Каталог книг

Отсутствует Славянские князья. Легенды и предания

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Перед вами книга, посвященная самым давним страницам нашей истории – временам легендарных правителей, мудрых богов и бесстрашных героев. Многие из этих преданий возникли еще в те времена, когда письменности не было, и передавались из уст в уста. Часть легенд удалось собрать по крупицам, опираясь на древние свидетельства и устное народное творчество. Встречи с волшебными животными и птицами, борьба, сражения и любовь, древняя мудрость, захватывающие сюжеты и, самое главное, эпические фигуры правителей земли Русской ждут вас в этой книге, которая станет подарком всем любителям старины, родной истории и героических сказаний.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Книги Эксмо Славянские князья. Легенды и предания Книги Эксмо Славянские князья. Легенды и предания 380 р. wildberries.ru В магазин >>
Крючкова О. Славянские князья. Легенды и предания Крючкова О. Славянские князья. Легенды и предания 413 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Отсутствует Славянские князья. Легенды и предания Отсутствует Славянские князья. Легенды и предания 149 р. litres.ru В магазин >>
Славянские князья. Легенды и предания Славянские князья. Легенды и предания 429 р. ozon.ru В магазин >>
Князья Украины Князья Украины 191 р. labirint.ru В магазин >>
Феликс Левитас Князья Украины Феликс Левитас Князья Украины 169 р. ozon.ru В магазин >>
Крючкова Ольга Евгеньевна Славянские князья. Легенды и предания Крючкова Ольга Евгеньевна Славянские князья. Легенды и предания 480 р. book24.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Славянские легенды о первых князьях

Отсутствует Славянские князья. Легенды и предания

Славянские легенды о первых князьях

Путь же лежит через факты. Я должен записать все новое,

что узнал, и попытаться разобраться, попытаться заново

найти утерянную нить логики, хотя бы властью воображения.

Или — могут ли факты говорить за себя сами? Можно ли

сказать что-то и не попытаться понять смысл слов, встроить

их в логический контекст?

Тезис о том, что в каждом сколько-нибудь развернутом тексте всегда присутствует некая сверхидея, стал уже топосом, если не сказать — банальностью герменевтики. При истолковании художественных произведений поиск скрытых движущих сил творчества ведется с редким азартом и чаще всего не без успеха. Когда же речь заходит о научных исследованиях, такую «предвзятость» принято прятать под покровами академической сдержанности. Вопреки установившейся традиции в предисловии мне хотелось бы указать несколько самых общих ориентиров, определивших предварительный замысел этой книги. Первый — мой интерес к «утраченным литературам» древности, которые восстанавливаются по крупицам имен, топонимов, мотивов, отрывков и поздних переложений. Второй — меньшая полнота и эффектность славянской языческой традиции по сравнению с яркими, богатыми деталями мифологиями и эпосами кельтского и германского миров, а также сомнения, которым исследователи периодически подвергали аутентичность того или иного фрагмента славянского предания. Третий — я заинтересовался древнейшими славянскими легендами, когда грандиозные картины славянского языческого прошлого, созданные советской исторической наукой, подверглись критическому пересмотру, дотошной источниковедческой проверке, так сказать, деконструкции. Однако, при всей неоспоримой терапевтической пользе такого скептического подхода, история, подобно другим дисциплинам, не может существовать как сумма отрицательных заключений по тому или иному поводу. Не менее, а часто более важны усилия, направленные на создание новых, пусть в очередной раз несовершенных, но целостных интерпретаций. Свое рассмотрение преданий о первых князьях я хотел бы считать прологом к новой реконструкции дописьменной истории славян.

Работа над этой книгой была бы значительно трудней без помощи многих людей, которые благосклонно отнеслись к идее исследования славянских преданий и помогали мне на всех этапах написания текста. Выбор темы был поддержан моим учителем Еленой Александровной Мельниковой. Благодаря ее постоянному вниманию к моей работе я избежал многих ошибок и неточностей, ее строгое, но благожелательное руководство позволило мне осуществить этот рискованный замысел.

