Каталог книг

Матич О. Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Матич О. Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи Матич О. Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи 744 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Ольга Матич Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи Ольга Матич Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи 259 р. litres.ru В магазин >>
Коц И. Здравствуйте, дорогие наши! (семейные хроники) Коц И. Здравствуйте, дорогие наши! (семейные хроники) 165 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Александр Викторович Виноградов Записки геологоразведчика. Часть 1: Семейные хроники, детство, школа Александр Викторович Виноградов Записки геологоразведчика. Часть 1: Семейные хроники, детство, школа 129 р. litres.ru В магазин >>
Зинаида Гиппиус Самое интересное Зинаида Гиппиус Самое интересное 0 р. litres.ru В магазин >>
Плисецкий А. Жизнь в балете. Семейные хроники Плисецких и Мессереров Плисецкий А. Жизнь в балете. Семейные хроники Плисецких и Мессереров 626 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Сергей Николаевич Глинка Прибавление к русской истории, или записки и замечания о происшествиях 1812-15 гг Сергей Николаевич Глинка Прибавление к русской истории, или записки и замечания о происшествиях 1812-15 гг 0 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Ольга Матич Записки русской американки

Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи

Ольга Матич (р. 1940) – русская американка из семьи старых эмигрантов. Ее двоюродный дед со стороны матери – политический деятель и писатель Василий Шульгин, двоюродная бабушка – художница Елена Киселева, любимица Репина. Родной дед Александр Билимович, один из первых русских экономистов, применявших математический метод, был членом «Особого совещания» у Деникина. Отец по «воле случая» в тринадцать лет попал в Белую армию и вместе с ней уехал за границу. «Семейные хроники», первая часть воспоминаний, охватывают историю семьи (и ей близких людей), начиная с прадедов. «Воля случая» является одним из лейтмотивов записок, поэтому вторая часть называется «Случайные встречи». Они в основном посвящены отношениям автора с русскими писателями – В. Аксеновым, Б. Ахмадулиной, С. Довлатовым, П. Короленко, Э. Лимоновым, Б. Окуджавой, Д. Приговым, А. Синявским, С. Соколовым и Т. Толстой… О. Матич – специалист по русской литературе и культуре, профессор Калифорнийского университета в Беркли.

Здравствуй, дорогой незнакомец. Книга "Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи" Матич Ольга не оставит тебя равнодушным, не вызовет желания заглянуть в эпилог. Приятно окунуться в "золотое время", где обитают счастливые люди со своими мелочными и пустяковыми, но кажущимися им огромными неурядицами. Кто способен читать между строк, может уловить, что важное в своем непосредственном проявлении становится собственной противоположностью. В романе успешно осуществлена попытка связать события внешние с событиями внутренними, которые происходят внутри героев. Обильное количество метафор, которые повсеместно использованы в тексте, сделали сюжет живым и сочным. Глубоко цепляет непредвиденная, сложнопрогнозируемая последняя сцена и последующая проблематика, оставляя место для самостоятельного домысливания будущего. Грамотно и реалистично изображенная окружающая среда, своей живописностью и многообразностью, погружает, увлекает и будоражит воображение. С невероятным волнением воспринимается написанное! – Каждый шаг, каждый нюанс подсказан, но при этом удивляет. Все образы и элементы столь филигранно вписаны в сюжет, что до последней страницы "видишь" происходящее своими глазами. Благодаря уму, харизме, остроумию и благородности, моментально ощущаешь симпатию к главному герою и его спутнице. С невероятной легкостью, самые сложные ситуации, с помощью иронии и юмора, начинают восприниматься как вполнерешаемые и легкопреодолимые. "Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи" Матич Ольга читать бесплатно онлайн увлекательно, порой напоминает нам нашу жизнь, видишь самого себя в ней, и уже смотришь на читаемое словно на пособие.

Добавить отзыв о книге "Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи"

Источник:

readli.net

Матич Ольга

Матич Ольга. Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи

Часть первая. Семейные хроники

Тот самый Василий Шульгин, или Мой двоюродный дед

Прадед Виталий Яковлевич Шульгин

Дмитрий Иванович Пихно: зачинщик сложных семейных переплетений

Украинские Шульгины и «воля случая»

