Каталог книг

Юрий Нестеренко Отчаяние

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Юрий Нестеренко Отчаяние Юрий Нестеренко Отчаяние 39.9 р. litres.ru В магазин >>
Владимир Нестеренко Считалочка Владимир Нестеренко Считалочка 50 р. ozon.ru В магазин >>
Владимир Нестеренко Нужный транспорт Владимир Нестеренко Нужный транспорт 42 р. ozon.ru В магазин >>
Юрий Нестеренко Вторжение (сборник) Юрий Нестеренко Вторжение (сборник) 80 р. litres.ru В магазин >>
Владимир Нестеренко Веселые тачки Владимир Нестеренко Веселые тачки 86 р. ozon.ru В магазин >>
Страх и отчаяние в Третьей империи Страх и отчаяние в Третьей империи 800 р. spb.kassir.ru В магазин >>
Футболка классическая Printio Отчаяние Футболка классическая Printio Отчаяние 1350 р. printio.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Отчаяние - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 1 - читать онлайн

Отчаяние, стр. 1

Да, это он, верхний предел, апофеоз отчаянья!

Что, если, доверчиво блуждая в темных подземельях мироздания, вы обнаружите истины столь ужасные и отвратительные, что знание их обратит все ваше существование в бесконечный кошмар?

Все маршруты ведут замерзших

В вечный холод и пустоту.

Вначале была тошнота. Не резкая тошнота отравления, подступающая к горлу рвотными спазмами, но и дающая в то же время надежду на последующее облегчение, а вязкая, муторная тошнота слабости после долгого тяжелого сна в душном помещении. Наполняющая едкой ватой грудь, сухой гадостью – рот и пульсирующим свинцом – голову. С одной стороны, меньше всего в таком состоянии хочется вставать и вообще шевелиться. С другой – понимаешь, что, если продолжать лежать, голова разболится уже по-настоящему. Так что надо все-таки пересилить себя и встать. И неплохо бы открыть форточку, даже если на улице зима…

Это были его первые осознанные мысли. Вслед за осознанием пришло удивление: он понял, что действительно не помнит, какое сейчас время года. Пока удивление превращалось в беспокойство, а беспокойство – в страх, он обнаружил, что не помнит, что было накануне… или до этого… или… он тщетно пытался выхватить из памяти хоть какой-то фрагмент своей жизни, но натыкался лишь на пустоту. Или (это ощущение пришло чуть позже) на глухую стену, отсекшую его прошлое. Впрочем, с настоящим дело обстояло не лучше. Он не знал, где он находится и как здесь оказался.

Не знал, кто он и как его зовут.

Усилием воли он придавил растущую панику. Надо проанализировать, сказал он себе. Он может мыслить, это уже хорошо. Я мыслю, следовательно, я существую… Фраза пришла откуда-то издалека, скорее всего, она не сама родилась в его мозгу. Значит, в стене существуют трещинки, через которые что-то просачивается, и если последовательно их расширять… расковыривать… раздирать…

Он открыл глаза.

Зрение подтвердило то, о чем уже информировало осязание: он лежал на довольно-таки жесткой койке, где не было ни простыни, ни одеяла, ни подушки. Только что-то типа клеенки… грязной и липкой клеенки под его голым телом. Впрочем, не совсем голым… кое-где на нем какие-то тряпки и лоскуты, но это непохоже на одежду. Рассмотреть подробнее было сложно – приходилось пригибать подбородок к груди, отчего сразу начинало ломить шею и затылок, и к тому же свет в помещении был слишком тусклым. Свет исходил из покрытого пылью прямоугольного плафона на потолке, горевшего явно вполсилы и к тому же неровно: дрожащее, агонизирующее освещение. «Аккумуляторы на последнем издыхании», – пришла еще одна чужая, «застенная» мысль. Аккумуляторы? Почему аккумуляторы? Разве дом не должен быть подключен к общей электросети?

Все же даже такое освещение позволяло разобрать, что комната совсем невелика. За исключением койки в ней были лишь шкаф у противоположной стены и столик у стены между ними. В четвертой стене находилась дверь, и еще одна – справа от шкафа. Окон не было вовсе. Пахло затхлостью, словно здесь никто не жил уже много лет.

Он наконец сел на койке (в висках и затылке сразу тяжело запульсировало), а затем встал на пол, с неудовольствием ощутив пыль и грязь под босыми ногами. Хуже того – стоило ему сделать шаг, как под пяткой что-то мерзко и влажно хрустнуло. Что-то, похоже, живое… точнее, бывшее живым за миг до того, как он на это наступил. Таракан? Очень может быть, что и таракан… бр-р-р, мерзость! Он брезгливо проволок пятку по грязному полу, стараясь счистить останки этой твари. Затем подошел к шкафу и открыл дверцу. Внутри обнаружилось несколько пластмассовых вешалок, но никакой одежды.

