Каталог книг

Арина Холина Любовь как трагедия

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Почему ложные представления о чувствах делают нас несчастными.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Арина Холина Любовь как трагедия Арина Холина Любовь как трагедия 69 р. litres.ru В магазин >>
Арина Холина Любовь всей жизни – но без секса Арина Холина Любовь всей жизни – но без секса 69 р. litres.ru В магазин >>
Арина Холина Сексуальная утечка Арина Холина Сексуальная утечка 69 р. litres.ru В магазин >>
Арина Холина О пользе нездоровой еды Арина Холина О пользе нездоровой еды 69 р. litres.ru В магазин >>
Арина Холина Дура в твоей постели Арина Холина Дура в твоей постели 69 р. litres.ru В магазин >>
Арина Холина Как правильно ненавидеть бывших Арина Холина Как правильно ненавидеть бывших 69 р. litres.ru В магазин >>
Арина Холина Молодой любовник или смерть Арина Холина Молодой любовник или смерть 69 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Любовь как трагедия

Арина Холина Любовь как трагедия

Любовь как трагедия

Почему ложные представления о чувствах делают нас несчастными

«Любовь — это химия», — говорила моя учительница по химии. Та самая учительница, которой я написала, что больше всего ее уроки напоминают мне гестапо. Учительница, благодаря которой у меня был первый в жизни аффект (и нервный срыв) — я не помнила, что говорила и делала, так сильно ярость затмила сознание. Больше всего эта наша химичка любила унижать людей и говорить на отвлеченные от предмета темы. Поэтому доверия ей, конечно, не было — ни в смысле занятий, ни на тему чувств.

Про химию и любовь в жизни слышишь много раз. Как и другие теории, которые объясняют то, что мы называем «любовью». Но только у них у всех ложные предпосылки. Чаще всего любовью называют то, что ею не является, и вот именно этой подделке пытаются найти здравое объяснение.

Обычно люди хотят приукрасить любовью что-нибудь скучное. Страх. Пошлость. Инстинкт размножения.

Люди хотят счастья, им кажется, что счастье связано с любовью, а если счастье — это семья, и свадьба, и дети, и дача, то все это будет работать в любой последовательности. Заведем семью и дачу, и будет счастье, а значит, любовь.

Людям страшно в одиночестве, они чувствуют себя несчастными. Вывод: если избавишься от одиночества, то будешь счастливым. Страх одиночества — почти первобытный инстинкт, это стремление к обществу, которое поддержит в беде и болезни.

Схема в большинстве случаев такая: надо завести семью, вот женщина/мужчина, у нее/него руки, ноги, волосы, зубы (возможно, почти все свои), она/он тоже любит картофельные котлеты и «Прожекторперисхилтон», мы идеальная пара, будем жить в квартире дедушки, он, к счастью, недавно умер.

(Самое занятное начало отношений было у одной моей знакомой, которую будущий муж нашел на улице в сугробе без ботинок, пьяную в дым. Он принес ее к ней домой, она жила рядом с тем сугробом, и они вместе уже десять лет.)

А дальше все так развивается: «Он стрижет свою бороду, а волосы плохо смывает, но я люблю его». «У нас секс раз в месяц, но я люблю его». «Меня бесят ее ногти, но я люблю ее». И так люди утешают себя годами, вспоминая три или пять мгновений, когда им было почти хорошо.

Увы, мы живем в культуре, где всё, от книг до сериалов, навязывает нам либо ложные, либо трагические представления о любви.

Больше ста лет назад было так: ты выходишь замуж за человека, о котором мало что знаешь. И потом живешь с ним, пока один из вас не умрет. В большинстве случаев на второй или третий год вы уже друг друга ненавидите. И если ты влюбляешься в кого-то еще, то это стыдное, тайное, запретное чувство. Это всегда драма.

Поэтому все произведения XVIII–XX веков рассказывают нам трагические истории. Культура любви как страдания, как стремления к недостижимому или запретному идеалу (Ромео и Джульетта умерли, Дездемона умерла, Анна Каренина умерла, мистер Рочестер покалечен).

