Каталог книг

Жюльетта Бенцони Три господина ночи

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Казанова, Картуш, Калиостро… Соблазнитель, разбойник и чародей, три знаменитые личности XVIII века, чьи подлинные биографии удивительнее, чем самые смелые фантазии романистов. Более всех известно имя Казановы, прославившегося своими любовными подвигами, но мало кто знает о том, каким образом он вступил на этот путь… Биография Калиостро скорее напоминает легенду. Здесь на каждом шагу тайны, загадки, удивительные совпадения… История Картуша – человека, создавшего в Париже могущественную организацию, – это вместе с тем история романтической страсти, предательства, преданности и мести.

Характеристики

  • Вес
    154
  • Ширина упаковки
    15
  • Высота упаковки
    168
  • Глубина упаковки
    105
  • Оригинальное название
    Trois seigneurs de la nuit
  • Автор
    Жюльетта Бенцони
  • Тип издания
    Отдельное издание
  • Тип обложки
    Мягкая обложка
  • Тираж
    8000
  • Переводчик
    Александра Василькова
  • Произведение
    Три господина ночи

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Три властелина ночи Три властелина ночи 280 р. bookvoed.ru В магазин >>
Бенцони, Жюльетта Эхо Марсельезы. Роман о замках Бенцони, Жюльетта Эхо Марсельезы. Роман о замках 141 р. bookvoed.ru В магазин >>
Бенцони, Жюльетта Эхо Марсельезы. Роман о замках Бенцони, Жюльетта Эхо Марсельезы. Роман о замках 276 р. bookvoed.ru В магазин >>
Бенцони, Жюльетта Проделки королев. Роман о замках Бенцони, Жюльетта Проделки королев. Роман о замках 276 р. bookvoed.ru В магазин >>
Жюльетта Бенцони Проделки королев. Роман о замках Жюльетта Бенцони Проделки королев. Роман о замках 159 р. litres.ru В магазин >>
Жюльетта Бенцони Эхо Марсельезы. Роман о замках Жюльетта Бенцони Эхо Марсельезы. Роман о замках 159 р. litres.ru В магазин >>
Бенцони, Жюльетта Прекрасные незнакомки Бенцони, Жюльетта Прекрасные незнакомки 249 р. bookvoed.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Жюльетта Бенцони - Три господина ночи - чтение книги онлайн

Жюльетта Бенцони Три господина ночи

солнцу, туманы не нравились; не больше туманов ему нравились и англичане, «эти попугайские физиономии, смахивающие на щипцы для орехов»… и меньше всего ему нравился чай!

Но там он встретил женщину, семнадцатилетнюю куртизанку Шарпийон, которая отомстила ему за все прежние его победы. Прежде всего, она была сказочно красива: небесно-голубые глаза, ослепительно белая кожа, чудесные светло-каштановые волосы, тело, перед которым не устоял бы ни один святой, и при этом дьявольское кокетство, все адские уловки которого она испытывала на первом соблазнителе Европы.

И Казанова попался в ее сети, был взят в плен, околдован этой девушкой, которую возненавидел, не переставая при этом страстно желать. Она потешалась над ним, то давалась, то вновь выскальзывала из рук, ставила его в такое дурацкое положение, так высмеивала, что он — повелитель женщин, покоритель сердец — в какой-то момент всерьез собирался покончить с собой.

Игра и знатная дама из Ганновера, которая «продала» ему своих дочерей, принесли ему временное спасение, но лишь для того, чтобы затем вернее погубить. Возраст не прибавлял Казанове ни честности, ни ловкости. Жалоба, поступившая на него в начале 1764 года, вынудила его покинуть Лондон с чрезмерной поспешностью.

Он перебрался в Берлин, где попытался устроиться на службу к королю Фридриху, но тот посмеялся над ним и предложил заняться обучением опрятности молодых дворян из военного училища, которые все до одного были «настоящими свиньями». Это занятие нимало не соблазняло нашего искателя приключений, и он очень быстро покинул Берлин, несмотря на несколько перезрелые прелести одной прибалтийской графини.

В Митаве, где он приобрел некоторую известность, обучая новым танцам престарелых придворных дам правившего в то время курляндского герцога Иоанна Бирона, Казанова завел интрижку с красивой француженкой, которая была на содержании у польского посла. Но этого ему показалось мало: он желал быть представленным российской императрице Екатерине II, о которой рассказывали, будто она меняет любовников чаще, чем сорочки.

Ему удалось этого добиться, императрица приняла его, встреча продолжалась час и оставила его разочарованным. На Екатерину Великую не произвели впечатления ни его каббалистические таланты, ни его прославленные чары. Впрочем, чары его заметно ослабели, и вину за эту потерю следовало поделить между возрастом и всевозможными излишествами.

Затем была Варшава, где правил Станислав Понятовский. Казанову уверили, будто этот город — маленький Париж. Здесь ему удалось понравиться королю, но одновременно угодить в самый разгар ссоры между двумя театральными актрисами — Бинетти и Катай.

Следуя собственным вкусам, Казанова встал на сторону второй, в результате чего первая сочла себя оскорбленной и натравила на него своего любовника, отъявленного дуэлянта, графа Браницкого. Дуэль состоялась… и победителем оказался Казанова. Против всех ожиданий, Браницкого отвезли домой в очень тяжелом состоянии: давно известно, что в этом деле неловкий опаснее искусного.

— Дуэли запрещены, — учтиво сообщил Браницкий своему противнику. — Боюсь, что вы меня убили и за это будете приговорены к смертной казни. Спасайтесь, бегите, возьмите моих лошадей. Если у вас нет денег, вот мой кошелек.

Возможно ли более рыцарское поведение…

Казанове пришлось покинуть Варшаву. На этот раз отправился он в Вену, где некоторое время существовал на деньги из кошелька Браницкого, к которым прибавилась довольно кругленькая сумма, присланная в момент отъезда этим же благородным придворным короля Станислава вместе с пожеланиями доброго пути.

Увы, у нашего искателя приключений деньги никогда не задерживались, и вскоре ему пришлось, следуя неизменным привычкам, прибегнуть к обычным своим уловкам, и в результате между ним и начальником австрийской полиции состоялась краткая, но весьма неприятная беседа.

