Каталог книг

Гоголь Н. Тарас Бульба Рассказы и повести

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Гоголь Н. Тарас Бульба Рассказы и повести Гоголь Н. Тарас Бульба Рассказы и повести 283 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гоголь Н. Тарас Бульба: повести Гоголь Н. Тарас Бульба: повести 142 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гоголь Н. Тарас Бульба Гоголь Н. Тарас Бульба 5200 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гоголь Н. Тарас Бульба Гоголь Н. Тарас Бульба 136 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гоголь Н. Тарас Бульба Гоголь Н. Тарас Бульба 1418 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Н. В. Гоголь Вий. Тарас Бульба Н. В. Гоголь Вий. Тарас Бульба 109 р. book24.ru В магазин >>
Гоголь Н. Тарас Бульба Гоголь Н. Тарас Бульба 106 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Тарас Бульба - Гоголь Николай Васильевич - Страница 1

Гоголь Н. Тарас Бульба Рассказы и повести
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 279
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 457 885

Может возникнуть вопрос: а нужен ли вообще редактор при издании произведения художественной литературы, одного из шедевров литературного творчества великого русского писателя Н.В. Гоголя? Не задумываясь, отвечу, что нужен, обязательно нужен!

Все дело в том, что впервые я прочитал знаменитую повесть Н.В. Гоголя еще в 5-6 классе лучшей тогда в Буйнакске средней школы №1. Но тогда уже, читая «Тараса Бульбу», значение многих слов, которые Николай Васильевич смело вводил в свой текст, я просто не понимал, а лишь догадывался, о чем идет речь.

Но даже в руках такого мастера перевода произведений русской классики на аварский язык, каким был дагестанский лингвист-аваровед и литературовед Ш.И. Микаилов, кое-что потребовало новой редакции. Все дело в том, что целый ряд слов, которые употребляет в своей повести Н.В. Гоголь, нуждается в толковании, разъяснении. Но в 1949 г. Шихабудин Ильясович Микаилов усиленно занимался фронтальным исследованием аварских диалектов и говоров. А ведь это была речь так называемых вольных обществ, которые совершенно не подчинялись хунзахским нуцалам (ханам, если хотите). Эти «вольные общества» (гIандалазул бо, къаралазул бо, гьидерил бо) даже налогов хунзахским ханам не платили. Они жили своей жизнью, во многом определявшей развитие у них навыков к совершенно самостоятельной жизни, созданию своих адатов, т.е. обычаев внутренних и внешних взаимоотношений. Есть все основания полагать, что во многом широко известному многоязычию в Дагестане способствовал именно такой уклад жизни этих «вольных обществ».

Теперь мне уже становится понятным, почему Ш.И. Микаилов, создавший свою дагестанскую школу фронтального изучения каждого языка в плане диалектическом, обратился именно к этому блистательному произведению великого русского писателя. Дело в том, что жизнь, внутреннее устройство аварских вольных обществ были очень схожи с жизнью вольницы, которая существовала в Запорожской Сечи на Украине в развитом и позднем средневековье. Конец этой «вольной жизни» положил первый русский самодержец-император Петр I в 1700 г.

Кроме собственно запорожско-украинских слов типа «курень», «околица», «панночка», «шляхта», «шляхтич», объяснения потребовали многие узкоспециальные термины, связанные с римской католической церковью. Здесь такие слова, как «бурса», «ликтор», «ректор» и даже «папа римский». Все слова такого рода я попытался дать в сносках в своем толковании.

Что касается орфографии и алфавита, то мы с Издательским домом «Эпоха» решили оставить их в том виде, в каком был издан этот перевод в 1952 г.