Во второй половине XX века уже можно было разводиться, но привычка ощущать любовь как трагедию осталась. Все отношения, которые мы сейчас видим в кино, в романах, — это история скандалов, непонимания, расставаний, разочарований. Трагедия превращается в фарс благодаря акценту на бытовых разногласиях — и это тупик.

«У нас все слишком хорошо», — говорит идол нулевых Керри Бредшоу из «Секса в большом городе» своему новому мужчине. Она огорчена. Все не может быть хорошо. Он не может быть просто добрым, влюбленным, честным. Любовь — это же страдание.

Мы без малейших сомнений принимаем скандалы и раздражение как часть любви. Этому нас научил XX век со всеми «Бриджит Джонс» и прочими «Женаты, с детьми».

XX век романтизировал взаимную усталость, привычку на грани с ненавистью, тоску, неудобства, безысходность и двадцатилетнюю ипотеку на квартиру.

«Я иногда лежу в постели и мечтаю убить своего мужа», — сказала главная героиня новых модных серий «Руководство по разводу для женщин». Хороший сериал. Но с характерным пороком — моралью. Массовая продукция стала более откровенной, более натуральной, и сексуальной, и жесткой, и едкой, но все равно главное в ней — несгибаемая мораль «вышла замуж — терпи». В «Руководстве» успешная женщина после 17 лет брака разводится с мужем, который был домохозяином, но в итоге мы понимаем — они снова будут вместе. Хенк Муди из Californication был классным сексуальным парнем только потому, что от него ушла жена — и вот он ее вернул, и теперь все изменится.

И так бывает. Но нам навязывают догму, не оставляют выбора. Типа «несчастливых браков не бывает — просто вы слишком эгоистичные, ленивые и нетерпеливые».

Нам все время показывают, что мы должны любить семью, идею семьи, а не определенного человека. «Ладно, — соглашаются новые раскрепощенные моралисты. — Все мы понимаем, что за десять или пятнадцать лет друг от друга можно озвереть. Отдохните, займитесь сексом с кем попало, влюбитесь там в человека на десять лет младше, но поймите уже, наконец, что нет лучше того, с кем вы двадцать лет писали в один унитаз. У вас дети, у вас обязательства, у вас геморрой. Кому вы такие нужны?»

Любовь повсюду. Но лишь такая ее трактовка, которая соответствует государственной и религиозной политике размножения и кредитования.

Моя подруга развелась с мужем, чем вызвала ужасное негодование родственников и друзей. Они считали, что она обезумела. Муж ведь такой замечательный: и деньги есть, и прекрасная квартира, и семья у него чудесная, и он так ее любит, так любит. Но есть странные личности, которые не любят на самом деле, а любят показывать, как они любят. Таким образом они какие-то баллы себе нарабатывают: вот, мол, какой я прекрасный тонкий человек. Без публики им, как правило, очень нравится тиранить и манипулировать — они делают все возможное, чтобы подчинить своему вкусу, своим привычкам. Иногда это делается под видом блага: человек, допустим, покупает тебе новое дорогое платье, но совсем не в твоем стиле, а если оно тебе не нравится, то он так обижается, что ты чувствуешь себя кругом виноватой.

Подруга от такого мужа сбежала — и до сих пор терпит упреки матери. А сбежала она потому, что влюбилась — так сильно, как сама от себя не ожидала. Такой любви даже не было в ее представлениях. Он ровесник, не богат, не патриарх, он живет в другой стране. О таких отношениях не снимают сериалы. Но она узнала единственную любовь, которую можно называть любовью. Это когда люди так подходят друг другу, и так нежно и страстно друг к другу относятся, и так восхищаются тем, что между ними происходит, что они не ругаются, у них нет конфликтов. Никакой на хрен драмы. Все отлично. Между ними есть только доверие и счастье, им совсем не хочется отстаивать свою территорию, потому что им вдвоем на ней не тесно.