— Вот мои часы, — сказал тот, — взгляните на них повнимательнее!

— Вижу, — ответил Казанова, который при этом совершенно не имел понятия, к чему клонит собеседник.

— Так вот, если завтра в этот же час вы все еще будете в Вене, я прикажу силой выдворить вас за пределы города.

Перепуганный, Казанова попытался выиграть хоть какое-то время, немедленно написал жалобное письмо императрице Марии-Терезии и передал его через подругу, занимавшую видное место при дворе, но ему удалось получить отсрочку всего на неделю, а потом все же пришлось сесть в почтовую карету и снова тронуться в путь. Сделал он это не без сожалений, потому что Вена весной совершенно очаровательна. Кроме того, вечный странник начал подумывать о том, чтобы где-нибудь наконец остановиться. Его суставы потихоньку ржавели, а колеи больших дорог — не самое подходящее место для лечения ревматизма.

Казанове показалось, что для его здоровья необходимо пребывание на водах, и он отправился в Спа, где собиралась разноязыкая толпа и играли по-крупному.

Там он встретил соотечественника, некоего Кроче, тоже завсегдатая игорных домов. Тот, начисто проигравшись в Спа, уступил Казанове свою подругу, очень красивую девушку по имени Шарлотта Ламот, в которую Казанова послушно влюбился, но девушка не только была беременна от этого Кроче, но вдобавок еще и любила его.

С ней Казанова приобрел опыт платонической любви. Он снова попался в ловушку и, желая угодить тосковавшей по родине Шарлотте, совершил безумный поступок: вернулся во Францию, чтобы отвезти свою красавицу в Париж.

Он едва не угодил в Бастилию, куда маркиза д'Юрфе старалась его упрятать при помощи королевского указа о заточении без суда и следствия. Неизменная доброта госпожи де Румен снова, уже в который раз, спасла его: указ был отменен, но 15 ноября 1767 года Казанова получил распоряжение покинуть Францию и на сей раз отправиться в Испанию. Пришлось разлучиться с Шарлоттой, которая, впрочем, уже успела найти ему замену.

В Мадриде у него завязался роман с дочерью очень любопытного персонажа, дворянина — башмачника. Девушку звали сеньоритой Игнацией, и ему посчастливилось ей понравиться. Но одновременно с этим он сумел не понравиться некоему Мануцци, шпиону правительства, снабженному на редкость и опасно длинной рукой. И неудачник Джакомо получил приказ покинуть Мадрид, как незадолго до этого вынужден был покинуть Париж.

Правда, далеко он не уехал: приказ касался только столицы. В Валенсии он встретил хорошенькую соотечественницу, Нину Бергонци, любовницу генерал-капитана, крупного каталонского военного чина, за которой немедленно последовал в Барселону. Но там судьба приберегла для него одну из тех злых своих шуток, к которым он уже привык.

Свернув в какой-то из городских переулков, он нос к носу столкнулся с духом Кверилитом собственной персоной, с тем самым мерзким Пассано, который выдал его в свое время госпоже д'Юрфе. Встреча оказалась бурной, и Пассано, которого Казанова основательно избил, поклялся отомстить. У этого человека злоба претворялась в действие: он поспешил донести на Казанову, будто бы тот жил по подложному паспорту, и вскоре Джакомо оказался запертым в суровых стенах цитадели.

Его выпустили оттуда лишь в обмен на обещание покинуть город в течение трех дней, и он поостерегся нарушить это обещание.

Его видели в Перпиньяне, потом в Безье, затем он отправился в Экс-ан-Прованс, там он заболел, и за ним ухаживала во время болезни таинственная дама… Ею была Анриетта, красавица из Марселя, восхитительная любовь его молодости. С тех пор Анриетта чудовищно растолстела и теперь наотрез отказалась показаться ему на глаза. Едва он пришел в себя, она исчезла, оставив, как и в прошлый раз, приятный сюрприз в виде денег на жизнь.

И тогда произошла встреча Казановы со странной парой, впрочем, очень привлекательными людьми, женщине даже удалось на время затронуть его сердце. Мужчину звали Жозеф Бальзамо, его подругу — Лоренца, и ни тот, ни другая не успели еще сделаться графом и графиней де Калиостро.

Приключение быстро закончилось. Чета Бальза-мо направлялась в Лиссабон, а Казанова, охваченный воспоминаниями о Венеции, проехал вместе с ними какую-то часть пути, а потом устремился в Италию. Он поселился в Ливорно, где тщетно пытался поступить на службу к графу Алексею Орлову, командовавшему тогда русской эскадрой. Напрасный труд: Орлов высокомерно отказался от его услуг и вежливо его выпроводил7.

Затем Джакомо отправился в Рим, где пробыл довольно долго благодаря своему давнему собутыльнику и товарищу по шалостям, кардиналу-послу де Берни, который покровительствовал Казанове в течение всего времени, пока длилось его посольство.

Затем была Флоренция, после нее — Болонья, Триест, Горлиц. Он подбирался все ближе к Венеции, которая притягивала его словно магнит. Но каждый раз повторялась все та же история: игра, притоны, скандал. И все же однажды у Казановы забрезжила надежда на то, что несчастьям его пришел конец: кое-какие мелкие услуги по части шпионажа, оказанные им Светлейшей республике, дали возможность некоторым его друзьям просить за него и добиться для него помилования. 10 сентября 1774 года ему сообщили, что теперь он может вернуться в родной город.

Казанова помешался от радости! Никогда еще грозный трибунал государственных инквизиторов не оказывал гражданину такой великой милости, какой удостоился он.

Венеция нимало не изменилась за восемнадцать лет, которые прошли в разлуке с ней. Конечно, три старца давным-давно умерли, но многие из его давнишних друзей были по — прежнему здесь: Меммо, Балетти, даже его товарищ по заключению Бальби, снова впавший в нищету, даже Джустиниана, ставшая графиней Розенберг и сделавшаяся приторно добродетельной и елейно набожной.

Казанову встретили как блудного сына и нашли для него должность «доверенного лица», или, проще говоря, шпиона на службе у Совета Десяти.