Он направился к двери возле шкафа; интуиция подсказывала, что за ней – не коридор, а туалет. Когда он открыл дверь, свет автоматически зажегся с громким щелчком, заставившим его вздрогнуть. Действительно, там оказался совмещенный санузел – совсем крохотный, но освещавшийся несколько ярче, чем комната. Слева был унитаз, справа умывальник, а прямо – задернутая непрозрачной голубой занавеской ванна. Когда-то все это, должно быть, сверкало фаянсом и хромом, но те времена давно миновали. Кафеля не было, его заменял какой-то пластик. В более ярком, хотя и здесь тоже неустойчивом свете еще яснее видна была грязь на полу и подозрительные пятна на стенах. Пахло плесенью.

Он повернулся к унитазу и поморщился: сиденье и дно были в бурых потеках, давно, впрочем, засохших. Почему-то мелькнула ассоциация между отверстым унитазом и нижней челюстью черепа. Некоторое время он стоял, ожидая свершения обычного физиологического ритуала, но из него так и не вышло ни капли. Просто не хотелось. А вот пить хотелось. Точнее, не столько даже пить, сколько избавиться от мерзкого привкуса во рту.

Он развернулся к раковине. Она была не в лучшем состоянии, чем унитаз; на дне – не то песок, не то чешуйки ржавчины, и кран заляпан какой-то засохшей дрянью. Да, пить из-под этого крана он точно не будет. Но хотя бы ополоснуть лицо и руки… Он повернул ручку смесителя. Послышалось сдавленное сипение, словно из горла умирающего астматика, но воды не было. Вместо нее из крана посыпалась серая пыль. Затем звук изменился, словно воздух встретил дополнительное препятствие. Человек уже протянул руку, чтобы вернуть смеситель в исходное положение, но тут кран фыркнул и выплюнул целую пригоршню тараканов. Ударившись о дно раковины, они бросились врассыпную; некоторые, впрочем, бестолково заметались и закружились на месте.

Его первой, рефлекторной реакцией было отскочить, пока хлынувшие через край раковины насекомые не начали падать ему на ноги, однако он тут же сообразил, что надо закрыть кран, откуда уже лезли новые тараканы. Едва он успел это сделать, как почувствовал мерзкое щекочущее прикосновение – несколько насекомых, упавших на пол, карабкались на его лодыжки. Он исполнил нечто вроде судорожного танца на месте, стряхивая их, и отпрыгнул к унитазу, с отвращением глядя на разбегавшихся по полу тварей. Будь он в обуви, непременно передавил бы всех – но сейчас мог лишь попятиться, насколько это было возможно в крохотной каморке, и надеяться, что они не полезут на него снова.

«Смешно, – подумалось ему. – Я, человек, загнан в угол какими-то жуками. Они ведь даже не ядовитые». Тем не менее он не мог превозмочь свою брезгливость. Эти твари всегда вызывали у него непреодолимое омерзение. Всегда? Кажется, это еще одно воспоминание, прорвавшееся из его неведомого прошлого…

Но тараканы, видимо, тоже боялись человека. Вскоре они разбежались – какие-то прошмыгнули в комнату, какие-то – под занавеску; куда делись прочие, он не уследил. Он поднял взгляд от пола и посмотрел в зеркало над умывальником. Оно тоже было пыльным и грязным, но посередине красовался неправильный овал более чистого стекла (если это было стекло), словно кто-то торопливо протер себе окошко. Человек взглянул на себя издали, затем шагнул ближе, с неудовольствием изучая незнакомое нездорово-бледное помятое лицо с глубокими тенями под глазами и неопрятными клочьями торчащих над повязкой волос. Повязкой, да. Его голова на уровне лба была неряшливо обмотана чем-то вроде несвежего бинта. Впрочем, нет – он еще более приблизил лицо к зеркалу, – это был не бинт с подобающей ему ажурно-нитяной фактурой, а какая-то сплошная, плотная серовато-желтоватая ткань с рваными бахромчатыми краями. И такие же повязки и просто каким-то образом державшиеся – должно быть, присохшие – лоскуты были у него много где – на шее, на правом плече, на левом предплечье, на груди слева, на животе… а пальцы были в шрамах, словно в следах от колец…

Кажется, что-то проясняется. Он попал в аварию, получил травму головы (и не только), поэтому ничего и не помнит. Но где он в таком случае? В больнице? Архитектура здания явно отдавала чем-то казенным. Но если это и больница, то закрытая и заброшенная лет пятьдесят назад…

Источник:

online-knigi.com

Юрий Нестеренко «Отчаяние»

Юрий Нестеренко «Отчаяние»

Повесть, 2010 год

  • Жанры/поджанры: Фантастика («Твёрдая» НФ ) | Хоррор/Ужасы (Сплаттерпанк | Современный психологический хоррор )
  • Общие характеристики: Психологическое | Философское
  • Место действия: Вне Земли (Открытый космос )
  • Время действия: Далёкое будущее
  • Сюжетные ходы: Бессмертие | Изобретения и научные исследования | Генетические эксперименты, мутации
  • Линейность сюжета: Линейный
  • Возраст читателя: Только для взрослых

ОН пришел в себя в комнате без окон. Вокруг были грязь, мусор и странные белесые тараканы с семью лапками. Кто ОН, откуда и как попал в эту комнату, ОН не помнил. Более того, ОН не помнил ничего из своей прошлой жизни. И что теперь делать, как выбираться из этого ужасного места совершенно не понятно.

aaa111952, 13 марта 2014 г.