Я благодарен своим университетским учителям: ныне покойному Владимиру Сергеевичу Шульгину, Ярославу Николаевичу Щапову, Леониду Васильевичу Милову, Татьяне Павловне Гусаровой, Тамаре Анатольевне Пушкиной, Алле Ервандовне Шикло, Алексею Владимировичу Лаушкину, Дмитрию Михайловичу Володихину.

Особую благодарность я приношу коллективу Центра «Восточная Европа в античном и средневековом мире» Института всеобщей истории РАН: Виаде Артуровне Арутюновой-Фиданян, Галине Васильевне Глазыриной, Татьяне Николаевне Джаксон, Любови Викторовне Столяровой, Ирине Геннадьевне Коноваловой, Татьяне Михайловне Калининой, Александру Васильевичу Назаренко, Александру Васильевичу Подосинову, Сергею Леонидовичу Никольскому, Тимофею Валентиновичу Гимону, взявшим на себя труд прочитать и подробно обсудить мою работу.

Хочу также выразить признательность коллегам из Института социальных систем МГУ им. М.В. Ломоносова, директору Института Валерию Александровичу Корецкому и отдельно Игорю Валентиновичу Кураеву.

Я благодарен рецензентам книги Николаю Федоровичу Котляру, Евгению Михайловичу Пчёлову и Аркадию Анатольевичу Молчанову, который первым поддержал идею исследования славянских легенд и постоянно помогал мне советами.

Все основные идеи и интерпретации, изложенные в этой книге, я многократно обсуждал с Сергеем Павловичем Щавелёвым.

За моими научными штудиями с интересом и сочувствием следили друзья: Александр Преображенский, Алексей Симанихин, Алексей Потехин, Александр Фетисов, Екатерина Илюшечкина и Елена Литовских.

Эта книга посвящается Александре Михайловне Щавелёвой, Татьяне Алексеевне Бобовниковой и Сергею Павловичу Щавелёву.

Это знаки прошлого, а поверх

эти знаки замалеваны новыми знаками —

так сокрылись вы, рассказчики, от всех толкователей!

Социоэтиологические легенды (origo gentis), повествующие о происхождении народов, о появлении первых правителей, о сложении политической системы и о конституировании общественного строя разных этносов — одна из древнейших форм сохранения памяти о прошлом социума и практически универсальная форма идеологии. В них нашли отражение ранние системы социальной стратификации и институты власти «бесписьменных» обществ. В устной традиции сконцентрировались представления «мифологической социологии», составляющие важный элемент мировоззрения людей[1]. Социоэтиологические предания (сказания) и ритуалы власти[2] находились в тесном двустороннем взаимодействии. Принципы и идеалы социальной организации отражались в архаических текстах, а последние, в свою очередь, представляли архетипы, «идеальные модели», способствовавшие воспроизводству социально-политической традиции. Как показали историко-филологические исследования ряда повествовательных жанров (мифа, сказки, отчасти саги[3]), в большинстве случаев можно наблюдать изоморфизм нарративных и социоритуальных структур[4]. Кроме того, несмотря на свою вариативность и изменчивость, устная традиция обладает собственными механизмами сохранения и достаточно полной передачи информации, что повышает ее ценность как исторического источника[5].

Научный интерес, проявившийся к легендам origo gentis в 1980-е гг., на современном этапе исследований все более возрастает. Сейчас эта тематика особенно актуальна, поскольку противостояние трех ключевых подходов изучения политической истории (событийная история, история явлений (ситуаций) и структур власти, история социально-политических идей) перерастает в выявление связей и взаимной обусловленности этих сфер феномена политики[6].

Для современной историографии наиболее типичны следующие направления исследования власти и форм ее воплощения. Самым распространенным является изучение идеологии государственной власти, отраженной в разных видах источников, причем применительно к Средневековью наибольшее внимание уделяется идеологии военного сословия (дружинной культуре[7], средневековым представлениям о трех главных стратах общества[8], стереотипам поведения рыцарей[9]). Особое направление — реконструкция социальных процедур и ритуалов (вассалитета[10], жертвоприношения[11], полюдья[12], сбора дани[13]), т.е. типичных, периодически повторяющихся ситуаций[14]. К этому же направлению примыкают исследования форм репрезентации и символизации власти.