О значении и значимости таких переводов на аварский и другие дагестанские литературные языки, пользе и целесообразности их лучше всего сказал один из ведущих дагестанских литературоведов доктор филологических наук, заслуженный деятель науки РФ профессор СМ. Хайбуллаев. Когда я спросил у него: «Сиражудин! А разве целесообразно переиздавать переводы русской классики сегодня? Ведь на дворе XXI век!», Сиражудин Магомедович (аварец, уроженец Хунзахского района Республики Дагестан) ответил мне: «Казбек! Как ты (мы с ним на «ты».– К.М.) можешь такое говорить? Ведь ты объездил всю Аварию вдоль и поперек, а потому должен знать, что аварские дети, пусть даже учащиеся 5-6 класса, не совсем хорошо говорят по-русски. Они многого не понимают даже из устной обиходной русской речи. Должен тебе сказать, что люди моего поколения изучали настоящий русский язык не по учебникам русского языка, не по правилам, которые нас заставляют учить и зубрить, а именно по этим переводам русской классики на аварский язык. Посмотри, какое хорошее дело затеял ИД «Эпоха». В одной книге и русский текст, и великолепный перевод на аварский язык. Это ведь очень удобно: если школьнику что-то непонятно в русском варианте «Тараса Бульбы», он тут же открывает нужное место в аварском его аналоге и сразу же понимает, как нужно и можно произнести это слово или предложение по-аварски. Правда, здесь есть одно «но». Получив эту книгу, некоторые, даже многие решат, что это пустяковое дело, и начнут переводить русскую классику на аварский язык скопом. А ведь здесь кроется опасность – такие люди ( будь это языковеды или литературоведы) должны знать и, главное, чувствовать не только русский, но и аварский язык так, как знал его твой отец…».

Я с интересом выслушал Сиражудина Магомедовича, а потом подумал: а ведь эта книга («Тарас Бульба» Н.В. Гоголя в переводе на аварский язык Ш.И. Микаилова) принесет огромную пользу и аварцам-школьникам, которые живут и учатся в городских школах. А они ведь едва ли не поголовно родных языков своих родителей, т.е. дагестанских языков, совсем не знают. Вот им-то и помогли бы такие переводы.

Почему бы не обратить внимание Министерства образования Республики Дагестан на первый и очень полезный опыт ИД «Эпоха»? Почему бы не подумать дирекции Института педагогики им. Тахо-Годи о том, чтобы планомерно начать переводить русскую классику (небольшие по объему произведения) на дагестанские литературные языки? Только не нужно ставить это дело «на поток», в котором могут утонуть наши же дети и внуки.

– А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой! Что это на вас за поповские подрясники? И эдак все ходят в академии? – Такими словами встретил старый Бульба двух сыновей своих, учившихся в киевской бурсе и приехавших домой к отцу.

Сыновья его только что слезли с коней. Это были два дюжие молодца, еще смотревшие исподлобья, как недавно выпущенные семинаристы. Крепкие, здоровые лица их были покрыты первым пухом волос, которого еще не касалась бритва. Они были очень смущены таким приемом отца и стояли неподвижно, потупив глаза в землю.

– Стойте, стойте! Дайте мне разглядеть вас хорошенько, – продолжал он, поворачивая их, – какие же длинные на вас свитки[1]! Экие свитки! Таких свиток еще и на свете не было. А побеги который-нибудь из вас! я посмотрю, не шлепнется ли он на землю, запутавшися в полы.

– Не смейся, не смейся, батьку! – сказал наконец старший из них.

– Смотри ты, какой пышный[2]! А отчего ж бы не смеяться?

– Да так, хоть ты мне и батько, а как будешь смеяться, то, ей-богу, поколочу!

– Ах ты, сякой-такой сын! Как, батька. – сказал Тарас Бульба, отступивши с удивлением несколько шагов назад.

– Да хоть и батька. За обиду не посмотрю и не уважу никого.

– Как же хочешь ты со мною биться? разве на кулаки?

– Да уж на чем бы то ни было.

– Ну, давай на кулаки! – говорил Тарас Бульба, засучив рукава, – посмотрю я, что за человек ты в кулаке!

И отец с сыном, вместо приветствия после давней отлучки, начали насаживать друг другу тумаки и в бока, и в поясницу, и в грудь, то отступая и оглядываясь, то вновь наступая.

– Смотрите, добрые люди: одурел старый! совсем спятил с ума! – говорила бледная, худощавая и добрая мать их, стоявшая у порога и не успевшая еще обнять ненаглядных детей своих. – Дети приехали домой, больше году их не видали, а он задумал невесть что: на кулаки биться!