И если у тебя с человеком любовь, то очень меняется секс. Ты узнаешь о себе много нового. Делаешь то, чего никогда не делала и была уверена, что не сделаешь. Не потому что он тебя просит, а потому что у тебя появляются новые желания. Настоящая любовь создает такое доверие и такую страсть, что в ней не помещаются предрассудки. Душевное, интеллектуальное и животное становятся идеальным единым целым.

Так происходит, когда люди ничего друг от друга не ждут. Не в том унылом смысле, когда это производная цинизма, когда это такая самозащита. А когда у них нет уже этой зацикленности на общественных требованиях (женитесь и размножайтесь, покупайте стиральные машинки в рассрочку!), и когда они достаточно уверены в себе, чтобы не страдать от одиночества.

Страдания и страхи — очень плохая основа для чувств. Я однажды поняла, что почти все мои отношения были на базе каких-то трагедий. То я из дома ушла в 18 лет в одних шортах и футболке, то папа умер. Какие-то такие причины, и ощущение растерянности, и страх перед действительностью. Я склеивала свои страхи со страхами другого человека — и мы были рады обманываться тем, что теперь нам вдвоем будет лучше.

Может, и будет. Но недолго.

Нет никакой уверенности в том, что эта самая «настоящая любовь» — надолго. Может, да, а может, и нет. Но суть в том, что любовь основана на честности и на желании быть счастливым, а не найти спасение. Только счастливый человек может влюбиться в того, кто сделает его еще более счастливым.

Источник:

www.chaskor.ru

Арина Холина: Трагедия русской женщины – Арина Холина – Блог – Сноб

ТРАГЕДИЯ РУССКОЙ ЖЕНЩИНЫ – Арина Холина – Блог – Сноб

Вчера я встретила самую красивую женщину, которую только видела в жизни. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как я…

Similar Articles Added Earlier

Честно говоря история с причастностью России порядком надоела. Надоела потому, что не только тем кому положено, а и любому мало-мальски думающему человеку понятно, что Россия к этой истории не имеет никакого отношения. А сама трагедия, по старой англосаксонской привычке, испо

Сейчас ее муж воспитывает новорожденного Арсения и еще двух маленьких дошколят. Ипотека, кредиты… Как в непростой ситуации выживают четверо мужчин, потеряв самую любимую женщину.

За всех коммунистов - не скажу. Люди - разные. Есть коммунисты, и есть те, кто думает, что он коммунист. Поэтому я лучше о себе самом скажу.И честно говоря, у меня и у самого махрового либерала немало общего. Ей-Богу! Клянусь

Я тут решил посмотреть на себя с другой стороны. Как призывают правозащитники. И, честно говоря. получилась удручающая картина. Мы ( и я в частности) - это воплощенное Зло. Мы постоянно мешаем Добру. Во всем. Давайте по пунктам.1. Я с глубоким пониманием вспоминаю, как отец меня.

Честно говоря, что-то подобное можно было предположить. "Эпическая битва(?) за Мосул" ударной коалиции во главе, естественно, - с США, день ото дня становится всё более. анекдотической. Скоро просто ходячим анекдотом станет. "А сколько было задумано?!" Как приговаривали когда-то футболиN

Similar Links From snob.ru

Similar Articles Added Today

Оригинал взят у egor_23 в Старый СэСэСэ-эРщик. Вчера, когда я призвал всех не пить водку , да и весь алкоголь, я не подозревал что получу такие комментарии. Ожидал всякого, но читать такие доводы "за" питие, мне как-то неловко. Начну с того, который больше всего меня оскорбил. Звучал…

Latest Links Processed

Портал «История.РФ» – о том, какой вклад внес министр культуры Петр Демичев в развитие страны. 3 января 2018 го.