Комплексному исследованию образов, сакрально-магического ореола, духовных и телесных характеристик фигуры правителя посвящено сравнительно небольшое число исследований. Основополагающей для этого направления является фундаментальная сравнительно-историческая работа Дж. Дж. Фрэзера «Золотая ветвь»[15]. Представления о целительной силе французских и английских королей (в том числе и на основе средневековых легенд) всесторонне изучил М. Блок»[16]. В его труде подробный источниковедческий анализ средневековых документов удачно сочетается со сравнительно-историческими и сравнительно-этнологическими экскурсами в эпоху варварских королевств и историю неевропейских цивилизаций. В близком ключе выполнена работа Э. Канторовича о «политической теологии Средневековья»[17].

Источник:

litlife.club

Славянские князья

Славянские князья. Легенды и предания О книге "Славянские князья. Легенды и предания"

Перед вами книга, посвященная самым давним страницам нашей истории – временам легендарных правителей, мудрых богов и бесстрашных героев. Многие из этих преданий возникли еще в те времена, когда письменности не было, и передавались из уст в уста. Часть легенд удалось собрать по крупицам, опираясь на древние свидетельства и устное народное творчество. Встречи с волшебными животными и птицами, борьба, сражения и любовь, древняя мудрость, захватывающие сюжеты и, самое главное, эпические фигуры правителей земли Русской ждут вас в этой книге, которая станет подарком всем любителям старины, родной истории и героических сказаний.

Произведение относится к жанру Мифы. Легенды. Эпос. Оно было опубликовано в 2017 году издательством Эксмо. Книга входит в серию "Мифы и легенды народов мира (Эксмо)". На нашем сайте можно скачать книгу "Славянские князья. Легенды и предания" в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt или читать онлайн. Здесь так же можно перед прочтением обратиться к отзывам читателей, уже знакомых с книгой, и узнать их мнение. В интернет-магазине нашего партнера вы можете купить и прочитать книгу в бумажном варианте.

Источник:

avidreaders.ru

Читать книгу Русские легенды и предания

Русские легенды и предания. Иллюстрированная энциклопедия

СОДЕРЖАНИЕ. СОДЕРЖАНИЕ

РУССКИЕ ЛЕГЕНДЫ И ПРЕДАНИЯ

Эта книга откроет впервые для многих из нас удивительный, почти неизведанный, воистину чудесный мир тех верований, обычаев, обрядов, которым всецело предавались на протяжении тысячелетий наши предки — славяне, или, как они себя называли в глубочайшей древности, русы.

Русы… Слово это вобрало в себя просторы от Балтийского моря — до Адриатики и от Эльбы — до Волги, — просторы, овеянные ветрами вечности. Именно поэтому в нашей энциклопедии встречаются упоминания о самых различных племенах, от южных до варяжских, хотя в основном речь в ней идет о преданиях русских, белорусов, украинцев.

История наших пращуров причудлива и полна загадок. Верно ли, что во времена великого переселения народов они явились в Европу из глубин Азии, из Индии, с Иранского нагорья? Каков был их единый праязык, из которого, как из семечка — яблоко, вырос и расцвел широкошумный сад наречий и говоров? Над этими вопросами ученые ломают головы уже не одно столетие. Их затруднения понятны: материальных свидетельств нашей глубочайшей древности почти не сохранилось, как, впрочем, и изображений богов. А. С. Кайсаров в 1804 году в «Славянской и российской мифологии» писал, что в России потому не осталось следов языческих, дохристианских верований, что «предки наши весьма ревностно принялись за новую свою веру; они разбили, уничтожили все и не хотели, чтобы потомству их остались признаки заблуждения, которому они дотоле предавались».

Такой непримиримостью отличались новые христиане во всех странах, однако если в Греции или Италии время сберегло хотя бы малое количество дивных мраморных изваяний, то деревянная Русь стояла среди лесов, а как известно, Царь-огонь, разбушевавшись, не щадил ничего: ни людских жилищ ни храмов, ни деревянных изображений богов, ни сведений о них, писанных древнейшими рунами на деревянных дощечках. Вот так и случилось, что лишь негромкие отголоски донеслись до нас из далей языческих, когда жил, цвел, владычествовал причудливый мир.