Как и Джустиниана, он теперь сделался суровым аскетом и изобличал каждого, кто вел ту беспутную жизнь, какую он так любил в свое время и в которой теперь для него не было места.

Поскольку Казанова не мог обойтись без женщины, он стал жить с бедной швеей, Франческой Бускини, измученной своей жадной и сварливой матерью. Франческа была не так уж хороша собой, но она заботилась о Джакомо, приводила в порядок его одежду, следила за его бельем, чудесно умела готовить его любимое лакомство — горячий шоколад.

Время от времени на него падали отблески былой славы — это случалось, когда он рассказывал о своих путешествиях в домах друзей-патрициев, и… возвращался вкус к игре, когда его посылали в Абано, шпионить за богатыми ревматиками и салонами-притонами.

Жизнь Казановы могла бы течь так и дальше, оставаясь спокойной и даже приятной. К несчастью, он принадлежал к числу тех людей, которые вечно все сами себе портят и не умеют удержать удачу. Казанова оказался замешанным в денежном деле, куда впутал и своего друга патриция Гримальди, причем ухитрился еще сильнее рассердить его тем, что предъявил ему обвинение

Источник:

litread.info

Три господина ночи: Бенцони Жюльетта: Страница - 1: Читать онлайн бесплатно

Жюльетта Бенцони Три господина ночи

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

Последние отзывы Замужем за неизвестным

миленько >>>>>

Мой верный страж

Мило. Не ах конечно,есть интереснее. >>>>>

Три господина ночи

История – это искусство выбирать среди подделок те, что больше всего похожи на правду.

Моему другу Жану Пиату, актеру, последнему господину ночи, соединившему в себе всех троих.

В век Просвещения ночи были, наверное, темнее ночей минувших веков, потому что никогда прежде человек в поисках собственной сути и в стремлении к совершенству не обращался так решительно к наслаждению, золоту и тайне.

Калиостро, Казанова и Картуш – Чародей, Распутник и Разбойник – в каждом из них по-своему воплотилось желание выйти за рамки Судьбы. Судьбы, которая изначально не предвещала ни того, что они займут место на ярко освещенных подмостках Истории, ни того, что на них упадет отсвет сверкающих огней рампы.

Если бы не легкое помешательство высшей Воли, которой подвластна участь всякого живущего, Картуш остался бы бочаром в Бельвиле, Калиостро – цирюльником в Палермо, а Казанова пиликал бы на скрипке в жалком венецианском оркестрике или прозябал бы в безвестности среди низших чинов духовенства. И тогда слегка поблекло бы роскошное празднество XVIII века…

Кроме того, эти три человека оставили такой след в своем столетии, что их темные, прихотливые и временами почти сходившиеся пути безраздельно заполняли сладкие или кошмарные сны современников. И более того, они еще долго будут тревожить воображение потомков и возбуждать их любопытство. Несомненно, дольше, чем судьбы многих королей.

Еще больше их сближает общий инициал, тонкий полумесяц третьей буквы латинского алфавита, [1] соединяющий их в мрачную тройную звезду. Она сверкает во тьме ночей, каждая из которых была для них путешествием, приключением и возможностью все начать сначала…

Смерть в заточении, одиночестве и на эшафоте была для них равно жестокой, но – «в царстве ночи нет ни времени, ни пространства…», и потому их тени выросли до беспредельных размеров, став Легендой.

Остается узнать, что скажет об этом История…

1. Первые шаги соблазнителя

Промозглым октябрьским утром 1733 года по лагуне скользила, направляясь к Мурано, узкая черная гондола. В ней, тесно прижавшись друг к другу, сидели всего два пассажира: женщина в годах, одетая в лиловое бархатное платье, такие носят зажиточные горожанки, и заморыш лет восьми или девяти, одной рукой вцепившийся в ее юбку, а другой прижимавший к узкому личику испачканный кровью платок. Видно было, что мальчику страшно очутиться за пределами родной Венеции, и женщина время от времени склонялась над ним, чтобы подбодрить.

– Не бойся, мой Джакомо! Главное – не бойся! Тебя вылечат, я совершенно в этом уверена.

Гондола наконец подошла к острову Мурано, окутанному серым дымом от огней стеклодувов, пристала к берегу рядом с великолепной романской апсидой церкви Санта-Мария-и-Донато.

– Подождите нас! – приказала дама двум гондольерам. – И не вздумайте уйти в кабак и пьянствовать. Мы можем задержаться!

Держа мальчика за руку, она вместе с ним прошла из конца в конец единственную улицу деревушки и, остановившись перед обветшалой лачугой, наверное, самой жалкой на всем острове, условным стуком постучала в дверь.

На пороге появилась старуха, за которой по пятам следовало целое полчище черных кошек. На грязном лице этой немытой оборванки горели раскаленными угольями глаза, такие же черные, как ее кошки. Она взглянула на женщину, потом перевела взгляд на ребенка.

– Вы – синьора Фарузи? – прошамкала старуха.

– Да, это я. Вот мальчик, о котором вам говорили.

Комната была под стать хозяйке: заваленная отбросами и провонявшая кошачьей мочой конура, где чуть ли не единственным предметом обстановки была высокая этажерка, заставленная склянками, горшочками и коробками разного размера и всевозможных форм. И потому, когда старуха потянула мальчика к себе, тот испуганно захныкал и еще теснее прижался к бабушке. Из носа у него потекла тонкая струйка крови. Старуха передернула плечами.

– Незачем его и осматривать, – сказала она. – Я уже знаю, что с ним!

– Значит ли это, что вы ничем не можете ему помочь? Он почти не говорит, без конца болеет, и при малейшем волнении у него носом идет кровь.

– Сама вижу. Можно попробовать кое-что сделать, но вы должны уговорить его залезть в эту коробку. – С такими словами она придвинула к камину пустой ящик и сняла с него крышку.

Casanova, Cartouch, Cagliostro – все три фамилии героев этой книги начинаются с буквы С – третьей буквы латинского алфавита.