Оригинал взят у nosikot в Ликвидация государственности т.н. "Украины" - важнейшая задача РФ Хотя и писал это 2 года назад актуальности проблема не только не потеряла, но и перешла в хроническую фазу, причем с неизменным для России ухудшением ситуации: Ликвидация центральной…

Командующий иранским Корпусом стражей исламской революции (КСИР) Мохаммад Али Джаафари заявил, что смута 2017 года в стране закончена безуспешно.

Источник:

linkis.com

Любовь как трагедия: Отношения: Мир женщины

Популярные группы Любовь как трагедия

Комментировать( 6 )

Комментировать

Ариночка, браво! Полностью согласна со статьёй.

Автор постоянно сама себе противоречит. Начинает с того, что любви не существует, что через три года супруги начинают друг друга ненавидеть. Потом вдруг мудрый абзац о сексуальном раскрепощении при итинных чувствах. Где-то она издевается над любовью, где-то вдруг начинает утверждать, что это чувство случается настоящим и взаимным. Мы с первым мужем прожили 31 год без ссор и измен, никогда не появлялось желания убить друг друга. наоборот, сформировалась глубокая спокойная привязанность, без скандалов и выяснений отношений, без раздражения и желания сходить "налево". Да , такие браки бывают. Потом были несколько лет добровольного одиночества. Автор говорит, что человек одиночества боится. Вовсе нет. Иногда мы его ищем добровольно. Потом вдруг почувствовала, что устала жить одна. И очень быстро судьба мне послала мужа, с которым живём уже второй год в полном душевном и эмоциональном осмосе, без ссор и раздражения, без желания убить друг друга.Я верю в любовь. Просто нужно найти "своего" партнёра.

Счастливая женщина, полностью с Вами согласна!

"Он ровесник, не богат, не патриарх" - подозреваю, Вы хотели сказать "не олигарх".

Что-то в этом есть. Но думаю: не для всех этот метод подходит. Некоторым действительно нужны переживания - они без них не чувствуют жизнь или не умеют по-другому.

Источник:

subscribe.ru

Арина Холина: Невозможность любви - Интересные статьи

Арина Холина Любовь как трагедия

Он был старше лет на тридцать. Или на пятьдесят.

В детстве все взрослые кажутся старше в два раза, чем есть на самом деле. Ты вообще не определяешь их возраст — они просто либо взрослые, как отцы и матери, либо старые, как бабушки и дедушки.

Это был знакомый отца, художник, он иногда приходил в гости. Я помню его темные волосы до плеч, совсем не помню лицо, и, возможно, я и тогда не понимала, как он выглядит — он был неким образом, который я полюбила.

Я ждала, когда он придет. Умоляла отца пойти к нему в мастерскую — она была где-то рядом, на проспекте Мира. Я узнала, что он плохой художник, — со слов отца, в семь лет я вряд ли разбиралась в искусстве. Но я все равно безумно его любила — желание видеть его истязало меня. Я ныла и капризничала, заставляя папу гулять со мной через студию этого мужчины.

Спустя двадцать лет подруга отца рассказала, что им пришлось отказать от дома одному знакомому. В него страшно влюбилась их дочь шести лет. Едва он приходил — она прыгала к нему на колени, обнимала, ерзала на нем. А этот приятель позволял себе излишнюю взаимность — в тот момент, когда их обжимания стали походить на флирт взрослой пары, его попросили уйти и не возвращаться.

А тогда папа, кажется, понял, что я влюблена в этого художника с волосами. И пошутил на эту тему. Это было так обидно. И вот я думаю: а если бы я могла сказать ему, что влюблена до горячки и хочу видеть этого человека каждый день, и что я плохо сплю ночью, думая о нем? Взрослые вообще могут представить себе подобные страсти у детей? Он был бы шокирован? Испуган?

Когда мне было девять, мы с отцом поехали в Боржоми, каким-то образом попали в Дом творчества композиторов. Обычные номера были заняты — и нам достался угловой люкс, или как их тогда называли. Нам всегда везло: мы обычно получали больше, чем то, на что рассчитывали.

За обедами мы сидели за столом с некой компанией. И там опять был высокий мужчина с гривой черных волос до плеч.