Да еще и от русскоязычного автора, что увы, пока что встречается нечасто, а потому приятно вдвойне :)

Очень атмосферно и действительно жутко.

Идея чем-то напоминает рассказ Харлана Эллисона «У меня нет рта, и я должен кричать», только вместо бесконечной НЕНАВИСТИ здесь движущей силой выступает бесконечное ОТЧАЯНИЕ.

Антураж (как верно было отмечено) близок к любимому мной фильму Пола Андерсона «Горизонт событий».

freeresearcher, 30 июня 2015 г.

Главное — и единственное! — достоинство этой повести заключается в атмосферности. Картинка перед глазами возникает с первых абзацев и почти все, что происходит — представляется очень живо. Чувствуешь и сухость раковины, куда сыпется пыль из повернутого крана, и затхлый запах заброшенных помещений, а уж всевозможные мерзости действительно мерзотны и гадостны. Подчеркну, что в рамках жанра это не недостаток, а достоинство, ведь автор прямо с первых строк честно предупреждает — «старался написать действительно депрессивное произведение». Равно не могу счесть недостатком отсутствие хотя бы условно хорошей концовки — жанр предполагает, что все кончится плохо в той или иной форме.

А вот что является проблемой, так это то, что значительная часть ужасов создается довольно избитыми способами. Представьте себе стереотипный фантастический хоррор (то есть такой, чтобы без привидений и мистики) и почти все приемы будут использованы в «Отчаянии». И хотя автор не использует совсем уж банальную ключевую идею вида «всех превратил в зомби инопланетный вирус»/«экспедиция раскопала зловещий артефакт», основная мысль тоже не оригинальна.

(в спойлере ниже будет, внимание, два раскрытия сюжета — из собственно «Отчаяния» и из аниме-сериала «Гуррен-Лаганн»).

Еще есть пара мест, где действия героев настолько нелогичны, что даже эмоциональным потрясением объяснить их сложно.

Наконец, если уж в одном из своих воплощений герои смогли запустить синтез водорода, то зачем было убивать себя после этого? Ситуация «или-или» — либо они могут проделать довольно сложные манипуляции по созданию вируса и тогда уж точно не станут убивать себя без особого шанса на успех и весьма мучительным образом, либо они совершенно обезумели, но тогда вряд ли в таком состоянии получится создать вирус.

Мне «Отчаяние» напомнило скорее сценарий к компьютерной игре — в которой игрок изначально тоже ничего не знает, где его пугают в первую очередь визуально, где вторичность многих моментов не столь принципиальна и где нужно выполнить ряд квестов. Спуститесь этажом ниже, откройте дверь, увидите рубильник; осмотрите труп, подберите предмет; подниметесь выше, прослушайте заставку. Игра могла бы получится отличная, а как повесть — на мой взгляд довольно слабо.

Илориан, 2 апреля 2014 г.

Очень редко можно встретить качественное хоррор-произведение в сочетании с глубоким философским смыслом. Обычно или просто нагромаждение кровавых «страшностей» или скучные рассуждения о смысле жизни. В данном случае автору удалось соеденить и то и другое, в результате чего получилась очень замечательная история.

В книге настолько искуссно нагнетается именно психологический ужас, что обилие кровавых элементов почти не замечается.

Притом концовка крайне неожиданна: такого уж точно не ожидаешь. Она конечно шокирует, но именно такая подходит к этой истории. Любая другая испортила бы впечатление.

Великолепно обыграна теория автора о смысле жизни и создании мира. С ужасом содрогаешься, думая о том, что бы было, если бы эта мрачная теория бытия оказалась правдой. Слава Богу, что это не так. После прочтения такого, как-то не хочется быть атеистом.

Но людям, склонным к депрессиям, для прочтения не рекомендую.

dimon1979, 5 декабря 2011 г.

Только из-за этой повести стоило приобрести и прочитать весь сборник. Название полностью определяет происходящее в этом произведении, представить подобное с кем-то из своих знакомых или с самим собой, и не только волосы встанут дыбом, но и все остальное тоже. Автор придумал настолько изощренную пытку для своих героев, что невозможно вообразить более тяжелую судьбу, настолько гнетущего положения до них не было ни у кого, даже оказавшись на необитаемом острове без всякой надежды на возвращение домой и то это окажется просто раем и мечтой, по сравнению с тем, что предстоит пережить героям этой повести.

Автор мастерски передал эмоциональное состояние своих героев, четко разграничил переход из состоянии паники в глубокую депрессию, грамотно объяснил чем именно люди отличаются от всех остальных существ на нашей планете и чем это может грозить жителям Земли.

Sardonix, 27 декабря 2013 г.

Это самый ужасный и безысходно-мрачный хоррор, который я когда-либо читал. Потому что действует в нём не сумасшедший серийный убийца, не вытащенное непонятно откуда порождение больной фантазии, а бездушная, зловещая сила, такая же неумолимая, как и все остальные законы природы.

Никогда раньше не видел такого тщательно физически проработанного ужастика.