Все книги на нашем сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом

Источник:

book-online.com.ua

Три господина ночи - скачать

Скачать: Три господина ночи , Жюльетта Бенцони

Казанова, Картуш, Калиостро… Соблазнитель, разбойник и чародей, три знаменитые личности XVIII века, чьи подлинные биографии удивительнее, чем самые смелые фантазии романистов. Более всех известно имя Казановы, прославившегося своими любовными подвигами, но мало кто знает о том, каким образом он ступил на этот путь. Биография Калиостро скорее напоминает легенду. Здесь на каждом шагу тайны, загадки, удивительные совпадения. История Картуша – человека, создавшего в Париже могущественную преступную организацию, – это вместе с тем история романтической страсти, предательства, преданности и мести.

Читать книгу онлайн

…В век Просвещения ночи были, наверное, темнее ночей минувших веков, потому что никогда прежде человек в поисках собственной сути и в стремлении к совершенству не обращался так решительно к наслаждению, золоту и тайне.

Калиостро, Казанова и Картуш – Чародей, Распутник и Разбойник – в каждом из них по-своему воплотилось желание выйти за рамки Судьбы. Судьбы, которая изначально не предвещала ни того, что они займут место на ярко освещенных подмостках Истории, ни того, что на них упадет отсвет сверкающих огней рампы.

Если бы не легкое помешательство высшей Воли, которой подвластна участь всякого живущего, Картуш остался бы бочаром в Бельвиле, Калиостро – цирюльником в Палермо, а Казанова пиликал бы на скрипке в жалком венецианском оркестрике или прозябал бы в безвестности среди низших чинов духовенства. И тогда слегка поблекло бы роскошное празднество XVIII века…

Кроме того, эти три человека оставили такой след в своем столетии, что их темные, прихотливые и временами почти сходившиеся пути безраздельно заполняли сладкие или кошмарные сны современников. И более того, они еще долго будут тревожить воображение потомков и возбуждать их любопытство. Несомненно, дольше, чем судьбы многих королей.

Смерть в заточении, одиночестве и на эшафоте была для них равно жестокой, но – «в царстве ночи нет ни времени, ни пространства…», и потому их тени выросли до беспредельных размеров, став Легендой.

Остается узнать, что скажет об этом История…

Промозглым октябрьским утром 1733 года по лагуне скользила, направляясь к Мурано, узкая черная гондола. В ней, тесно прижавшись друг к другу, сидели всего два пассажира: женщина в годах, одетая в лиловое бархатное платье, такие носят зажиточные горожанки, и заморыш лет восьми или девяти, одной рукой вцепившийся в ее юбку, а другой прижимавший к узкому личику испачканный кровью платок. Видно было, что мальчику страшно очутиться за пределами родной Венеции, и женщина время от времени склонялась над ним, чтобы подбодрить.

– Не бойся, мой Джакомо! Главное – не бойся! Тебя вылечат, я совершенно в этом уверена.

Гондола наконец подошла к острову Мурано, окутанному серым дымом от огней стеклодувов, пристала к берегу рядом с великолепной романской апсидой церкви Санта-Мария-и-Донато.

– Подождите нас! – приказала дама двум гондольерам. – И не вздумайте уйти в кабак и пьянствовать. Мы можем задержаться!

Держа мальчика за руку, она вместе с ним прошла из конца в конец единственную улицу деревушки и, остановившись перед обветшалой лачугой, наверное, самой жалкой на всем острове, условным стуком постучала в дверь.

На пороге появилась старуха, за которой по пятам следовало целое полчище черных кошек. На грязном лице этой немытой оборванки горели раскаленными угольями глаза, такие же черные, как ее кошки. Она взглянула на женщину, потом перевела взгляд на ребенка.

– Вы – синьора Фарузи? – прошамкала старуха.

– Да, это я. Вот мальчик, о котором вам говорили.

Комната была под стать хозяйке: заваленная отбросами и провонявшая кошачьей мочой конура, где чуть ли не единственным предметом обстановки была высокая этажерка, заставленная склянками, горшочками и коробками разного размера и всевозможных форм. И потому, когда старуха потянула мальчика к себе, тот испуганно захныкал и еще теснее прижался к бабушке. Из носа у него потекла тонкая струйка крови. Старуха передернула плечами.

– Незачем его и осматривать, – сказала она. – Я уже знаю, что с ним!

– Значит ли это, что вы ничем не можете ему помочь? Он почти не говорит, без конца болеет, и при малейшем волнении у него носом идет кровь.

– Сама вижу. Можно попробовать кое-что сделать, но вы должны уговорить его залезть в эту коробку. – С такими словами она придвинула к камину пустой ящик и сняла с него крышку.

С силой, которой никто бы в ней не смог предположить, синьора Фарузи схватила орущего мальчика и засунула в ящик. Потом, не обращая внимания на его вопли, женщины опустили крышку.

Малыш Джакомо, запертый в темном ящике, перестал кричать, сжался в комочек и, ни жив ни мертв, стал ждать нападения неведомого врага. Но ничего не произошло, если не считать того, что раздался оглушительный шум, в котором смешались пение, крики, мяуканье, топот ног, звон тамбурина, плач и даже хохот. Слушая этот дьявольский концерт, мальчик лихорадочно припоминал обрывки молитв: он не сомневался, что попал в ад! Но звуки были такими разнообразными, что он поневоле стал прислушиваться и понемногу забыл о страхе. Все происходящее было похоже на представление в приюте умалишенных……

К сожалению, текст книги удалён по просьбе правообладателя.

Если вы уже скачали эту книгу, вы можете написать небольшой отзыв,

чтобы помочь другим читателям определиться с выбором.

Другие книги писателя
  • «Кречет. Книга I» Бенцони Жюльетта

Знаменитые исторические романы Ж. Бенцони покорили весь мир.