Мифы и легенды в энциклопедии понимаются достаточно широко: не только имена богов и героев, но и все чудесное, магическое, с чем была связана жизнь нашего предка-славянина, — заговорное слово, волшебная сила трав и камней, понятия о небесных светилах, явлениях природы и прочем.

Древо жизни славян-русов тянется своими корнями в глубины первобытных эпох, палеолита и мезозоя. Тогда-то и зародились перворостки, первообразы нашего фольклора: богатырь Медвежье Ушко, получеловек-полумедведь, культ медвежьей лапы, культ Волоса-Велеса, заговоры сил природы, сказки о животных и стихийных явлениях природы (Морозко).

Первобытные охотники изначально поклонялись, как сказано в «Слове об идолах» (XII век), «упырям» и «берегиням», затем верховному владыке Роду и рожаницам Ладе и Леле — божествам живительных сил природы.

Переход к земледелию (IV–III тысячелетия до н. э.) отмечен возникновением земного божества Мать Сыра Земля (Мокошь). Землепашец уже обращает внимание на движение Солнца, Луны и звезд, ведет счет по аграрно-магическому календарю. Возникает культ бога солнца Сварога и его отпрыска Сварожича-огня, культ солнечноликого Дажьбога.

Первое тысячелетие до н. э. — время возникновения богатырского эпоса, мифов и сказаний, дошедших до нас в обличье волшебных сказок, поверий, преданий о Золотом царстве, о богатыре — победителе Змея.

В последующие столетия на передний план в пантеоне язычества выдвигается громоносный Перун, покровитель воинов и князей. С его именем связан расцвет языческих верований накануне образования Киевской державы и в период ее становления (IX–X вв.). Здесь язычество стало единственной государственной религией, а Перун — первобогом.

Принятие христианства почти не затронуло религиозные устои деревни.

Но и в городах языческие заговоры, обряды, поверья, выработанные на протяжении долгих веков, не могли исчезнуть бесследно. Даже князья, княгини и дружинники по-прежнему принимали участие в общенародных игрищах и празднествах, например в русалиях. Предводители дружин наведываются к волхвам, а их домочадцев врачуют вещие женки и чародейки. По свидетельству современников, церкви нередко пустовали, а гусляры, кощунники (сказители мифов и преданий) занимали толпы народа в любую погоду.

К началу XIII века на Руси окончательно сложилось двоеверие, дожившее и до наших дней, ибо в сознании нашего народа остатки древнейших языческих верований мирно уживаются с православной религией…

Древние боги были грозны, но справедливы, добры. Они как бы родственны людям, но в то же время призваны исполнять все их чаяния. Перун поражал молнией злодеев, Лель и Лада покровительствовали влюбленным, Чур оберегал границы владений, ну а лукавец Припекало приглядывал за гуляками… Мир языческих богов был величавым — и в то же время простым, естественно слитым с бытом и бытием. Именно поэтому никак, даже под угрозой самых суровых запретов и расправ, не могла душа народная отрешиться от древних поэтических верований. Верований, коими жили наши предки, обожествлявшие — наравне с человекоподобными властителями громов, ветров и солнца — и самые малые, самые слабые, самые невинные явления природы и натуры человеческой. Как писал в прошлом веке знаток русских пословиц и обрядов И. М. Снегирев, славянское язычество — это обожествление стихий. Ему вторил великий русский этнограф Ф. И. Буслаев:

«Язычники породнили душу со стихиями…»

И пусть ослабела в нашем славянском роде память о Радегасте, Белбоге, Полеле и Позвизде, но и по сю пору шутят с нами лешие, помогают домовые, озоруют водяные, соблазняют русалки — и в то же время умоляют не забывать тех, в кого истово верили наши предки. Кто знает, может быть, эти духи и боги и впрямь не исчезнут, будут живы в своем вышнем, заоблачном, божественном мире, если мы их не позабудем.