– Да он славно бьется! – говорил Бульба, остановившись. – Ей-богу, хорошо! – продолжал он, немного оправляясь, – так, хоть бы даже и не пробовать. Добрый будет козак! Ну, здорово, сынку! почеломкаемся! – И отец с сыном стали целоваться. – Добре, сынку! Вот так колоти всякого, как меня тузил; никому не спускай! А все-таки на тебе смешное убранство: что это за веревка висит? А ты, бейбас, что стоишь и руки опустил? – говорил он, обращаясь к младшему, – что ж ты, собачий сын, не колотишь меня?

– Вот еще что выдумал! – говорила мать, обнимавшая между тем младшего. – И придет же в голову этакое, чтобы дитя родное било отца. Да будто и до того теперь: дитя молодое, проехало столько пути, утомилось (это дитя было двадцати с лишком лет и ровно в сажень ростом), ему бы теперь нужно опочить и поесть чего-нибудь, а он заставляет его биться!

Свиткой называется верхняя одежда у малороссиян. (Прим. Н.В. Гоголя.)

Источник:

www.litmir.me

Тарас Бульба: история создания повести Гоголя

"Тарас Бульба": история создания повести Гоголя

Одним из самых известных повествований Николая Гоголя является «Тарас Бульба». Произведение описывает жизнь казаков на фоне прекрасных пейзажей Украины. Как и любое другое творение Гоголя, история создания «Тараса Бульбы» не менее интересна.

Он уделил повести более девяти лет жизни, возвращаясь к ней для доработок и усовершенствований. Существует несколько редакций произведения, каждая из которых имеет свои особенности. История создания «Тараса Бульбы» Гоголя не менее увлекательна, чем сюжет самой повести.

Работа Гоголя над повестью

Свою работу писатель начал с изучения исторических источников. С них он узнал фактические подробности исторических событий описываемой эпохи. Однако во времени, которое указано по сюжету, существуют определенные противоречия. Сам автор указал, что главный герой родился в начале 15 века. При этом он курил трубку, которая могла появиться на казацких землях не ранее 17 века.

Проза «Тарас Бульба», история создания которой рассматривается, самим автором представлена как фантастическое произведение. Образ его главного героя собирательный. Однако он имеет своих прототипов.

Одним из них считается Охрим Макуха, куренной атаман Войска Запорожского. Он был сподвижником Богдана Хмельницкого и жил в 17 веке. У него было трое сыновей. Один из них, Назар, перешел от казаков на сторону Речи Посполитой, поскольку был влюблен в польскую панночку. Второй сын, Хома, погиб, желая доставить отцу брата-предателя. Третий сын, Омелька, был предком известного путешественника Николая Миклухо-Маклая. Потомок Омелька учился вместе с Николаем Гоголем. Он и передал писателю предание своей семьи. В сыновьях четко прослеживаются образы предателя Андрия и верного казацкому товариществу Остапа.

Другим прототипом Тараса Бульбы считается Иван Гонта. Ему ошибочно приписали убийство двоих сыновей от жены-польки. Но подтверждений такому поступку нет.

Список источников, применяемых для создания повести «Тарас Бульба»

История создания произведения Гоголя невозможна без рассмотрения исторических источников, которые изучал Гоголь:

  • «Описание Украины» Гийома де Боплана;
  • «История о казаках запорожских» Семена Мышецкого;
  • произведения (рукописные) Величко, Самовидца и других.

Большое значение для изучения быта казаков имели украинские народные песни и думы, которые Гоголь также изучал долгое время. Некоторые из них заняли свое место в повести. Например, драматическое повествование о Мосии Шиле, который попал в плен к туркам и спас из вражеской неволи товарищей, навеяно народной думой о Самийле Кишке.

Почему существует несколько редакций романа

История создания повести «Тарас Бульба» довольно сложна. Впервые произведение было издано в 1835 году в «Миргороде». Спустя семь лет, в 1842 году, писатель издал повесть во втором томе «Сочинений». Вторая редакция была переработана и дополнена.

Гоголь в писательстве имел одну примечательную черту, которая заключалась в том, что даже опубликованное произведение он никогда не считал законченным. Он продолжал совершенствовать его даже после публикации. Писатель часто высказывал мысль, что труд будет «вполне художнически законченным» только после восьмой переписки его собственной рукой.