Миллионы читателей не устают восхищаться ее захватывающими произведениями – произведениями, в которых смешаны история и вымысел, приключен…

Французская писательница Ж.Бенцони создала серию из шести историко-приключенческих романов. Эпоха наполеоновских завоеваний послужила историческим фоном для невероятных приключений красавицы Марианны…

Продолжение сериала о Катрин. Катрин узнает тайну своего мужа Гарэна де Брази и покидает Бургундию, чтобы встретиться со своим возлюбленным.…

Во все времена браки особ королевской крови приковывали к себе всеобщее внимание. Но чаше всего блеск пышных королевских свадеб скрывал слезы, трагедии, тайны, ведь монархи женились не по любви – ими…

Венецианский князь и всемирно известный антиквар Альдо Морозини не мог предположить, в какую пучину ввергнет его поиск старинных серег и рубинового креста - драгоценностей, которые он увидел на портр…

Источник:

knigosite.org

Три господина ночи - Бенцони Жюльетта - читать бесплатно электронную книгу онлайн или скачать бесплатно

Жюльетта Бенцони Три господина ночи

Тут находится электронная книга Три господина ночи автора Бенцони Жюльетта. В библиотеке isidor.ru вы можете скачать бесплатно книгу Три господина ночи в формате формате TXT (RTF), или же в формате FB2 (EPUB), или прочитать онлайн электронную книгу Бенцони Жюльетта - Три господина ночи без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Три господина ночи 146.32 KB

Казанова, Картуш, Калиостро… Соблазнитель, разбойник и чародей, три знаменитые личности XVIII века, чьи подлинные биографии удивительнее, чем самые смелые фантазии романистов. Более всех известно имя Казановы, прославившегося своими любовными подвигами, но мало кто знает о том, каким образом он вступил на этот путь… Биография Калиостро скорее напоминает легенду. Здесь на каждом шагу тайны, загадки, удивительные совпадения… История Картуша — человека, создавшего в Париже могущественную организацию, — это вместе с тем история романтической страсти, предательства, преданности и мести.

Три господина ночи

История — это искусство выбирать среди подделок те, что больше всего похожи на правду.

Моему другу ЖАНУ ПИАТУ, АКТЕРУ, последнему господину ночи, соединившему в себе всех троих.

В век Просвещения ночи были, наверное, темнее ночей минувших веков, потому что никогда прежде человек в поисках собственной сути и в стремлении к совершенству не обращался так решительно к наслаждению, золоту и тайне.

Калиостро, Казанова и Картуш — Чародей, Распутник и Разбойник, — в каждом из них по — своему воплотилось желание выйти за рамки Судьбы. Судьбы, которая изначально не предвещала ни того, что они займут место на ярко освещенных подмостках Истории, ни того, что на них упадет отсвет сверкающих огней рампы.

Если бы не легкое помешательство высшей Воли, которой подвластна участь всякого живущего, Картуш остался бы бочаром в Бельвиле, Калиостро — цирюльником в Палермо, а Казанова пиликал бы на скрипке в жалком венецианском оркестрике или прозябал бы в безвестности среди низших чинов духовенства. И тогда слегка поблекло бы роскошное празднество XVIII века…

Кроме того, эти три человека оставили такой след в своем столетии, что их темные, прихотливые и временами почти сходившиеся пути безраздельно заполняли сладкие или кошмарные сны современников. И более того, они еще долго будут тревожить воображение потомков и возбуждать их любопытство. Несомненно, дольше, чем судьбы многих королей.

Еще больше их сближает общий инициал, тонкий полумесяц третьей буквы латинского алфавита, соединяющий их в мрачную тройную звезду. Она сверкает во тьме ночей, каждая из которых была для них путешествием, приключением и возможностью все начать сначала…

Смерть в заточении, одиночестве и на эшафоте была для них равно жестокой, но — «в царстве ночи нет ни времени, ни пространства…», и потому их тени выросли до беспредельных размеров, став Легендой.

Остается узнать, что скажет об этом История…

1. Первые шаги соблазнителя

Промозглым октябрьским утром 1733 года по лагуне скользила, направляясь к Мурано, узкая черная гондола. В ней, тесно прижавшись друг к другу, сидели всего два пассажира: женщина в годах, одетая в лиловое бархатное платье, такие носят зажиточные горожанки, и заморыш лет восьми или девяти, одной рукой вцепившийся в ее юбку, а другой прижимавший к узкому личику испачканный кровью платок. Видно было, что мальчику страшно очутиться за пределами родной Венеции, и женщина время от времени склонялась над ним, чтобы подбодрить.

— Не бойся, мой Джакомо! Главное — не бойся! Тебя вылечат, я совершенно в этом уверена.

Гондола наконец подошла к острову Мурано, окутанному серым дымом от огней стеклодувов, пристала к берегу рядом с великолепной романской апсидой церкви Санта-Мария-и-Донато.

— Подождите нас! — приказала дама двум гондольерам. — И не вздумайте уйти в кабак и пьянствовать. Мы можем задержаться!

Держа мальчика за руку, она вместе с ним прошла из конца в конец единственную улицу деревушки и, остановившись перед обветшалой лачугой, наверное, самой жалкой на всем острове, условным стуком постучала в дверь.

На пороге появилась старуха, за которой по пятам следовало целое полчище черных кошек. На грязном лице этой немытой оборванки горели раскаленными угольями глаза, такие же черные, как ее кошки. Она взглянула на женщину, потом перевела взгляд на ребенка.

— Вы — синьора Фарузи? — прошамкала старуха.

— Да, это я. Вот мальчик, о котором вам говорили.

Комната была под стать хозяйке: заваленная отбросами и провонявшая кошачьей мочой конура, где чуть ли не единственным предметом обстановки была высокая этажерка, заставленная склянками, горшочками и коробками разного размера и всевозможных форм. И потому, когда старуха потянула мальчика к себе, тот испуганно захныкал и еще теснее прижался к бабушке. Из носа у него потекла тонкая струйка крови. Старуха передернула плечами.

— Незачем его и осматривать, — сказала она. — Я уже знаю, что с ним!

— Значит ли это, что вы ничем не можете ему помочь? Он почти не говорит, без конца болеет, и при малейшем волнении у него носом идет кровь.

— Сама вижу. Можно попробовать кое-что сделать, но вы должны уговорить его залезть в эту коробку. — С такими словами она придвинула к камину пустой ящик и сняла с него крышку.

С силой, которой никто бы в ней не смог предположить, синьора Фарузи схватила орущего мальчика и засунула в ящик. Потом, не обращая внимания на его вопли, женщины опустили крышку.