Впрочем, почти все остальные хорроры Нестеренко, IMHO, весьма унылы, ему гораздо лучше удаётся НФ, особенно малая форма. Ну и стихи тоже.

Михаэль, 14 декабря 2013 г.

действительно жуткий, несущий на себе печать какой-то вселенской обреченности и безнадеги, и при этом брутально-кровавый хоррор в декорациях космического корабля.

укладывается ли идея произведения в прокрустово ложе сай-фая или перед нами замаскированный лавкрафтовский «космический ужас» — на усмотрение читателя.

но сделанные кровью надписи в темных и грязных коридорах летящего в никуда корабля, чудовищно изуродованные трупы, амнезия главного героя, пытающего собрать свою личность и воспоминания из разбросанных повсюду обломков, не могут не впечатлять.

Кел-кор, 13 июня 2013 г.

Если рассматривать повесть как ужасы (а я наткнулся на эту вещь, разыскивая именно хоррор), то это весьма добротно сделанное произведение, ближе всего к поджанру сплаттерпанка. Автор живописует такие отвратительные кошмары, рисует такие тошнотворные картинки, что какой-нибудь Лаймон позавидовал и немедленно сжёг бы свой «Подвал». А потом и остальные свои книги.

Первая часть «Отчаяния» шла с трудом: всё-таки бесконечное нагромождение мерзостей без позитивного движения сюжета — явно не лучший способ увлечь читателя. Но затем, когда тайны стали понемногу проясняться, дело пошло веселее. Автор и сам-то, вероятно, устал от сплаттерпанковщины, потому в дальнейшем горы трупов стали пожиже, а предсмертные страдания этих тел рисовались менее жутко.

Боюсь, правда, если б не идея тёмной материи — произведение и запомнилось бы исключительно тошнотворными подробностями и, соответственно, представляло бы гораздо меньший интерес. А так вышла неплохо написанная по-настоящему страшная научная фантастика. Финал повести ужасный. Отвратительный. Безысходный. Честно признаюсь, мне бы больше пришёлся по душе другой конец — позитивный, но тогда это «отчаяние» уже не было бы столь всеобъемлющим.

DN, 14 января 2016 г.

На удивление мерзкая и бессмысленная повесть. Дурно написанная, абсолютно нелепая и откровенно неприятная. Задумавшись, ЧТО может подвигнуть на написание такого шедевра, я не вижу иного ответа как определенного рода душевное нездоровье. Не вижу в данном опусе абсолютно ничего, что оправдывало бы время, затраченное на его прочтение — соответственно, никому не советую читать эту гниль.

мотылек, 7 апреля 2011 г.

Отвратительная повесть. Отвратительная в смысле идеи.

Сам же сюжет довольно лихо закручен и читается весьма увлекательно, да и интрига сохраняется практически до самого конца. Стиль слога тоже вполне качественен и легко воспринимаем. Правда не обошлось без нескольких не стыковок, но их осознаешь уже лишь по прочтении всего произведения.

Соглашусь с mif1959, идея повести весьма сильно перекликается с фильмом «Сквозь горизонт», правда немного в другом ключе. Если в упомянутом фильме упор делался на «зло» как таковое, то в повести «отчаяние» выступает всего лишь бесстрастным физическим законом, которому в сущности то и нет дела до человеческих страстей. Его задача лишь приумножить само себя, а за счет чего — не имеет значения.

Первая треть повести весьма напоминает другой фантастический фильм — «Лоция Эдема». Сходство настолько поразительное, что по началу я думал, что именно сей фильм вдохновил автора на написание своей работы. Герой просыпается неизвестно где, не понимая как он сюда попал, да и вообще не помня кто он и как жил раньше. Кругом непонятная и устрашающая обстановка, которая однако не дает ни каких более менее внятных ответов на возникающие вопросы. Читать об этом увлекательно. Сразу бессознательно строишь массу гипотез и догадок, видоизменяя и модернизируя их по мере раскрытия автором общей картины.

Но все плюсы произведения портит чудовищно негативная идея. Большинство читателей стремятся получить позитивный настрой от прочтения очередной занимательной истории о победе силы духа и человеческого разума над любыми трудностями и невзгодами. А после прочтения такой вот повести чувствуешь себя обманутым, будто бы автор поманил тебя красивой конфетой, а в результате дал ядовитого скорпиона в фантике.

У этой работы мерзкое послевкусие.

Второй непоняткой является воскрешение героев в их каютах. Если согласно догадке Виктора, «отчаяние» синтезирует им новые тела из запасов протоплазмы на втором уровне, то куда логичнее предположить, что они должны бы были рождаться как раз в том резервуаре. Тем более, что большинство само зародившейся «живности» обитало именно там.

Ну и в третьих, если «отчаяние» так уж не хочет допускать умерщвления жизни, что герои не могут помереть не изувечив себя, то откуда брались дохлые насекомые? Кучка под трупом на втором уровне, присохший к капельке крови «неправильный паук», да и всякие дохлые но не раздавленные «тараканы». Ведь если на корабле нельзя помереть не насильственной смертью и даже дышать и есть не надо, так как же сдохли эти членистоногие?

Цефтриаксон, 18 марта 2014 г.

