вы сможете найти Ева Брайт Необычная по доступной цене, сравнить цены, а также найти прочие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Доставка выполняется в любой город России, например: Тула, Курск, Рязань.