Основные отличия в редакциях 1835 и 1842 годов

Уже упоминалось, что проза «Тарас Бульба», история создания которой представлена, имеет две основные редакции. Они отличаются друг от друга. Прежде всего, они разнятся в объемах. Так, за 1835 год повесть состояла из девяти глав, а за 1842 – из двенадцати. Это позволило появиться новым персонажам, описаниям природы, конфликтам, ситуациям.

Во второй редакции значительно обогатился бытовой и исторический фон повести, появились подробности вида Сечи, расширены батальные сцены, по-новому представлена сцена выборов кошевого. История создания «Тараса Бульбы» Гоголя не ограничивается этими дополнениями.

Образы главных героев в последней редакции более прописаны. Так, Тарас Бульба становится защитником угнетенного народа, хотя в «миргородской» редакции Гоголь описывал его как большого «охотника до набегов и бунтов».

Образ Андрия стал более сложным. Гоголь усовершенствовал его, сделав внутренний мир героя более емким. Его любовь к полячке приобрела в повести более яркую эмоциональную окраску.

Однако это не главные отличия между редакциями. Основным достоинством повести 1842 года является более яркое и полное раскрытие темы народно-освободительного движения против польского своеволия. Повесть приобрела характер народно-героической эпопеи.

Популярные высказывания «Тараса Бульбы»

Популярность произведения часто измеряется тем, насколько глубоко оно смогло войти в умы простых людей. Повесть «Тарас Бульба», история создания которой представлена, известна своими выражениями, ставшими крылатыми:

Источник:

fb.ru

Гоголь Н. Тарас Бульба Рассказы и повести

Гоголь Н. Тарас Бульба Рассказы и повести

Повесть «Тарас Бульба» (1834) входит в сборник «Миргород». Впервые этот сборник был напечатан в 1835 году с подзаголовком «Повести, служащие продолжением «Вечеров на хуторе близ Диканьки»». Второй раз – в 1842 году, где повесть «Тарас Бульба» предстала в обновлённой редакции. Писатель перерабатывал повесть в 1839–1842 годах, и она стала, по выражению В. Г. Белинского, «вдвое обширнее и бесконечно прекраснее». Как и «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1831–1832), сборник «Миргород» переносит читателей на Украину. «Вечерам…» особенно близка одна из повестей – фантастическая и страшная – «Вий». В двух других: «Старосветские помещики» и «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович и Иваном Никифоровичем» – нарисованы картины будничной жизни и с её частными заботами и интересами, и с её «сором и дрязгом». По контрасту с названными повестями в «Тарасе Бульбе» воссозданы героические картины прошлого Украины, сильные, воинственные характеры персонажей, охваченных идеей борьбы за национальную независимость, за православие. Показана жизнь, полная тревог и опасностей.

Работая над повестью «Тарас Бульба», Гоголь опирался, прежде всего, на украинский фольклор («думы» 1 ), но обращался и к документальным источникам: летописям, историческим исследованиям. В одном из писем он признавался: «Все думы, и особенно повести бандуристов, ослепительно хороши… Я к нашим летописям охладел, напрасно силясь в них отыскать то, что хотел бы отыскать. Нигде ничего о том времени, которое должно бы быть богаче всех событиями».

Называя повесть «Тарас Бульба» историческим произведением, следует все же отметить, что нельзя точно сказать, когда происходили описываемые в ней события. Их можно отнести и к XV, и к XVI, и к XVII векам. В повести нет точных дат, исторических имен, за исключением Потоцкого и Остраницы. Рисуя характер Тараса, Гоголь, по его признанию, изобразил человека эпохи национально-освободительной борьбы, развернувшейся на Украине в XV–XVII веках. Это время автор характеризует в I главе повести:

«…вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах, в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать, существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле-мирный славянский дух и завелось козачество – широкая, разгульная замашка русской природы, и когда все поречья, перевозы, прибрежные пологие и удобные места усеялись козаками, которым и счету никто не ведал, и смелые товарищи их были в правде отвечать султану, пожелавшему знать о числе их: «Кто их знает! У нас их раскидано по всему степу: что байрак, то козак» (что маленький пригорок, там уж и козак). Это было точно необыкновенное явление русской силы: его вышибло из народной груди огниво бед».