Увы, но после знакомства с «Долгий (длинный) джонт», «Горизонт событий», вархаммеровский варп и с прочими вариантами «враждебной» изнанки реальности, данная поделка не кажется ни оригинальной, ни пугающей. И концепция физичности отчаяния выглядит притянутой, ради красного словца. И все псевдонаучные вставки про тёмную энергию/материю с тем же успехом могут быть привязаны и к любой другой яркой эмоции.

Больше всего этот рассказ напоминает одного из своих главных персонажей. Нелепое, бледное насекомое. С асимметричными лапками.

MikeGel, 9 февраля 2011 г.

Не писал ни на что отзывов, но тут не удержусь. Ужастиков читал много. Но чтобы проняло — пожалуй, Херберт «Крысы». И всё. Это проняло до печёнок. Несмотря на то, что начиная со второй трети резко падает стиль, словно писалось в спешке — остался под впечатлением. Здорово сделано.

197925, 30 января 2011 г.

Читаешь, и становится страшно от непонимания всего происходящего. Я считаю, что автору мастерски удалось нагнетать атмосферу, показывая весть тот ужас, который все сильнее и сильнее охватывал героя повествования. Да и отсутствие happy enda вполне объяснимо и логично: не может вселенское отчаяние так просто отпустить своих жертв. Остается только надеятся, что все описанное автором так и останется происходящим только на бумаге, а не проявится в реальности. Ведь действительно процент самоубийств в развитых странах выше, чем у племен, находящихся на примитивном уровне развития. А вдруг это и есть доказательство того, что описанное в повести когда-нибудь произойдет и у нас. Бррр. :glasses:

FixControl, 11 июня 2017 г.

Так себе. Ощущение мерзости автор создавать умеет, но вот это вот отчаяние как первопричина мира выглядит слишком натянуто. Особенно это не вяжется с эволюцией неживой материи. Ну не могут неодушевленные вещи испытывать какие-то эмоции, субъективно или объективно. Да, на них воздействуют температура, атмосферное давление, свет, но эти величины возникли из-за других материальных объектов (атмосферы, электромагнитного поля и т.д.), а отчаяние-то откуда появилось? И почему отчаяние — руководящий принцип? С таким же успехом можно было бы подставить эмоции вроде ненависти или наоборот восторга. Короче научная часть рассказа определенно хромает. Героям почти не сопереживаешь, слишком они безликие. В диалогах можно легко поменять персонажей местами. Пару раз автор пытается подчеркнуть, что Ева/Линда — женщина, и стереотипным образом рисует «женскую истерику». И да, как замечено в одном из отзывов, это похоже на компьютерную игру в квестовом жанре — первым делом на ум приходит SOMA. Причем плохую компьютерную игру, с затянутым и однообразным геймплеем.

mif1959, 3 января 2011 г.

Повесть очень напоминает фантастический фильм ужасов режиссёра Пола Андерсона «Сквозь горизонт». Я бы даже сказал, это похоже на переработанный пересказ этого фильма. Там экипаж спасателей попадает на одноименный с названием фильма космический корабль, который семь лет назад исчез и сейчас вернулся из измерения хаоса, истинного зла. Они смотрят на видеозапись того, что произошло на корабле во время прыжка в «ад» — пытки, каннибализм. А потом сами точно так же уничтожают себя и друг друга, потому что в корабль вселилось нечто из того ада, где он побывал.

serpe, 24 октября 2016 г.

Это «У меня нет рта, но я хочу кричать», вот что это. Причем еще более палп, чем первоисточник. Отличное место для повести — это газета «НЛО», не знаю, существует ли еще она. Прочитал и сразу забыл. И пирожки завернул в нее.

Не знаю, какие цели ставил автор. Если сделать образцовый трэш — то получилось на 10. Ну а если нет — то 2.

Авторы по алфавиту:

31 декабря 2017 г.

30 декабря 2017 г.

29 декабря 2017 г.

29 декабря 2017 г.

28 декабря 2017 г.

Любое использование материалов сайта допускается только с указанием активной ссылки на источник.

Источник:

fantlab.ru

Нестеренко Юрий

Юрий Нестеренко

В вечный холод и пустоту.

Вначале была тошнота. Не резкая тошнота отравления, подступающая к горлу рвотными спазмами, но и дающая в то же время надежду на последующее облегчение, а вязкая, муторная тошнота слабости после долгого тяжелого сна в душном помещении. Наполняющая едкой ватой грудь, сухой гадостью – рот и пульсирующим свинцом – голову. С одной стороны, меньше всего в таком состоянии хочется вставать и вообще шевелиться. С другой – понимаешь, что, если продолжать лежать, голова разболится уже по-настоящему. Так что надо все-таки пересилить себя и встать. И неплохо бы открыть форточку, даже если на улице зима…

Это были его первые осознанные мысли. Вслед за осознанием пришло удивление: он понял, что действительно не помнит, какое сейчас время года. Пока удивление превращалось в беспокойство, а беспокойство – в страх, он обнаружил, что не помнит, что было накануне… или до этого… или… он тщетно пытался выхватить из памяти хоть какой-то фрагмент своей жизни, но натыкался лишь на пустоту. Или (это ощущение пришло чуть позже) на глухую стену, отсекшую его прошлое. Впрочем, с настоящим дело обстояло не лучше. Он не знал, где он находится и как здесь оказался.