Мои мечты уже были лучше сформулированы: я знала, что влюбленные обнимаются, целуются. По ночам я воображала, как он крепко сжимает меня руками, и я прикасаюсь своими губами к его.

Однажды отец попросил меня отдать ему рубль, одолженный где-то в городе. Я пошла гулять, искала его и нашла в ресторане нашего отеля. Он был с друзьями, они пили вино. Я шастала поблизости, и видела, что он флиртует с дамой. Я отлично понимала, что это взрослая женщина, она может то, что не могу я. И я умирала от ревности. Я так хотела уже быть взрослой, чтобы на меня обращали внимание и чтобы у моих чувств к мужчинам было продолжение. Безнадежность любви убивала меня.

Я хотела отдать ему тот рубль, но, видимо, отвлекла его от флирта — и он прикрикнул на меня. Я вернулась в номер, взяла пластилин, спустилась в сад. Сделала фигурки мужчин и женщин и часа два играла в несчастную любовь: мои влюбленные умирали от горя и разлуки, а я их хоронила. Получилось целое кладбище.

Он потом извинился за свою грубость, но, если честно, я это ему так и не простила.

Я часто оставалась в загородном доме одних папиных знакомых. Он был ювелиром, она — художницей. Дом был огромный, генеральский, с ажурной резьбой на окнах. Это был особняк словно из Алисы в Зазеркалье — странный, безалаберный, набитый антиквариатом, пыльный и грязный, с таинственными личностями, которые время от времени выходили из своих комнат — то какие-то женщины, скрывавшиеся от КГБ, оставшиеся после вечеринок на много месяцев запойные художники.

Мне там нравилось. К этим знакомым привозили внука. Мне было тринадцать, ему — четыре.

И он меня полюбил. Он ждал меня. Бросался на шею. Он не отпускал меня ни на мгновение. Хотел на мне жениться.

Его любовь утомляла и раздражала, но я отлично понимала его переживания. Мои собственные страсти по друзьям отца еще не улеглись — я помнила то отчаяние и те мучительные ожидания, когда хочется хотя бы видеть свою любовь, насладиться ее присутствием.

Все немного посмеивались над его откровенной пылкостью, но мне не казалось, что это весело. У него все было серьезно. И не важно, что ему было только четыре — влюбленность не выглядит глупо лишь потому, что ты от земли всего метр.

Есть такая ужасная вещь — синдром «запертого человека». Когда тело парализовано, а мозг нормально работает. Детская влюбленность в чем-то похожа на него: ты переполнен желаниями, осознаешь свою сексуальность, хочешь нежности от того, кого любишь. Но не можешь. Мысли о настоящем сексе даже не приходят в голову, еще неразвитая физиология отвергает их, и ты бесконечно страдаешь от неразделенной и неутоленной любви.

Мой старший приятель влюбился в дочь своего друга, когда ей было двенадцать лет. Я видела ее уже много позже, когда ей было лет тридцать. Это удивительно красивая женщина, а девушкой она должна была быть невероятно соблазнительной. Мой друг ждал восемь лет. После секса, после признаний в такой долгой любви она сказала: «О боже. Я лишилась девственности в двенадцать, с тренером по теннису».

Он не мог толком понять, что чувствовал в то мгновение. Не совсем разочарование, конечно: он бы никогда не позволил себе секс с подростком. Но это было странно: он так любил и так ждал ее, а она уже в это время спала со своим тренером в каких-то чуланах.

Я влюбилась в младшего брата моей подруги, ровесницы. Мне было тридцать семь, ему — девятнадцать. Я понимала, что у нас ничего не может быть: я дружила с этой семьей, они мне были как родные. Да, он выглядел старше лет на пять, но значения это не имело. Если бы между нами что произошло, это было бы слишком странно и сложно.

Но ты не можешь избежать фантазий о том, как все случается и как страсть так захватывает, что думать уже совершенно невозможно. Ты хочешь представить себе хотя бы один единственный раз, одну ночь. А потом вы всё забудете.