Героичными предстают изображаемая эпоха, характеры действующих лиц, их борьба, поэтому и повесть можно назвать героическою.

Судьба Тараса – объединяет события повести. В связи с ней в поле зрения читателей оказываются характеры и судьбы его сыновей, картины раздольной степи, Запорожской Сечи, битвы под Дубно, авторские лирические отступления. Сначала мы видим Тараса в семейной обстановке. В третьей и четвёртой главах он показан среди запорожцев. В последующих главах – наказным атаманом, активным участником освободительной борьбы.

В разговоре Тараса с сыновьями после их возвращения из бурсы раскрывается пренебрежение старого полковника к ценностям мирной жизни: «Не слушай, сынку, матери… Ваши нежба – чистое поле да добрый конь: вот ваша нежба! А видите вот эту саблю? Вот ваша матерь!» О «суровом и бранном времени» говорит описание светлицы Бульбы, на стенах которой – «нагайки, сетки для птиц, невода и ружья, хитро обделанный рог для пороху, золотая уздечка для коня и путы с серебряными бляхами».

Сыновей Бульба оценивает с точки зрения их пригодности к военно-кочевой жизни. Гордясь сыновьями, он подмечает отличие Андрия от Остапа, называя младшего сына обидным словом «мазунчик». Это значило, что Андрий «имел чувства несколько живее и как-то более развитые». Он «также кипел жаждою подвига, но вместе с нею душа его была доступна и другим чувствам. Потребность любви вспыхнула в нём живо…»

Разгульная жизнь в Сечи не может удовлетворить Тараса. Он мечтает о «настоящем деле» для своих сыновей и хитростью готов поднять Сечь на «отважное предприятие, где бы можно было разгуляться как следует рыцарю».

И вот принято решение о походе на Польшу. Весь «польский юго-запад сделался добычею страха». «Все знали, как трудно иметь дело с буйной и бранной толпой, известной под именем запорожского войска, которое в наружном своевольном неустройстве своём заключало устройство, обдуманное для времени битвы».

Тарас ревниво наблюдает за сыновьями. Он гордится победами Остапа, которому, «казалось, был на роду написан битвенный путь и трудное знанье вершить ратные дела», в котором были «заметны наклонности будущего вождя». «Добрым воякой» Тарас называет и Андрия. Но если Остап действует в бою с холодным расчетом, «почти неестественным для двадцатидвухлетнего», то Андрий не знает расчёта: им руководят чувства. Андрий испытывает в битве «бешеную негу и упоение», погружён «в очаровательную музыку пуль и мечей». Любви он отдаётся с не меньшей страстью и безоглядностью. Ради своего чувства он с лёгкостью идёт на предательство.

Этого Тарас не может простить «собственному сыну», который «продал веру и душу», потому что для самого Тараса как истинного запорожского козака «нет уз святее товарищества». Православная вера, родной язык, нравы земляков, Русская земля для него святы: «Нет, братцы, так любить, как русская душа, – любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал Бог, что ни есть в тебе… Нет так любить никто не может!»

Тарас Бульба – героическая и одновременно трагическая фигура. Он пережил трагедию отца, потерявшего сыновей. Он сам трагически гибнет в конце повести. Но до последней минуты своей жизни он вдет себя поистине героически, оставаясь верным идеалам товарищества, родству «по душе, а не по крови», вере своих предков, борьбе за независимость родины.

1. Дума – народная украинская лиро-эпическая песня исторического или социально-бытового содержания, исполняемая мелодическим речитативом под аккомпанемент бандуры

Источник:

files.school-collection.edu.ru

Гоголя «Тарас Бульба» читать онлайн

Тарас Бульба

СОДЕРЖАНИЕ. СОДЕРЖАНИЕ

Николай Васильевич Гоголь

(редакция 1842 года)

– А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой! Что это на вас за поповские подрясники? И эдак все ходят в академии? – Такими словами встретил старый Бульба двух сыновей своих, учившихся в киевской бурсе и приехавших домой к отцу.