Александр Дмитриевич Билимович, или Мой дед

Бабушка, или Нина Ивановна Гуаданини

Татьяна Александровна Павлова-Билимович, или Моя мать

Борис Арсеньевич Павлов, или Мой отец

Ирина Гуаданини и Владимир Набоков: история одной любви

Кортик Дедушки О-хо-хо, или Контр-адмирал К. В. Шевелев

Другие Билимовичи, или История трех поколений

Художница Елена Киселева, или Дочь и жена математиков

«Яхта трех поколений»: Василек Шульгин и его отец Дмитрий

Миша Павлов, или Мой младший брат

Моя самобытная дочь Ася Альбина

Часть вторая. Случайные встречи

Мои русские подруги: разведка, балы и тигры

Мой американский друг Арнольд Спрингер: марксист, историк, «трансвестит»

Виктор Гилинский: от ядерной физики к танго

Владимир Матич, или История одного коммуниста

Василий Аксенов, или Мои 1970-е

Мой чернокожий друг

Булат Окуджава и как меня подслушивали

Белла Ахмадулина и Борис Мессерер

Саша Соколов: «Нужно забыть все старое и вспомнить все новое»

Эдик Лимонов: человек с пишущей и швейной машинкой и пулеметом

Писатели-эмигранты и конференция в Лос-Анджелесе

Алик Жолковский, или Профессор Z

Андрей Синявский, или Абрам Терц, и Мария Васильевна Розанова

Дмитрий Александрович Пригов, Борис Гройс и другие (О концептуалистах)

Татьяна Толстая: долина смерти и Лас-Вегас

Виктор Живов, или Моя московская семья

Ирина Прохорова, или Поразительная современная женщина

Источник:

www.twirpx.com

Читать онлайн Записки русской американки Семейные хроники и случайные встречи автора Матич Ольга - RuLit - Страница 1

Читать онлайн "Записки русской американки [Семейные хроники и случайные встречи]" автора Матич Ольга - RuLit - Страница 1

Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи

© ООО «Новое литературное обозрение», 2016

Трельяж в стиле japonisme – самый старый из сохранившихся у меня объектов семейной памяти. Влияние японского искусства на европейское, в особенности французское, датируется второй половиной XIX века. Походное зеркало моей прабабушки с журавлями и гейшами на створках висит у меня в квартире рядом с входной дверью. После ее смерти во Франции в 1883 году оно перешло к дочери, которая взяла его с собой в эмиграцию как память о своей матери, а затем то же самое сделала моя мама: увезла зеркало сначала из Югославии в Германию, оттуда в Америку. В этом зеркале, переходившем из поколения в поколение и переезжавшем из страны в страну, каждая новая обладательница видела не только себя, но и тень своей матери, а может, и те исторические события, которые в течение более ста лет иногда отражались в лицах смотревшихся в него. Для меня это зеркало – память о памяти, символ преемственности поколений.

Ведь память и есть связующее звено между прошлым, настоящим и будущим; пусть она зачастую искажает прошлое, но, кроме воспоминаний, личного доступа у нас к нему нет. В своем автобиографическом романе «Спокойной ночи» (1984) Андрей Синявский (Абрам Терц) пишет, что «мемуары у нас появляются от невозможности вернуться». Если на поверхности этой фразы лежит его оторванность от родины, то в более глубоком смысле эти слова – о невозможности вернуться в прошлое: остаются лишь воспоминания.

По своей структуре моя книга напоминает портретную галерею; она состоит из семейных портретов и портретов друзей и знакомых, повлиявших на ход моей жизни. Любые воспоминания субъективны, хотя я и стараюсь быть объективной, в том числе в изображении противоречивых фигур вроде Василия Шульгина.

Назвав свою книгу «Семейными хрониками и случайными встречами», я отдаю дань воле случая, от которого зависит сюжетность любого повествования. Как пишет Владимир Набоков, «оглядываясь на прошлое, спрашиваешь себя, что было бы, если бы… заменить одну случайность другой…»[1]. Сыгравшая столь важную роль в моей жизни, «воля случая» – один из лейтмотивов моих воспоминаний. Ею во многом были определены события, описанные в этой книге, начиная с семейных перипетий вследствие революции, эмиграции и реэмиграции и кончая моими знакомствами, иногда самыми неожиданными.