Ты смотришь на него и упиваешься тем, что он хотя бы рядом, разговаривает, улыбается. Мечтаешь, как вы идете на вечеринку, напиваетесь, возвращаетесь домой — и падаете в кровать, а дальше все происходит само собой, нет сил сопротивляться. Ты миллион сценариев придумываешь.

Живешь этим год. Конечно, ты не думаешь об этом каждый день, и у тебя есть мужчины, но эта страсть — она такая нежная, такая неутоленная, что возвращается к тебе.

А потом в какой-то раз ты обнимаешь его при встрече, вы прижимаетесь друг к другу после того, как долго не виделись, и ты осознаешь, что ничего не чувствуешь. Все прошло. Ты просто любишь его как родного человека.

Я знала, что мой друг в меня влюблен. Мне было тридцать пять — ему за шестьдесят.

Не так уж редко приходится ощущать влечение пожилых мужчин. Многие из них надеются, и часто весьма навязчиво. Но тут было другое. Он был влюблен, но деликатно, без всяких упований. Хоть и ревновал к более молодым мужчинам, когда мы ходили куда-то вместе.

Это слегка раздражало: он ведь и не рассчитывал ни на что и в то же время обозначал на меня права. Иногда хотелось сказать: «Эй, мы дружим. Не надо так себя вести. Друзья имеют право флиртовать с другими людьми».

Но любовь — такое сильное чувство, что его надо уважать, даже если приходится чем-то жертвовать. Ты знаешь, что человек фантазирует о тебе, что ты его возбуждаешь и что он готов просто с тобой встречаться, разговаривать, иногда дотрагиваться до тебя в беседе, и что он тоже жертвует — он не пытается добиваться близости, понимая безнадежность усилий, он счастлив уже только от общения с тобой.

В мире полно этой неразделенной, невозможной любви, мы окружены ею. Иногда это кажется несправедливостью, и хочется спросить кого-нибудь: «Ну почему этот человек младше меня на двадцать лет?» Или старше на тридцать. Почему это муж подруги или сын друга? За что нам это?

Но тогда ты вдруг слышишь эхо тех своих детских влюбленностей, когда ты мог чувствовать только душой и когда не могло быть никаких последствий, когда ты мог ощутить любовь только как переживание, а еще не как интрижку со всеми ее приятными и, возможно, постыдными фазами. И ты понимаешь, что эти воспоминания такие же сильные и яркие, как и все твои взрослые романы, в которых было все: и секс, и драма, и разочарование.

Любовь иногда бывает прекрасна сама по себе — уже потому, что ты можешь ее испытывать, и она вдохновляет тебя, и оживляет, и погружает в этот восхитительный хаос, без которого все было бы слишком разумно и скучно.

Источник:

serge.raikevich.com

Спокойное место российского интернета для интеллигентных людей — Любовь как трагедия — Арина Холина — Любовь и секс Почитайте

Любовь как трагедия

«Любовь — это химия», — говорила моя учительница по химии. Та самая учительница, которой я написала, что больше всего ее уроки напоминают мне гестапо. Учительница, благодаря которой у меня был первый в жизни аффект (и нервный срыв) — я не помнила, что говорила и делала, так сильно ярость затмила сознание. Больше всего эта наша химичка любила унижать людей и говорить на отвлеченные от предмета темы. Поэтому доверия ей, конечно, не было — ни в смысле занятий, ни на тему чувств.

Про химию и любовь в жизни слышишь много раз. Как и другие теории, которые объясняют то, что мы называем «любовью». Но только у них у всех ложные предпосылки. Чаще всего любовью называют то, что ею не является, и вот именно этой подделке пытаются найти здравое объяснение.

Обычно люди хотят приукрасить любовью что-нибудь скучное. Страх. Пошлость. Инстинкт размножения.

Люди хотят счастья, им кажется, что счастье связано с любовью, а если счастье — это семья, и свадьба, и дети, и дача, то все это будет работать в любой последовательности. Заведем семью и дачу, и будет счастье, а значит, любовь.