Сыновья его только что слезли с коней. Это были два дюжие молодца, еще смотревшие исподлобья, как недавно выпущенные семинаристы. Крепкие, здоровые лица их были покрыты первым пухом волос, которого еще не касалась бритва. Они были очень смущены таким приемом отца и стояли неподвижно, потупив глаза в землю.

– Стойте, стойте! Дайте мне разглядеть вас хорошенько, – продолжал он, поворачивая их, – какие же длинные на вас свитки[1]! Экие свитки! Таких свиток еще и на свете не было. А побеги который-нибудь из вас! я посмотрю, не шлепнется ли он на землю, запутавшися в полы.

– Не смейся, не смейся, батьку! – сказал наконец старший из них.

– Смотри ты, какой пышный[2]! А отчего ж бы не смеяться?

– Да так, хоть ты мне и батько, а как будешь смеяться, то, ей-богу, поколочу!

– Ах ты, сякой-такой сын! Как, батька. – сказал Тарас Бульба, отступивши с удивлением несколько шагов назад.

– Да хоть и батька. За обиду не посмотрю и не уважу никого.

– Как же хочешь ты со мною биться? разве на кулаки?

– Да уж на чем бы то ни было.

– Ну, давай на кулаки! – говорил Тарас Бульба, засучив рукава, – посмотрю я, что за человек ты в кулаке!

И отец с сыном, вместо приветствия после давней отлучки, начали насаживать друг другу тумаки и в бока, и в поясницу, и в грудь, то отступая и оглядываясь, то вновь наступая.

– Смотрите, добрые люди: одурел старый! совсем спятил с ума! – говорила бледная, худощавая и добрая мать их, стоявшая у порога и не успевшая еще обнять ненаглядных детей своих. – Дети приехали домой, больше году их не видали, а он задумал невесть что: на кулаки биться!

– Да он славно бьется! – говорил Бульба, остановившись. – Ей-богу, хорошо! – продолжал он, немного оправляясь, – так, хоть бы даже и не пробовать. Добрый будет козак! Ну, здорово, сынку! почеломкаемся! – И отец с сыном стали целоваться. – Добре, сынку! Вот так колоти всякого, как меня тузил; никому не спускай! А все-таки на тебе смешное убранство: что это за веревка висит? А ты, бейбас, что стоишь и руки опустил? – говорил он, обращаясь к младшему, – что ж ты, собачий сын, не колотишь меня?

– Вот еще что выдумал! – говорила мать, обнимавшая между тем младшего. – И придет же в голову этакое, чтобы дитя родное било отца. Да будто и до того теперь: дитя молодое, проехало столько пути, утомилось (это дитя было двадцати с лишком лет и ровно в сажень ростом), ему бы теперь нужно опочить и поесть чего-нибудь, а он заставляет его биться!

– Э, да ты мазунчик, как я вижу! – говорил Бульба. – Не слушай, сынку, матери: она – баба, она ничего не знает. Какая вам нежба? Ваша нежба – чистое поле да добрый конь: вот ваша нежба! А видите вот эту саблю? вот ваша матерь! Это все дрянь, чем набивают головы ваши; и академия, и все те книжки, буквари, и философия – все это ка зна що, я плевать на все это! – Здесь Бульба пригнал в строку такое слово, которое даже не употребляется в печати. – А вот, лучше, я вас на той же неделе отправлю на Запорожье. Вот где наука так наука! Там вам школа; там только наберетесь разуму.

– И всего только одну неделю быть им дома? – говорила жалостно, со слезами на глазах, худощавая старуха мать. – И погулять им, бедным, не удастся; не удастся и дому родного узнать, и мне не удастся наглядеться на них!

– Полно, полно выть, старуха! Козак не на то, чтобы возиться с бабами. Ты бы спрятала их обоих себе под юбку, да и сидела бы на них, как на куриных яйцах. Ступай, ступай, да ставь нам скорее на стол все, что есть. Не нужно пампушек, медовиков, маковников и других пундиков[3]; тащи нам всего барана, козу давай, меды сорокалетние! Да горелки побольше, не с выдумками горелки, не с изюмом и всякими вытребеньками[4], а чистой, пенной горелки, чтобы играла и шипела как бешеная.