Малыш Джакомо, запертый в темном ящике, перестал кричать, сжался в комочек и, ни жив ни мертв, стал ждать нападения неведомого врага. Но ничего не произошло, если не считать того, что раздался оглушительный шум, в котором смешались пение, крики, мяуканье, топот ног, звон тамбурина, плач и даже хохот. Слушая этот дьявольский концерт, мальчик лихорадочно припоминал обрывки молитв: он не сомневался, что попал в ад! Но звуки были такими разнообразными, что он поневоле стал прислушиваться и понемногу забыл о страхе. Все происходящее было похоже на представление в приюте умалишенных…

Когда крышка наконец поднялась, ребенок увидел, что ведьма из серой стала красной, как кирпич, и обливается потом, зато румяное лицо его бабушки сделалось зеленовато-желтым. Она едва держалась на ногах и судорожно нюхала соли из флакончика.

— Смотрите! — торжествующе провозгласила ведьма. — Кровь уже не идет!… Мы на верном пути.

Не теряя времени даром, она подхватила мальчика, уложила его на свою жалкую постель и, окружив ее горшочками с раскаленными углями, стала бросать туда травы и зерна. Вскоре комната наполнилась ароматным дымом.

— Дыши! — приказала она. — Дыши глубже!

Затем, сняв с полки белый фаянсовый горшочек, она зачерпнула оттуда густую мазь и принялась осторожно втирать ее в виски и затылок ребенка. Положив немного мази в другой, меньший горшочек, она вручила его синьоре Фарузи.

— Делайте каждый вечер то, что я делала сейчас, до тех пор, пока мазь не кончится. Его ум проснется…

Тем временем ребенок уснул, да так глубоко, что пришлось позвать одного из гондольеров, чтобы отнести его в лодку.

Проснулся мальчик только на следующий день, в своей комнатке на Рио-Сан-Самуэле, и ему показалось, будто он видел страшный сон.

Тем не менее с этого дня он совершенно переменился, и позже, считая, что в это утро он по-настоящему родился на свет, Джакомо Казанова напишет: «До восьми с половиной лет я оставался слабоумным…»

Однако слабоумие вовсе не было распространенным в семье изъяном, и его родные умели устраиваться довольно ловко. Родители, Гаэтано Казанова и Дзанетта Фарузи, были четой обаятельных итальянских комедиантов, беспечных и легкомысленных, но одаренных живым умом, музыкальных и жизнерадостных.

Гаэтано родился в Парме. Когда ему шел двадцатый год, он влюбился в немолодую актрису по прозвищу Фраголетта, поступившую в городской театр. Несмотря на возраст, эта дама была достаточно привлекательна для того, чтобы Гаэтано потерял голову и, пылая безумной страстью, последовал за любовницей, когда та из Пармы перебралась в Венецию, где должна была выступать в театре Сан-Самуэле.

А там, приходится признаться, нежные чувства вскоре иссякли. У Гаэтано, занятого в маленькой роли, свободного времени было более чем достаточно, и он занялся сравнениями, которые оказались далеко не в пользу его подруги. В Венеции было полным-полно хорошеньких юных девушек, одна другой лучше, и среди прочих — прелестная дочка башмачника Фарузи. Его мастерская находилась рядом с театром, и актрисы — королевы, императрицы и танцовщицы — частенько забегали к нему починить котурны или подклеить подметки своих туфелек.

Дзанетте едва исполнилось шестнадцать лет, а Гаэтано был красивым малым. Любви их угрожала, с одной стороны, бешеная ревность Фраголетты, с другой — гнев папаши Фарузи, намеревавшегося выдать дочку за серьезного человека. Чтобы избежать того и другого, влюбленные решились на побег, с тем чтобы потом спокойно пожениться где-нибудь подальше от Венеции.

Когда, по прошествии нескольких месяцев, они вернулись обратно, все такие же влюбленные, но заметно обнищавшие, Дзанетта была беременна, и это обстоятельство заставило семейство Фарузи все им простить. Произошла трогательная сцена примирения из тех, какие так хорошо удаются итальянцам.

Малыш, которого они ждали, а это как раз и был Джакомо, появился на свет 2 апреля 1725 года. В каком-то смысле своим рождением он дал свободу своей матери: в Дзанетту, едва она обрела прежнюю стройность, вселился бес театра, и она вслед за супругом устремилась на подмостки, оставив ребенка на попечение своей матери.

Чета имела успех и продолжала жить на бегу. В Лондоне Дзанетта родила второго сына, потом еще четверых детей, овдовела, перебралась в Германию, в Дрезден, где пленила разом и театральную публику, и самого курфюрста, и в конце концов так и осталась жить в этом красивом новом городе, подарив матери дом на улице Комедии, где та, как могла, растила слабого здоровьем первенца.

С каждым днем синьора Фарузи все больше хвалила себя за ту поездку на остров Мурано, потому что Джакомо, едва освободившись из ведьминых когтей, начал развиваться удивительно быстро. Бабушка выбрала ему в наставники известного поэта по имени Баффо. К несчастью, ее выбор пал на весьма игривого поэта, чьи на редкость непристойные сочинения далеко не всем должны были попадать в руки. Джакомо под его руководством выучился не только читать и писать, но заодно усвоил и начатки более причудливых наук, и когда он наконец отправился в Падую, чтобы получить «классическое образование»в университете, то явился туда с явной склонностью к магии, оккультным наукам, игре, вину… и женщинам. Причем последние внушали ему страх, смешанный с вожделением.

В Падуе он поселился в доме аббата Гоцци, простого и вполне благопристойного человека. Но у того была сестра по имени Беттина, достаточно свеженькая и кокетливая для того, чтобы студент принялся мечтать о ней по ночам. И поскольку студент, о котором идет речь, к тому времени превратился в красивого темноволосого, хорошо сложенного юношу с бойким взглядом, большим дерзким носом и ртом, созданным скорее для смеха, чем для чтения молитв, Беттина почти сразу же запылала ответной страстью. На ее долю выпало счастье сделаться наставницей Джакомо, и ночи под мирным кровом аббата были куда как беспокойными.