Людям страшно в одиночестве, они чувствуют себя несчастными. Вывод: если избавишься от одиночества, то будешь счастливым. Страх одиночества — почти первобытный инстинкт, это стремление к обществу, которое поддержит в беде и болезни.

Схема в большинстве случаев такая: надо завести семью, вот женщина/мужчина, у нее/него руки, ноги, волосы, зубы (возможно, почти все свои), она/он тоже любит картофельные котлеты и «Прожекторперисхилтон», мы идеальная пара, будем жить в квартире дедушки, он, к счастью, недавно умер.

(Самое занятное начало отношений было у одной моей знакомой, которую будущий муж нашел на улице в сугробе без ботинок, пьяную в дым. Он принес ее к ней домой, она жила рядом с тем сугробом, и они вместе уже десять лет.)

А дальше все так развивается: «Он стрижет свою бороду, а волосы плохо смывает, но я люблю его». «У нас секс раз в месяц, но я люблю его». «Меня бесят ее ногти, но я люблю ее». И так люди утешают себя годами, вспоминая три или пять мгновений, когда им было почти хорошо.

Увы, мы живем в культуре, где всё, от книг до сериалов, навязывает нам либо ложные, либо трагические представления о любви.

Больше ста лет назад было так: ты выходишь замуж за человека, о котором мало что знаешь. И потом живешь с ним, пока один из вас не умрет. В большинстве случаев на второй или третий год вы уже друг друга ненавидите. И если ты влюбляешься в кого-то еще, то это стыдное, тайное, запретное чувство. Это всегда драма.

Поэтому все произведения XVIII–XX веков рассказывают нам трагические истории. Культура любви как страдания, как стремления к недостижимому или запретному идеалу (Ромео и Джульетта умерли, Дездемона умерла, Анна Каренина умерла, мистер Рочестер покалечен).

Во второй половине XX века уже можно было разводиться, но привычка ощущать любовь как трагедию осталась. Все отношения, которые мы сейчас видим в кино, в романах, — это история скандалов, непонимания, расставаний, разочарований. Трагедия превращается в фарс благодаря акценту на бытовых разногласиях — и это тупик.

«У нас все слишком хорошо», — говорит идол нулевых Керри Бредшоу из «Секса в большом городе» своему новому мужчине. Она огорчена. Все не может быть хорошо. Он не может быть просто добрым, влюбленным, честным. Любовь — это же страдание.

Мы без малейших сомнений принимаем скандалы и раздражение как часть любви. Этому нас научил XX век со всеми «Бриджит Джонс» и прочими «Женаты, с детьми».

XX век романтизировал взаимную усталость, привычку на грани с ненавистью, тоску, неудобства, безысходность и двадцатилетнюю ипотеку на квартиру.

«Я иногда лежу в постели и мечтаю убить своего мужа», — сказала главная героиня новых модных серий «Руководство по разводу для женщин». Хороший сериал. Но с характерным пороком — моралью. Массовая продукция стала более откровенной, более натуральной, и сексуальной, и жесткой, и едкой, но все равно главное в ней — несгибаемая мораль «вышла замуж — терпи». В «Руководстве» успешная женщина после 17 лет брака разводится с мужем, который был домохозяином, но в итоге мы понимаем — они снова будут вместе. Хенк Муди из Californication был классным сексуальным парнем только потому, что от него ушла жена — и вот он ее вернул, и теперь все изменится.

И так бывает. Но нам навязывают догму, не оставляют выбора. Типа «несчастливых браков не бывает — просто вы слишком эгоистичные, ленивые и нетерпеливые».

Нам все время показывают, что мы должны любить семью, идею семьи, а не определенного человека. «Ладно, — соглашаются новые раскрепощенные моралисты. — Все мы понимаем, что за десять или пятнадцать лет друг от друга можно озвереть. Отдохните, займитесь сексом с кем попало, влюбитесь там в человека на десять лет младше, но поймите уже, наконец, что нет лучше того, с кем вы двадцать лет писали в один унитаз. У вас дети, у вас обязательства, у вас геморрой. Кому вы такие нужны?»