Юрий Медведев, лауреат Пушкинской премии

Всем камням отец

Поздним вечером вернулись охотники из Перуновой пади с богатой добычей: двух косуль подстрелили, дюжину уток, а главное — здоровенного вепря, пудов на десять. Одно худо: обороняясь от рогатин, разъяренный зверь распорол клыком бедро юному Ратибору. Отец отрока разодрал свою сорочку, перевязал, как мог, глубокую рану и донес сына, взвалив на могучую спину, до родного дома. Лежит Ратибор на лавке, стонет, а кровь-руда все не унимается, сочится-расплывается красным пятном.

Делать нечего — пришлось отцу Ратибора идти на поклон к знахарю, что жил одиноко в избушке на склоне Змеиной горы. Пришел седобородый старец, рану оглядел, зеленоватой мазью помазал, приложил листьев и травушек пахучих. И велел всем домочадцам выйти из избы. Оставшись вдвоем с Ратибором, знахарь склонился над раной и зашептал:

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Источник:

booksonline.com.ua

Алексей Щавелев - Славянские легенды о первых князьях

Отсутствует Славянские князья. Легенды и предания

Александра Великого (Herod. VIII).

231. Banaszkiewicz, 1986. S. 40-58, 71-75, 81-82.

232. Ibid. S. 82-83.

233. Ibid. S. 95-96, 98-99, 101.

234. Ibid. S. 126-160,166-193.

235. Banaszkiewicz, 1998.

237. Ibid. S. 9-34, 52-56, 62-65, 122-130, 152-153, 303.

3. История изучения фольклорных сюжетов в южнославянской исторической традиции

В южнославянских сочинениях мифоэпическая традиция выражена гораздо слабее и фрагментарнее, чем в западно- и восточнославянских раннеисторических текстах. Славянский «фольклорный пласт» исторической памяти был практически стерт уже на этапе становления историографии и позже заменен книжным «псевдофольклором». Кроме того, самостоятельные национальные «школы» историописания в этих странах не получили своего развития в позднем Средневековье. Это было обусловлено значительным влиянием «высокой» культуры Византийской империи, спецификой политических процессов на Балканах, а затем потерей южными славянами своей независимости[238]. В силу «бедности» материала собственно устным источникам южнославянских летописей и хроник посвящено незначительное число работ. При этом многие ученые занимают крайние позиции: одни гиперкритически оценивают ранние известия как литературные конструкты, другие же, наоборот, относят практически все сообщения такого типа к оригинальной фольклорной традиции славян и тюрков.

По общему мнению исследователей, в Первом Болгарском царстве доминировала тюркская политическая и, соответственно, эпико-идеологическая традиция[239]. Соотношение и синтез тюркских, славянских и византийских элементов в политическом строе и идеологии Болгарских царств подробно рассматривалось Г.Г. Литавриным, С.А. Ивановым, С. Димитровым[240].

Древнейший памятник болгарской историографии — «Именник болгарских ханов» — большинство исследователей датирует IX-X вв. Он представляет собой перечень болгарских ханов с мифических времен до второй половины VIII в. Несмотря на то, что этот текст сохранился в древнерусских списках[241], а его оригинал был написан либо на греческом, либо на старославянском языке, по общему мнению исследователей, «Именник» полностью принадлежит тюркской генеалогической, историко-календарной и политической традиции[242]; славянские элементы в нем отсутствуют. Позднейшая же «официальная историография» Болгарии XIV в. ориентировалась в основном на византийские образцы[243]. Следы участия славян в формировании болгарского государства отразились, наряду с тюркскими и византийскими элементами, только в ранней эпиграфике[244].

Летописная традиция болгар IX-XI вв. изучалась в целой серии специальных работ[245]. В резульате этих исследований выяснилось, что славянские предания сохранились исключительно в неофициальном историческом памятнике: во второй, «исторической» части «Болгарской апокрифической летописи» XI в.[246] Это произведение было создано и бытовало в среде богомилов, оппозиционных официальной церкви и власти[247]. Богомилы же в своих литературных сочинениях (как церковно-учительного, так и исторического характера) ориентировалась как раз на славянские фольклорные источники и легенды[248].