Тем не менее, предаваясь — и с каким пылом! — изучению науки любви, Джакомо ради нее не забрасывал и прочих наук. Прекрасно зная латынь, он в кратчайший срок сделался доктором права. Получив эту ученую степень, распрощался с аббатом Гоцци, в последний раз поцеловал опечаленную Беттину и весело вскочил на баржу, которая должна была доставить его в милую Венецию, где, как ему казалось, его ожидали всевозможные радости, а для начала, само собой, слава и богатство.

Но у встречавшей внука на пристани бабушки Фарузи были свои виды на его будущее.

— Теперь, когда ты сделался ученым, — сказала она, — ты должен стать аббатом. С твоей внешностью и твоими знаниями ты далеко пойдешь! Может быть, когда-нибудь ты будешь кардиналом!

— Но мне совершенно не хочется становиться священником! Неужели для парня не найдется другого дела, кроме того, чтобы служить мессу?

— Это лучший способ получить свободу. Священник может делать почти все, что захочет. К тому же ты небогат…

Джакомо, не слишком убежденный этими доводами, все же позволил отвести себя к приходскому священнику Сан-Самуэле, и тот, разумеется, заявил, что призвание юноши прямо — таки бросается в глаза. В мгновение ока ему выбрили тонзуру и произвели в младшие чины церкви, благодаря чему юноша сделался в своем приходе помощником человека, уверявшего, будто именно он открыл его.

Джакомо был поистине удивительным дьяконом. Во время богослужений, в которых он, впрочем, участвовал довольно рассеянно, он стоял, возвышаясь над алтарем — еще бы, при его — то росте в метр восемьдесят шесть сантиметров, — и не сводил сверкающих глаз с толпы коленопреклоненных женщин и девиц, которые нередко бросали из-под своих кружев на красавчика дьякона восхищенные взгляды.

Одна гостеприимная вдова, синьора Орио, приблизила его к себе, почти не скрывая намерения сделать юношу своим верным рыцарем. Она была еще свежа, с нежной кожей и приятной полнотой. Джакомо не заставил долго себя упрашивать и согласился несколько раз встретиться с ней наедине для подготовки к исповеди; результатом таких свиданий стало то, что теперь его всегда, утром и вечером, ждали к столу этой синьоры.

Впрочем, нашему красавцу это доставляло немалое удовольствие, поскольку вместе с ними за стол садились еще две дочери Евы: племянницы хозяйки, Мартон и Нанетта, обе хорошенькие и аппетитные, к тому же обладавшие сердцем не менее чувствительным, чем у их тетушки.

Джакомо вскоре обнаружил, что и по части темперамента юные девы ни в чем ей не уступают, и с тех пор ночи странного дьякона все больше напоминали оргии: он влезал в дом через окно, выходившее на улицу Святых Апостолов, и сначала, соблюдая строжайшую иерархию, являлся к хозяйке дома. Воздав ей должное, он перебирался к той или другой из девиц… если только они обе не ждали его вместе.

При таком образе жизни, наверное, вскоре и следа не осталось бы от крепкого здоровья, которое подарила ему ведьма с острова Мурано, но, когда все три дамы разом забеременели, он понял, что должен хотя бы временно этот образ жизни изменить, если не хочет, чтобы его подвиги были преданы огласке.

И вот Джакомо, оказавшийся предоставленным самому себе, немедленно влюбился, на этот раз сделав выбор самостоятельно.

Девушку, которая жила по соседству с ним, звали Терезой Имер. Она усердно занималась пением и танцами, мечтая как можно скорее поступить в театр. Красота этой томной брюнетки со светло-голубыми глазами и молочной кожей расцветала в теплице под неусыпной опекой старого сенатора Малипьеро, ее покровителя.

Тереза жила одна с двоими слугами и приставленной к ней усатой дуэньей, дальней родственницей Цербера. Выражение лица этой дамы было настолько угрожающим, что и думать нечего было подойти к девушке на улице или в церкви. Но если женщина казалась Джакомо соблазнительной, он готов был на любые безумства, лишь бы добиться своего.

Благодаря выигрышу в бириби он располагал некоторой суммой денег и смог подкупить одного из слуг, условившись с ним, что в такую-то ночь определенное окно дома останется приоткрытым, и расспросив, как пройти в комнату хозяйки. Ровно в полночь Джакомо, оставив гондолу под тем самым окном, бесшумно забрался в дом и прокрался в спальню.

Тереза спала глубоким сном, и Джакомо не стал ее будить. Так же спокойно, как если бы находился в собственной спальне, он разделся и, скользнув под одеяло, устроился рядом с девушкой. Внезапно проснувшись в объятиях голого мужчины, она и крикнуть не успела — он ловко закрыл ей рот поцелуем.

Прелестная Тереза, надлежащим образом изнасилованная, тем не менее осталась довольна. Более того, она нашла это занятие настолько приятным, что юный Казанова получил позволение вернуться на следующую же ночь.

— Малипьеро будет дома не раньше чем через три дня, — сообщила новоявленному любовнику Тереза. — Он отправился в свое поместье на материке…

Увы, на третью ночь, когда влюбленные были на седьмом небе, это небо внезапно омрачилось грозовыми тучами: сенатор, вернувшись без предупреждения, внезапно появился под балдахином постели, где они предавались своим утехам.

Минутой позже два крепких лакея уже держали опрометчивого любовника, не давая ему подняться с колен, и на него, как на нашкодившего мальчишку, градом сыпались унизительные палочные удары. Тем временем Тереза, забившись под одеяло, отчаянно рыдала и, спасая себя, нагло врала покровителю, будто ее изнасиловали.

Еще через час Джакомо, уже одетого, двое полицейских доставили в крепость Святого Андрея, куда в Венеции имели обыкновение отправлять чрезмерно ловких или чересчур дерзких юношей, и ночь, начавшаяся для него так приятно, закончилась на охапке гнилой соломы в сыром карцере.

Там и нашла его мать, которую известила обо всем бабушка Фарузи, смертельно боявшаяся, как бы ее обожаемого внука не повесили. Покинув Дрезден, Дзанетта Казанова бросилась выручать старшего сына, к которому питала некоторую слабость, поскольку он был плодом ее первой любви.