Любовь повсюду. Но лишь такая ее трактовка, которая соответствует государственной и религиозной политике размножения и кредитования.

Моя подруга развелась с мужем, чем вызвала ужасное негодование родственников и друзей. Они считали, что она обезумела. Муж ведь такой замечательный: и деньги есть, и прекрасная квартира, и семья у него чудесная, и он так ее любит, так любит. Но есть странные личности, которые не любят на самом деле, а любят показывать, как они любят. Таким образом они какие-то баллы себе нарабатывают: вот, мол, какой я прекрасный тонкий человек. Без публики им, как правило, очень нравится тиранить и манипулировать — они делают все возможное, чтобы подчинить своему вкусу, своим привычкам. Иногда это делается под видом блага: человек, допустим, покупает тебе новое дорогое платье, но совсем не в твоем стиле, а если оно тебе не нравится, то он так обижается, что ты чувствуешь себя кругом виноватой.

Подруга от такого мужа сбежала — и до сих пор терпит упреки матери. А сбежала она потому, что влюбилась — так сильно, как сама от себя не ожидала. Такой любви даже не было в ее представлениях. Он ровесник, не богат, не патриарх, он живет в другой стране. О таких отношениях не снимают сериалы. Но она узнала единственную любовь, которую можно называть любовью. Это когда люди так подходят друг другу, и так нежно и страстно друг к другу относятся, и так восхищаются тем, что между ними происходит, что они не ругаются, у них нет конфликтов. Никакой на хрен драмы. Все отлично. Между ними есть только доверие и счастье, им совсем не хочется отстаивать свою территорию, потому что им вдвоем на ней не тесно.

И если у тебя с человеком любовь, то очень меняется секс. Ты узнаешь о себе много нового. Делаешь то, чего никогда не делала и была уверена, что не сделаешь. Не потому что он тебя просит, а потому что у тебя появляются новые желания. Настоящая любовь создает такое доверие и такую страсть, что в ней не помещаются предрассудки. Душевное, интеллектуальное и животное становятся идеальным единым целым.

Так происходит, когда люди ничего друг от друга не ждут. Не в том унылом смысле, когда это производная цинизма, когда это такая самозащита. А когда у них нет уже этой зацикленности на общественных требованиях (женитесь и размножайтесь, покупайте стиральные машинки в рассрочку!), и когда они достаточно уверены в себе, чтобы не страдать от одиночества.

Страдания и страхи — очень плохая основа для чувств. Я однажды поняла, что почти все мои отношения были на базе каких-то трагедий. То я из дома ушла в 18 лет в одних шортах и футболке, то папа умер. Какие-то такие причины, и ощущение растерянности, и страх перед действительностью. Я склеивала свои страхи со страхами другого человека — и мы были рады обманываться тем, что теперь нам вдвоем будет лучше.

Может, и будет. Но недолго.

Нет никакой уверенности в том, что эта самая «настоящая любовь» — надолго. Может, да, а может, и нет. Но суть в том, что любовь основана на честности и на желании быть счастливым, а не найти спасение. Только счастливый человек может влюбиться в того, кто сделает его еще более счастливым.

Дата открытия сайта — 17 августа 1997 г.

Все права на материалы, находящиемся на сайте 1001.ru, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском

праве и смежных правах. Использование материалов сайте без разрешения владельца сайта В. В. Шахиджаняна ЗАПРЕЩЕНО!

Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

Устаревший браузер

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов:

Источник:

1001.ru

Арина Холина Любовь как трагедия в городе Воронеж

В этом интернет каталоге вы имеете возможность найти Арина Холина Любовь как трагедия по разумной стоимости, сравнить цены, а также найти иные книги в группе товаров Наука и образование. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Доставка товара может производится в любой населённый пункт РФ, например: Воронеж, Ульяновск, Москва.