Описание начала болгарской истории в этом памятнике представляет собой контаминацию двух легенд — болгарской и славянской. Болгарская является одним из вариантов общетюркского сюжета о происхождении первоправителя от быка (коровы) или оленя (оленихи)[249]. Сохранение этого языческого мотива стало возможным, поскольку в среде богомилов брак считался грехом. Характерно, что в летописи первоправителям приписывалось «чудесное рождение» без участия женщин, а сообщения об их матерях и женах отсутствуют. Славянская легенда повествует о первоправителе с эпонимическим именем Слав. В ней отразились древние эпические мотивы расселения славян по Дунаю, возведения «царем Славом» «ста могил», изобилия урожаев при его правлении, его смерти в возрасте 119 лет.

Чрезвычайно показательно, что в одной из последних монографий, посвященных политической мысли и идеологии власти древней Болгарии древнейший период исследуется очень бегло, обзорно, а легенде о царе Славе, как и всей «Апокрифической летописи», уделено мало внимания[250].

Текстология хорватской «Летописи попа Дуклянина» подробно исследована в монографиях Ф. Шишича и Д. Мандрича[251]. Этнонимы, содержащиеся в этом памятнике, проанализированы Е.П. Наумовым[252], социальная терминология — К.В. Хвостовой[253].

В специальной монографии Н. Банашевич изучил устные источники летописи и формы их трансформации под влиянием литературных стереотипов и идеологических установок автора[254]. Банашевич пришел к вполне обоснованному выводу о преимущественно книжном характере известий Летописи и об искусственности всего перечня правителей, построенного по принципу смены «злых» и «добрых» князей[255]. Литературная основа и литературно-историграфические «штампы», характерные для латинских хроник и христианской литературы, выявляются и в развернутых сообщениях: о Саборе на Дуванском поле, о князе Чаславе, князе Владимире и его жене Косаре. Вместе с тем некоторые мотивы восходят скорее к устной эпической традиции: это отдельные черты образа «Светопелека-Будимира», убийство на охоте князя Радомира, спасение от ядовитых змей князя Владимира и его «роман» с красавицей Косарой[256], схватка отца и сына Доброслава и Гоислава и поединок князей Людовита и Гоислава[257].

Лингвист Л. Гауптман сделал важный для нашей темы вывод о принадлежности княжеских имен от Свевлада до Свевлада II в Летописи исключительно готской (древнегерманской) традиции, что означает книжное происхождение этого отрывка. Имена князей начиная с Селимира, напротив, славянские, что позволяет искать фольклорные истоки соответствующей части текста[258].

В специальной работе Г. Острогорского рассмотрены источники информации о балканских славянах в трактате Константина Багрянородного X в.[259] Исследователь убедительно обосновал гипотезу о наличии письменных (условно «хроника сербских князей») и устных (предания о князьях-первопоселенцах) источников глав этого сочинения, посвященных появлению сербов и хорватов на Балканах. Вопросы политической организации и этнического самосознания балканских славян этого периода подробно исследовались в работах Ю.В. Бромлея, Е.П. Наумова, О.А. Акимовой[260]. Этнонимимия и проблемы происхождения сербов и хорватов изучались О.Н. Трубачёвым[261]. Этнополитическая история хорватов детально изложена в монографии А.В. Майорова[262]. Отдельно изучался более поздний обряд интронизации немецких герцогов Каринтии, где сохранились архаические черты — прежде всего, облачение нового правителя в крестьянскую одежду, посажение на кобылу и затем на каменный престол (две последние детали могут восходить еще к кельтским обычаям)[263].

Южнославянская раннеисторическая традиция специально рассматривалась в работах С.В. Алексеева[264]. Он уделяет основное внимание литературной форме известий о первых князьях и приемам, использованным летописцами и хронистами при описании языческого прошлого. В основу исследований Алексеева положено сравнение южнославянских и древнерусских памятников, повествующих о «дописьменной эпохе» славянской истории. В качестве основного критерия этого сравнения взят язык исторического сочинения, в связи с чем древнейшие западнославянские хроники, написанные на латыни, остались на периферии его исследования. Алексеев сосредотачивается на анализе картины языческого прошлого ранней славянской историографии и в меньшей степени уделяет внимание проблематике устной традиции, специфике её реконструкции. В результате в его работах в основном представлена реконструкция «историософии» первых книжников, а не «генетики» рассматриваемых текстов.