— Я могу вытащить тебя отсюда, бедный мой дурачок, но при одном условии, — сказала она ему. — Ты немедленно покинешь Венецию.

— Куда же я должен уехать?

— В Марторано в Калабрии. Благодаря своим связям я добилась того, что епископом туда назначили одного святого отца из числа моих друзей. Ты, в конце концов, служитель церкви, и ты поедешь к нему. По крайней мере, о тебе забудут.

— Неужели это на самом деле единственный выход? — простонал Джакомо. — Калабрия? Да это же на краю света!

— Во всяком случае, это намного ближе, чем тот свет. А именно туда тебя отправят, если ты не согласишься!

— Ну, тогда еду в Калабрию! Но я буду там ужасно скучать…

Прошло несколько дней, и поневоле раскаявшийся Джакомо покинул крепость. Почти насильно облаченный в одежду священника, со слезами на глазах он отправился на край света к своему епископу. Погода стояла восхитительная. Венеция никогда еще не была так прекрасна. Ему было семнадцать лет, и его ссылали в пустыню.

2. Три венецианских старца

Тот молодой человек, который годом позже, покинув борт одной из галер эскадры, стоявшей на якоре в лагуне, ступил на набережную Скьявони, ничем не походил на робкого и испуганного священника, только что выпущенного из крепости Святого Андрея и с полными слез глазами отплывшего к месту своего назначения, затерянному где-то в Калабрии.

Новоприбывший с уверенностью носил очень шедший ему бело-голубой мундир испанского кавалериста, с бантом на плече, золотым и серебряным темляком, элегантным головным убором. Он был высок ростом и великолепен с головы до ног, от загорелого мужественного лица до ослепительно сверкающих сапог.

Его возвращение на улицу Комедии выглядело настоящим триумфом. Бабуля Фарузи, толком не понимая, при помощи какого колдовства ее внук, уехавший священником, вернулся к ней испанским солдатом, сжимала его в объятиях и рыдала у него на груди — ей пришлось встать на цыпочки, чтобы до него дотянуться, но называла она его при этом своим «маленьким Джакомо». Тем временем Франческо, младший брат, созывал всех соседей, приглашая полюбоваться этим чудом. Разумеется, все приглашенные сбежались, в первую очередь — девушки, и дом Фарузи словно превратился в вольер, полный щебечущих созданий, которые смеялись чуть громче, чем надо, и не сводили с красавчика кавалериста влюбленных глаз. Но, как ни странно, Казанове, похоже, было не по себе, и на все обольщения он отвечал лишь вымученной улыбкой, что не могло в конце концов не заинтриговать брата.

— Что это с тобой, Джакомо? Тебе разонравились девушки?

— Конечно, нет! Только сейчас лучше мне держаться от них подальше. Я не… вполне здоров. Скажи, а что, та старуха из Мурано, которая так хорошо меня вылечила, когда я был ребенком…

— Да. Она еще жива?

— Должно быть. Она тебе нужна?

— Еще как! Отведешь меня к ней завтра?

— Договорились. А пока расскажи мне про свои приключения. Что с тобой такое произошло за этот год, почему ты так изменился? Ты подался в солдаты, и что — разбогател?

— Ничуть не бывало. А насчет того, что я стал солдатом, — даже если допустить, что я когда-то им был, то сейчас я уже не солдат. Просто этот мундир — единственная пристойная одежда, какая у меня осталась. И, если хочешь знать, у меня ни гроша за душой!

Спустилась ночь, бабушка Фарузи, счастливая оттого, что ее Джакомо вернулся к ней, да еще таким красавцем, давно уснула сном праведницы, а Казанова все рассказывал брату о своих приключениях…

Путешествие в Калабрию оказалось не таким безрадостным, как ему представлялось. Мать дала на дорогу пятьдесят цехинов, Казанова их проиграл, отыграл, снова проиграл, поставил на кон сутану, но проиграл и ее. В конце концов его спас нищенствующий монах, который странствовал в тех местах и пожалел беднягу, бредущего по пыльным дорогам. Прежде всего он снабдил юношу монашеским платьем, и именно в таком виде, что было в высшей степени поучительно, новый коадъютор епископа явился в Марторано.

Епископ был славным человеком, и, поскольку свое епископство получил благодаря связям Дзанетты Казановы, ее сына он встретил с распростертыми объятиями.

Конечно, епархия была невеселым местом: беспредельная голая равнина, по которой были рассыпаны жалкие деревушки, прямо-таки пустыня на краю света. Казанова не испытывал ни малейшего желания похоронить там свою цветущую молодость. Он вежливо предложил святому отцу покинуть эту забытую богом землю и вместе с ним отправиться искать счастья по свету. Но епископ, который был поистине святым человеком, считал, что должен испить свою чашу до дна.

— Я охотно признаю, сын мой, что Марторано — неподходящее место для вас, но я уже стар и вполне к нему приспособился. Хотите поехать в Рим?

— Да. Кардинал Аквавива удостаивает меня своей дружбой. Вы могли бы при нем сделать карьеру; я дам вам рекомендательное письмо. Собственно, это все, что я могу вам дать, потому что отнюдь не богат…

Все же, вывернув кошелек наизнанку, добрый епископ наскреб немного денег, и Казанова с легким сердцем отправился в Вечный город.

Надеемся, что книга Три господина ночи автора Бенцони Жюльетта вам понравится!

Если так выйдет, то можете порекомендовать книгу Три господина ночи своим друзьям, дав ссылку на страницу с произведением Бенцони Жюльетта - Три господина ночи.

Ключевые слова страницы: Три господина ночи; Бенцони Жюльетта, скачать, читать, книга, онлайн и бесплатно

Источник:

www.isidor.ru

Жюльетта Бенцони Три господина ночи в городе Воронеж

В представленном каталоге вы всегда сможете найти Жюльетта Бенцони Три господина ночи по разумной стоимости, сравнить цены, а также найти прочие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Транспортировка осуществляется в любой город РФ, например: Воронеж, Новосибирск, Курск.