Не знал, кто он и как его зовут.

Усилием воли он придавил растущую панику. Надо проанализировать, сказал он себе. Он может мыслить, это уже хорошо. Я мыслю, следовательно, я существую… Фраза пришла откуда-то издалека, скорее всего, она не сама родилась в его мозгу. Значит, в стене существуют трещинки, через которые что-то просачивается, и если последовательно их расширять… расковыривать… раздирать…

Он открыл глаза.

Зрение подтвердило то, о чем уже информировало осязание: он лежал на довольно-таки жесткой койке, где не было ни простыни, ни одеяла, ни подушки. Только что-то типа клеенки… грязной и липкой клеенки под его голым телом. Впрочем, не совсем голым… кое-где на нем какие-то тряпки и лоскуты, но это непохоже на одежду. Рассмотреть подробнее было сложно – приходилось пригибать подбородок к груди, отчего сразу начинало ломить шею и затылок, и к тому же свет в помещении был слишком тусклым. Свет исходил из покрытого пылью прямоугольного плафона на потолке, горевшего явно вполсилы и к тому же неровно: дрожащее, агонизирующее освещение. «Аккумуляторы на последнем издыхании», – пришла еще одна чужая, «застенная» мысль. Аккумуляторы? Почему аккумуляторы? Разве дом не должен быть подключен к общей электросети?

Все же даже такое освещение позволяло разобрать, что комната совсем невелика. За исключением койки в ней были лишь шкаф у противоположной стены и столик у стены между ними. В четвертой стене находилась дверь, и еще одна – справа от шкафа. Окон не было вовсе. Пахло затхлостью, словно здесь никто не жил уже много лет.

Он наконец сел на койке (в висках и затылке сразу тяжело запульсировало), а затем встал на пол, с неудовольствием ощутив пыль и грязь под босыми ногами. Хуже того – стоило ему сделать шаг, как под пяткой что-то мерзко и влажно хрустнуло. Что-то, похоже, живое… точнее, бывшее живым за миг до того, как он на это наступил. Таракан? Очень может быть, что и таракан… бр-р-р, мерзость! Он брезгливо проволок пятку по грязному полу, стараясь счистить останки этой твари. Затем подошел к шкафу и открыл дверцу. Внутри обнаружилось несколько пластмассовых вешалок, но никакой одежды.

Он направился к двери возле шкафа; интуиция подсказывала, что за ней – не коридор, а туалет. Когда он открыл дверь, свет автоматически зажегся с громким щелчком, заставившим его вздрогнуть. Действительно, там оказался совмещенный санузел – совсем крохотный, но освещавшийся несколько ярче, чем комната. Слева был унитаз, справа умывальник, а прямо – задернутая непрозрачной голубой занавеской ванна. Когда-то все это, должно быть, сверкало фаянсом и хромом, но те времена давно миновали. Кафеля не было, его заменял какой-то пластик. В более ярком, хотя и здесь тоже неустойчивом свете еще яснее видна была грязь на полу и подозрительные пятна на стенах. Пахло плесенью.

Он повернулся к унитазу и поморщился: сиденье и дно были в бурых потеках, давно, впрочем, засохших. Почему-то мелькнула ассоциация между отверстым унитазом и нижней челюстью черепа. Некоторое время он стоял, ожидая свершения обычного физиологического ритуала, но из него так и не вышло ни капли. Просто не хотелось. А вот пить хотелось. Точнее, не столько даже пить, сколько избавиться от мерзкого привкуса во рту.

Он развернулся к раковине. Она была не в лучшем состоянии, чем унитаз; на дне – не то песок, не то чешуйки ржавчины, и кран заляпан какой-то засохшей дрянью. Да, пить из-под этого крана он точно не будет. Но хотя бы ополоснуть лицо и руки… Он повернул ручку смесителя. Послышалось сдавленное сипение, словно из горла умирающего астматика, но воды не было. Вместо нее из крана посыпалась серая пыль. Затем звук изменился, словно воздух встретил дополнительное препятствие. Человек уже протянул руку, чтобы вернуть смеситель в исходное положение, но тут кран фыркнул и выплюнул целую пригоршню тараканов. Ударившись о дно раковины, они бросились врассыпную; некоторые, впрочем, бестолково заметались и закружились на месте.

Его первой, рефлекторной реакцией было отскочить, пока хлынувшие через край раковины насекомые не начали падать ему на ноги, однако он тут же сообразил, что надо закрыть кран, откуда уже лезли новые тараканы. Едва он успел это сделать, как почувствовал мерзкое щекочущее прикосновение – несколько насекомых, упавших на пол, карабкались на его лодыжки. Он исполнил нечто вроде судорожного танца на месте, стряхивая их, и отпрыгнул к унитазу, с отвращением глядя на разбегавшихся по полу тварей. Будь он в обуви, непременно передавил бы всех – но сейчас мог лишь попятиться, насколько это было возможно в крохотной каморке, и надеяться, что они не полезут на него снова.