Несмотря на оригинальную постановку проблемы, следует отметить ряд существенных методологических недостатков концепции С.В. Алексеева. Во-первых, бросается в глаза отсутствие не только исчерпывающей, но и просто полной историографии, во-вторых, не ясны причины отказа автора от рассмотрения исторических обстоятельств формирования преданий и легенд и реконструкции их возможных протоформ. Вызывает сомнение и сравнение разновременных историографических памятников, созданных в промежутке от IX до XV в., при периодическом привлечении текстов XVI-XVII вв. Необоснованным представляется также вывод о жанровой нерасчлененности преданий древнейшего «племенного» периода. Сомнительно повторение устаревшего вывода о прямом перерастании племенного предания в династические сказания князей и дружинной аристократии. Хотя эти два направления устной традиции и были зафиксированы в одних и тех же исторических памятниках (например, ПВЛ), они, скорее, развивались параллельно. Наконец, нельзя принять прямолинейный вывод о заимствовании жанровой структуры славянской историографии из Византии[265].

Можно полностью согласиться только с выводом Алексеева о том, что магистральным направлением исторической интерпретации преданий при их письменной фиксации была демифологизация и рационализация сюжетов и мотивов, а также согласование информации легенд с «внешними» историческими данными. Однако приведенный исследователем перечень возможных искажений преданий в христианской историографии является далеко не полным и требует расширения и детализации.

В итоге можно констатировать, что в большинстве работ, посвященных устным источникам ранней южнославянской историографии, повторяется набор самых общих, стандартных «проверенных» выводов, а сама проблематика легенд о языческой истории болгар, сербов и хорватов остается на периферии внимания исследователей.

238. Оболенский, 1998. С. 11-396.

239. Полный обзор раннего периода болгарской истории см.: Златарски, 1918; Златарски, 1927.

240. Иванов С.А., 1991. С. 131-136; Иванов СЛ., 1989; Dimitrov, 1993. Р. 97-119; Литаврин, 1985. С. 132-189; Литаврин, 1999/1. С. 192-348. В этих работах приведена исчерпывающая библиография проблемы.

241. Попов, 1866. С. 25-27; Тихомиров, 1946. С. 81-90; Каймакамова, 1990. С. 59-66, 151-153.

242. Билярски, 1999. С. 19-27; Дуйчев, 1973. С. 5-11; Pritsak, 1955; Карасик, 1950. С. 114.

243. Дуйчев, 1988. Не дошедшее до нас болгарское историческое сочинение отразилось в ПВЛ, однако в известиях, восходящих к болгарскому источнику, «фольклорные» сюжеты не прослеживаются (Зыков, 1969. С. 48-53).

244. Бешевлиев, 1979.

245. Ангелов, 1983-1984. 13. С. 42-83; 14. С. 65-85; 15. С. 60-73; Каймакамова, 1990; ; Тодоров, 1967. С. 82-97.

246. Иванов Й., 1970. С. 273-287, 398-399; Бешевлиев, 1982. С. 39-45.

247. Ангелов, Примов, Батпаклиев, 1967.

248. Петканова, 1987; Беновска-Събкова, 1996. С. 80-89. Полную историографию вопроса см.: Старобългарска литература, 2003. С. 45-48.

249. Абрамзон, 1977; Боргояков, 1976.

250. Николов, 2006. С. 29-37.

251. Шишиh, 1928; Mandic, 1963. См. также: Havlic, 1976. Общий обзор сербохорватского летописания см.: Стояновиh, 1927.

252. Наумов, 1985/2. С. 25-35.

253. Хвостова, 1959. С. 36-37.

254. Банашевиh., 1971.

255. Там же. С. 13-92.

256. Там же. С. 133-224. Как и князь Радомир, на «ловах»

Источник:

litread.info

Отсутствует Славянские князья. Легенды и предания в городе Новосибирск

В представленном каталоге вы можете найти Отсутствует Славянские князья. Легенды и предания по доступной цене, сравнить цены, а также найти иные предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Доставка товара осуществляется в любой город РФ, например: Новосибирск, Калининград, Ульяновск.