Родители уехали из России подростками после победы большевиков в Гражданской войне. Мать происходила из консервативной семьи, которая с середины XIX века занимала видное место в общественной жизни Киева, затем в политической жизни России. Отец – из либеральной провинциальной интеллигенции Торжка. За всю свою долгую эмигрантскую жизнь они ни разу не вступили на путь ассимиляции и остались русскими во всех отношениях. В моей идентичности сочетаются русские и американские ценности, в конечном счете не соответствующие полностью ни той ни другой культуре. Тут сказываются установка на сохранение культурных корней и противоречия, возникающие из сложных взаимоотношений русской принадлежности с процессом ассимиляции. В моем случае неопределенность идентичности объясняется не только русским происхождением, но и частыми переездами из одной страны в другую в раннем детстве с конечной остановкой в Калифорнии. Русское самосознание подчас пересиливает во мне американку и наоборот, вследствие чего я полностью не утверждена ни в одном, ни в другом. Неукорененность позволяет мне быть вхожей практически всюду, но в глубинном смысле я всюду отчасти чужая. Это состояние внутренней бездомности задает амбивалентность восприятия, которая отчасти характеризует эту книгу.

Мощным стимулом воспоминаний о семье является желание осмыслить семейные ценности. Утверждение принадлежности – одно из основных свойств жанра семейных мемуаров, а не только установка на память. В каком-то смысле я чувствую себя по-настоящему дома лишь в пространстве памяти, то есть в прошлом, которое мне часто снится. Возможно, вписывая себя в это прошлое, я пытаюсь преодолеть то, что я назвала бездомностью, – свои русско-американские противоречия. К тому же возврат в прошлое останавливает время; лучше всего это делают фотографии, которых много в этой книге. Мне уже много лет хотелось написать воспоминания – не только про семью, но и про других людей, оставивших след в моей жизни, но меня останавливали присущий этому жанру нарциссизм и чувство ответственности перед письменным текстом, которого устный рассказ не вызывает. Главным источником тревоги, однако, была неуверенность в своих писательских способностях: сумею ли я справиться с теми разнообразными слоями повествования, которые должны быть в книге воспоминаний? Когда я решилась ее писать, у меня возникли другие вопросы – как найти правильную интонацию для семейных историй, случившихся на фоне русской революции и ее последствий? Как сочетать верность семейным ценностям с их критикой? Как передать вовлеченность в жизнь семьи, сохранив при этом нужную дистанцию? Те же задачи возникли в описании близких мне людей и тех, кто в разное время присутствовал на полях моей жизни. Им посвящена вторая часть книги. Убедительно ли звучит голос автора, удалось ли мне справедливо судить о воззрениях и поведении тех, о ком в этих воспоминаниях идет речь, – судить читателю.

Набоков В. Собрание сочинений: В 4 т. М., 1990. С. 310.

Источник:

www.rulit.me

Ольга Матич

Матич О. Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи

Ольга Матич. Записки русской американки: Семейные хроники и случайные встречи

Матич, О. Записки русской американки: Семейные хроники и случайные встречи / Ольга Матич. — М.: Новое литературное обозрение, 2017. — 584 с.: ил. ISBN 978-5-4448-0583-1

Ольга Матич (р. 1940) – русская американка из семьи старых эмигрантов. Ее двоюродный дед со стороны матери – политический деятель и писатель Василий Шульгин, двоюродная бабушка – художница Елена Киселева, любимица Репина. Родной дед Александр Билимович, один из первых русских экономистов, применявших математический метод, был членом «Особого совещания» у Деникина. Отец по «воле случая» в тринадцать лет попал в Белую армию и вместе с ней уехал за границу. «Семейные хроники», первая часть воспоминаний, охватывают историю семьи (и ей близких людей), начиная с прадедов. «Воля случая» является одним из лейтмотивов воспоминаний, поэтому вторая часть называется «Случайные встречи». Они в основном посвящены отношениям автора с русскими писателями – В. Аксеновым, Б. Ахмадулиной, С. Довлатовым, П. Короленко, Э. Лимоновым, Б. Окуджавой, Д. Приговым, А. Синявским, С. Соколовым и Т. Толстой… О. Матич – специалист по русской литературе и культуре, профессор Калифорнийского университета в Беркли.

Содержание Матич Ольга

Ольга Матич (р. 1940) — филолог, специалист по русской литературе и культуре, профессор Калифорнийского университета в Беркли. Область научных интересов: русский символизм и литература послесталинского периода, Зинаида Гиппиус, Андрей Белый, литература русской эмиграции, концептуализация эроса в русской культуре, теория и практика частной жизни, соотношение живописного и словесного творчества.

Источник:

www.nlobooks.ru

Русская американка в поисках неожиданных случайностей

Русская американка в поисках неожиданных случайностей

О книге, которой гарантирован успех

В.В. Шульгин (слева) на станции Дно в день отречения Николая II

Книгу Ольги Матич («Записки русской американки: Семей­ные хроники и случайные встречи». Москва: НЛО, 2016) интересно прочесть хотя бы по трем причинам.