«Смешно, – подумалось ему. – Я, человек, загнан в угол какими-то жуками. Они ведь даже не ядовитые». Тем не менее он не мог превозмочь свою брезгливость. Эти твари всегда вызывали у него непреодолимое омерзение. Всегда? Кажется, это еще одно воспоминание, прорвавшееся из его неведомого прошлого…

Но тараканы, видимо, тоже боялись человека. Вскоре они разбежались – какие-то прошмыгнули в комнату, какие-то – под занавеску; куда делись прочие, он не уследил. Он поднял взгляд от пола и посмотрел в зеркало над умывальником. Оно тоже было пыльным и грязным, но посередине красовался неправильный овал более чистого стекла (если это было стекло), словно кто-то торопливо протер себе окошко. Человек взглянул на себя издали, затем шагнул ближе, с неудовольствием изучая незнакомое нездорово-бледное помятое лицо с глубокими тенями под глазами и неопрятными клочьями торчащих над повязкой волос. Повязкой, да. Его голова на уровне лба была неряшливо обмотана чем-то вроде несвежего бинта. Впрочем, нет – он еще более приблизил лицо к зеркалу, – это был не бинт с подобающей ему ажурно-нитяной фактурой, а какая-то сплошная, плотная серовато-желтоватая ткань с рваными бахромчатыми краями. И такие же повязки и просто каким-то образом державшиеся – должно быть, присохшие – лоскуты были у него много где – на шее, на правом плече, на левом предплечье, на груди слева, на животе… а пальцы были в шрамах, словно в следах от колец…

Кажется, что-то проясняется. Он попал в аварию, получил травму головы (и не только), поэтому ничего и не помнит. Но где он в таком случае? В больнице? Архитектура здания явно отдавала чем-то казенным. Но если это и больница, то закрытая и заброшенная лет пятьдесят назад…

Крови на повязках не было. Боли под ними (он потрогал, сперва осторожно, потом сильнее) тоже. Однако попытка оторвать хотя бы длинный лоскут, сверху вниз пересекавший его живот, успехом не увенчалась. Сперва он просто потянул, увеличивая усилие до тех пор, пока не почувствовал боль, затем резко подергал, каждый раз расплачиваясь новым импульсом боли, – но повязка держалась намертво. Словно… словно вросла в его тело. Да нет, глупости, сказал он себе. Надо будет просто чем-нибудь ее отмочить… должна же здесь где-нибудь быть вода.

Он вновь поднял глаза к отраженному в зеркале лицу и вдруг отпрянул: по зеркалу (как ему показалось на краткий миг – прямо по его лицу) снизу вверх пробежал здоровенный таракан. На сей раз – в считаных сантиметрах от его глаз. И теперь он ясно увидел, что с этим насекомым что-то не так. Во-первых, таракан был не рыжим и не черным, а каким-то бледным, тошнотворно-белесым. Во-вторых, он был слишком большим для домашнего таракана. И, главное, у него было семь ног. Не шесть, как у всех насекомых, и даже не восемь, как у паукообразных, а семь. Три слева и четыре справа.

Мерзкая тварь вдруг замерла посреди зеркала, словно специально давая изучить себя и убедиться, что никому ничего не мерещится. Превозмогая себя, человек некоторое время смотрел на выродка. Нога не была оторвана – конечности действительно росли асимметрично и, кажется, даже были разной длины. Человек беспомощно огляделся по сторонам в поисках предмета, которым можно пришибить уродца, затем сердито напомнил себе, что имеются и куда более важные проблемы. Он повернулся к еще не обследованной ванне. После всего уже увиденного особых надежд на работающий душ он не питал, но все-таки отдернул занавеску.

И замер. Стену над ванной пересекала размашистая надпись, явно сделанная пальцем, щедро обмакиваемым во что-то темно-красное. Только одно слово: «ОТЧАЯНИЕ».

От неряшливых букв вниз тянулись давно засохшие потеки. Невольно проследив их направление, он опустил взгляд в ванну – и вот тут ему впервые захотелось закричать.

На дне ванны, красно-буром от засохшей крови (да, он больше не мог трусливо убеждать себя, что это вовсе не кровь), лежал вниз лицом голый мертвец. Мужчина, судя по всему не старый и в неплохой физической форме, хотя это его не спасло. В том, что это именно мертвец, и притом не первой свежести, сомневаться не приходилось; синевато-бледную кожу покрывали пятна белесой плесени. В то же время трупной вони почему-то не ощущалось. Не видно было и каких-либо ран с задней стороны тела – но лишившийся памяти не сомневался, что спереди они есть, и еще какие. Похоже было, что этого несчастного в буквальном смысле утопили в его собственной крови (слив был заткнут пробкой). Сколько крови во взрослом человеке – кажется, около пяти литров? Не так много, но захлебнуться можно и в тарелке супа… или же он раньше умер от кровопотери? Впрочем, смертельными могли быть и сами раны, из которых вытекло столько крови…

Отсутствие смрада, однако, вызвало мысль, что труп на самом деле может быть вовсе не трупом. А, скажем, манекеном. И вообще все это – какой-то идиотский розыгрыш, устроенный не в меру разошедшимися друзьями. Напоили, отвезли в какой-то заброшенный дом (но почему в заброшенном доме есть электричество и в какую эпоху строили дома без окон?), вымазали тут все краской, засунули куклу в ванну… А тараканы-мутанты? Что, среди его друзей есть специалисты по генной инженерии?