Бульба повел сыновей своих в светлицу, откуда проворно выбежали две красивые девки- прислужницы в червонных монистах, прибиравшие комнаты. Они, как видно, испугались приезда паничей, не любивших спускать никому, или же просто хотели соблюсти свой женский обычай: вскрикнуть и броситься опрометью, увидевши мужчину, и потому долго закрываться от сильного стыда рукавом. Светлица была убрана во вкусе того времени, о котором живые намеки остались только в песнях да в народных думах, уже не поющихся более на Украйне бородатыми старцами-слепцами в сопровождении тихого треньканья бандуры, в виду обступившего народа; во вкусе того бранного, трудного времени, когда начались разыгрываться схватки и битвы на Украйне за унию. Все было чисто, вымазано цветной глиною. На стенах – сабли, нагайки, сетки для птиц, невода и ружья, хитро обделанный рог для пороху, золотая уздечка на коня и путы с серебряными бляхами. Окна в светлице были маленькие, с круглыми тусклыми стеклами, какие встречаются ныне только в старинных церквах, сквозь которые иначе нельзя было глядеть, как приподняв надвижное стекло. Вокруг окон и дверей были красные отводы. На полках по углам стояли кувшины, бутыли и фляжки зеленого и синего стекла, резные серебряные кубки, позолоченные чарки всякой работы: венецейской, турецкой, черкесской, зашедшие в светлицу Бульбы всякими путями, через третьи и четвертые руки, что было весьма обыкновенно в те удалые времена. Берестовые скамьи вокруг всей комнаты; огромный стол под образами в парадном углу; широкая печь с запечьями, уступами и выступами, покрытая цветными пестрыми изразцами, – все это было очень знакомо нашим двум молодцам, приходившим каждый год домой на каникулярное время; приходившим потому, что у них не было еще коней, и потому, что не в обычае было позволять школярам ездить верхом. У них были только длинные чубы, за которые мог выдрать их всякий козак, носивший оружие. Бульба только при выпуске их послал им из табуна своего пару молодых жеребцов.

Бульба по случаю приезда сыновей велел созвать всех сотников и весь полковой чин, кто только был налицо; и когда пришли двое из них и есаул Дмитро Товкач, старый его товарищ, он им тот же час представил сыновей, говоря: «Вот смотрите, какие молодцы! На Сечь их скоро пошлю». Гости поздравили и Бульбу, и обоих юношей и сказали им, что доброе дело делают и что нет лучшей науки для молодого человека, как Запорожская Сечь.

– Ну ж, паны-браты, садись всякий, где кому лучше, за стол. Ну, сынки! прежде всего выпьем горелки! – так говорил Бульба. – Боже, благослови! Будьте здоровы, сынки: и ты, Остап, и ты, Андрий! Дай же боже, чтоб вы на войне всегда были удачливы! Чтобы бусурменов били, и турков бы били, и татарву били бы; когда и ляхи начнут что против веры нашей чинить, то и ляхов бы били! Ну, подставляй свою чарку; что, хороша горелка? А как по-латыни горелка? То-то, сынку, дурни были латынцы: они и не знали, есть ли на свете горелка. Как, бишь, того звали, что латинские вирши писал? Я грамоте разумею не сильно, а потому и не знаю: Гораций, что ли?

«Вишь, какой батько! – подумал про себя старший сын, Остап, – все старый, собака, знает, а еще и прикидывается».

– Я думаю, архимандрит не давал вам и понюхать горелки, – продолжал Тарас. – А признайтесь, сынки, крепко стегали вас березовыми и свежим вишняком по спине и по всему, что ни есть у козака? А может, так как вы сделались уже слишком разумные, так, может, и плетюганами пороли? Чай, не только по субботам, а доставалось и в середу и в четверги?

– Нечего, батько, вспоминать, что было, – отвечал хладнокровно Остап, – что было, то прошло!

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Источник:

booksonline.com.ua

Гоголь Н. Тарас Бульба Рассказы и повести в городе Пенза

В этом интернет каталоге вы всегда сможете найти Гоголь Н. Тарас Бульба Рассказы и повести по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти иные книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Транспортировка выполняется в любой населённый пункт России, например: Пенза, Курск, Улан-Удэ.