Третья причина: она — племянница Ирины Гуаданини, полузагадочной возлюбленной Владимира Набокова, чей брак с Верой дал из-за Ирининого появления временную трещину, но был все же спасен. Кто из мемуаристов может похвастать своим личным знакомством с фигурой «той стороны» романа? Правда, до появления Брайан-Бойдовской биографии рассказчица и сама об этом романе не догадывалась.

Вторая причина: Ольга Матич — внучатая племянница Василия Шульгина, публициста, общественного и политического деятеля, принимавшего отречение Николая II, ходившего «тайком» в 1925 году из эмиграции в Советский Союз, написавшего об этом книгу «Три столицы», арестованного в конце войны в Югославии и отсидевшего почти 15 лет во Владимирской тюрьме. И Шульгину мемуаристка посвящает много биографических и критических страниц.

Но прежде всего книга заслуживает внимания благодаря своему повествовательному ракурсу: мне неизвестен другой пример воспоминаний человека, знакомого с тремя эмигрантскими волнами изнутри. Рожденная в Югославии в семье Бориса Павлова и Татьяны Билимович, русских беженцев от революционного лихолетья (Первая волна), Ольга Матич в конце 40-х познакомилась с ди-пи (то есть перемещенными лицами, Второй волной) — свидетелями Большого террора, а с начала 70-х, уже как американка, принимала новейшую волну. И не просто принимала, но и активно способствовала осмыслению писателями своего предназначения — уже хотя бы тем, что организовала в 1981 году в Лос-Анджелесе представительную конференцию «Русская литература в эмиграции: Третья волна». (В книге много фотографий с той конференции: Войнович, Довлатов, Коржавин, Некрасов, Саша Соколов, Цветков и другие.) И всякий раз она оставалась в двуязычной среде, в двух культурных мирах одновременно, и ни в одном из них не чувствовала себя до конца «своей». В этом — драма мемуаристки.

Зато для литературной судьбы и среды лучшего нельзя пожелать: приспособить писательскую Россию к академической Америке Ольга Борисовна могла как никто другой.

Ольга Матич — профессиональный читатель, она знает, как воспринимать чужие тексты. У нас на глазах она читает — на фоне ХХ века — текст своего семейного прошлого, многочисленной родни.

«Мама, — пишет она, — была бы возмущена тем, что я написала о хитросплетениях семейных связей, но я пишу как последний — не очевидец, но человек, знающий историю семьи, — и пишу об этой истории правдиво. Может быть, это и предательство, но в живых уже никого не осталось. Семья действительно держалась сплоченным фронтом и публично поддерживала «официальные версии отношений».

Правдивость, при несколько сдержанной открытости, суховатая безжалостность в оценке даже близких людей — все это очень заметно в слоге и манере рассказчицы. И это отличает ее книгу среди других русских мемуаров. Матич — требовательная. Старается понять чужую точку зрения и уважить мнение собеседника, но никогда не отказывается от собственного отношения, являя нам пример здорового и активного жизненного компромисса: быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей, можно уживаться и дружить с людьми противоположных политических, эстетических и житейских взглядов и не настаивать на своей правоте по каждому поводу. Ольга Матич — заграничная русская, вернее — всемирная, вобравшая в свой опыт интеллектуальность и терпимость, эрудицию и демократизм. Редкие в наших краях сочетания.

Таких, как она, запускают в космос — похвастаться перед иными цивилизациями. «Комсомолка, спортсменка, наконец, просто красавица». Кстати, фамилия Матич досталась ей от первого мужа — югославского коммуниста.

Всю жизнь и всю книгу мемуаристка ищет, куда себя вписать. Поиск идентичности мучителен, нерационален, но зачем-то внутренне потребен. «Можно было задать нужные вопросы, — пишет она об ушедших предках, — но время ушло. Сознание запоздалости является лейтмотивом моей книги».

Так говорит о своих воспоминаниях профессор, не перестающий быть исследователем даже собственной рефлексии. И когда некого уже спросить, в ход идут старые книги, рукописи, фотографии и живые встречи с эмигрантами и с метропольными русскими. А их Ольге Матич повезло узнать очень рано — уже в начале 70-х. Она чувствует живое всемирное роение, в котором чудо нужной тебе встречи или находки напрямую зависит от твоей готовности к ним: от любознательности и жажды жизни.

Вот, на выбор, цитата, применимая чуть ли не к любой главе повествования: «Еще раз магически сплотились время и место — если бы один из участников этой никем не предвиденной встречи не явился бы на нее вовремя, ее бы не состоялось, и то, что мне случилось узнать, кануло бы в неизвестность. Я складываю такие совпадения в свою копилку неожиданных случайностей, которыми я всегда очень дорожила, — они и есть те связи, создающие континуальность времени и места».

Сильнейшая витальность и мечтательное воображение — почти все, что нужно для превращения книги в обаятельный бедекер по прошлому.

Знала бы Ольга Матич, что не только она на той стороне света, но и мы, запертые на этой, могли бы, поменяв лишь направление мечты, подписаться под таким ее сновидческим блюзом:

«У меня есть повторяющийся сон о мифических городах, в которых я бывала, — один из них Петербург, даже более красивый, чем он есть на самом деле, но это можно сказать и о моем Лос-Анджелесе. Сюжет этих снов всегда связан с поиском запомнившегося замечательного, но несуществующего места, обычно здания, которое я не нахожу. Недавно мне приснилось, что мы с отцом разыскиваем петербургский кладбищенский парк, могилы которого одновременно являются картинами, как бы совмещающими разные виды визуального искусства: архитектуру, скульп­туру и живопись (не религиозную, а светскую). … Вместо беспокойства или страха я испытываю радость, что мы с папой, который уже давно умер, встретились, пусть виртуально и ненадолго. Радость вызвана и незабываемым эстетическим удовольствием, полученным в этом живописном, цветущем, загробном пространстве. Сны о коротких с ним встречах в различных местах, включая те, где мы никогда в жизни не бывали, всегда приносят хорошее настроение, несмотря на то что данный сон о смерти, но не только. Он также о памяти и об одном из моих излюбленных пространств, а именно кладбище, в котором время (умершего), место (захоронения) и память (личная и историческая) создают некое мифическое целое».

Вторая половина книги, названная «Случайные встречи», — о новых знакомствах уже университетской поры мемуаристки. Случайны они потому, что описанные здесь люди могли приехать не в Лос-Анджелес и не в Беркли (где Матич преподавала), а могли и не приехать вовсе. Но «случаи» свершились, и перед нами панорама отличных портретов: Василий Аксенов, Булат Окуджава, Белла Ахмадулина и Борис Мессерер, Саша Соколов, Эдуард Лимонов. А еще Синявский и Розанова, Дмитрий Пригов и Борис Гройс, Ирина Прохорова и Татьяна Толстая. Плюс каждому мужу — по самостоятельной главе.

Книге Ольге Матич просто гарантирован успех.

В главе о Викторе Живове есть примечательное успокоительной простотой описание:

«Как-то раз мы с ним и Машей (Поливановой, женой В.М. Жи­вова. — Ив. Т.) отправились в Сицилию, где нас пленил насыщенный палимпсест с наслоениями разных эпох: древнегреческой, римской, византийской, арабской и сицилийским барокко. Никто из нас прежде не видел столь сконцентрированного чередования различных культурных пластов на небольшом пространстве, столь явного «просвечивания» одного исторического слоя сквозь другой. …Концептуальное значение палимпсеста давно меня интересует; иногда я применяю это понятие к своей ранней жизни, в которой, вследствие семейных перемещений после войны, языки и культурные пространства накладывались друг на друга».

По существу, это формула любой памяти о прошлом. Из самых верных формул.

Картина дня «Ситуация принципиально революционная». По всему Ирану вспыхнули антиправительственные протесты: что происходит и почему это очень важно? Минобороны подтвердило гибель двух пилотов в Сирии из-за крушения вертолета Расход в большой торговле. Первая публикация нового большого романа Алексея Иванова «Тобол. Мало избранных» Собачье. Ибо если несвободна, ибо если не вольна — то задышишь чем угодно. Так же, в общем, и страна Фотоистории-2017. Год в снимках авторов «Новой» Мы в соцсетях Рубрики Соцсети Связь с редакцией

101990, Москва, Потаповский переулок, 3

По вопросам рекламы:

Нашли ошибку?

Нашли ошибку в тексте — выделите нужный фрагмент и нажмите ctrl+enter .

Источник:

www.novayagazeta.ru

Матич О. Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи в городе Ижевск

В этом каталоге вы имеете возможность найти Матич О. Записки русской американки. Семейные хроники и случайные встречи по разумной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть прочие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Доставка производится в любой населённый пункт РФ, например: Ижевск, Омск, Новокузнецк.