Однако даже это не объясняет потерю памяти. Человек, которого напоили, может напрочь не помнить, где и с кем он пил, – но ведь не всю свою предыдущую жизнь! Кстати, пил ли он вообще в той жизни? Может, он был идейным трезвенником? Он не мог вспомнить даже этого.

Все же он наклонился и неуверенно толкнул лежащее тело. Холодная скользкая кожа, покрытая редкими волосками, слегка поддалась под пальцами. Нет, это точно не резина или что-то подобное! Он брезгливо отдернул руку и, оглянувшись, вытер ее о занавеску – которая, впрочем, тоже отнюдь не производила впечатления стерильной.

От толчка правая рука мертвеца немного повернулась, и теперь ясно было видно, что ее пальцы в крови, особенно указательный – но не сплошь, а главным образом кончики. Видимо, зажатая между боком и стенкой ванны, рука не искупалась в кровавой луже на дне… тогда что получается – он специально макал ее в свои раны? Макал, чтобы сделать эту надпись? Если у умирающего есть шанс оставить последнее послание, хотя бы и таким способом, логичнее ожидать, что он напишет имя убийцы или что-то в этом роде…

Тот, в чьем сознании пронеслись теперь эти мысли, не решился вновь прикасаться к трупу и уж тем более переворачивать его. Ему явственно представилось, что он может увидеть: кожа, сплошь покрытая кровью, жуткие резаные раны – судя по количеству крови, бедолагу буквально кромсали, – возможно, внутренние органы, вываливающиеся через эти разрезы… Нет, нет! Что бы здесь ни случилось, отсюда надо убираться как можно скорей, пока он не стал следующим!

Он выскочил обратно в комнату и рванул ручку двери, ведшей, по его представлениям, в коридор. Мелькнула ледянящая мысль, что дверь окажется заперта, – и точно: она не пожелала открываться ни наружу, ни внутрь. Но прежде, чем паника окончательно захлестнула его, он присмотрелся к двери повнимательней и сообразил, что та просто сдвигается вправо. С новой попытки трудностей не возникло. За дверью действительно оказался коридор, скупо освещенный все такими же тускло мерцающими плафонами. Окон не было и там.

Тут он вспомнил, в каком виде выскочил из комнаты, и решил все-таки найти хоть какую-то замену одежде. Выбор был невелик – пытаться что-то соорудить либо из клеенки на койке, либо из занавески в ванной. Ситуация осложнялась тем, что ничего режущего у него не было, а рвать синтетический материал было бы непросто. Однако клеенку, как оказалось, кто-то уже уполовинил. Неужели с той же самой целью? Так или иначе, он свернул себе из оставшейся половины что-то вроде юбки. Не слишком надежно – если придется бежать, наверняка размотается и свалится… впрочем, если ему действительно придется бежать, у него будут проблемы посерьезней голой задницы.

Уже есть. Он пытался гнать от себя эту мысль, но та лишь накатывалась сильнее. Добром это не кончится, не кончится, это не может кончиться добром… «Отчаяние». Отчаяние, тоска и страх… да, вся атмосфера здесь (где?) к этому располагала. Но было еще что-то, помимо осознания того, что он проснулся (очнулся!) черт знает где, ничего не помня, по соседству с захлебнувшимся в собственной крови мертвецом… Покопавшись в куцем обрывке своей памяти, он с удивлением понял, что этим чем-то была мелькнувшая мысль о генной инженерии. Словно… словно он случайно задел больной зуб, до этого успокоившийся и не дававший о себе знать. Почему? Почему эта мысль вызывает у него такой страх? Может быть, эти повязки – результат не аварии, а биологических экспериментов? Каких-то операций, сделанных против его воли? Хотя при чем тут генная инженерия? Генетики… насколько он мог вспомнить, генетики никого не кромсают, они оперируют на микроскопическом уровне… Или дело было даже не в генной инженерии как таковой, а в чем-то, частью чего она являлась? В чем-то, чего (нет! нет! не надо!) он не мог вспомнить. Он снова попробовал, несмотря на разлившийся липким холодом страх. Нет. Не вспомнить. Пустота.

Он подошел к столику, до сих пор почему-то не удостоившемуся его пристального внимания, и обнаружил, что это не просто столик. Половину его занимал встроенный экран, а возможно, и еще какие-то устройства. Были ли там средства связи? Сейчас это уже трудно было сказать: все это было уничтожено, выломано и раскурочено с каким-то диким остервенением. Лишь сиротливо торчал из крошева оборванный световод…

Человек всмотрелся, насколько позволял тусклый свет. В оставшейся от экрана нише среди обломков электроники (фотоники, прорвалось из пустоты, электроника – устаревший термин) валялось нечто, что не походило на элемент схемотехники. Он поднял этот маленький, скругленный с одного конца предмет и поднес его к глазам. В следующий миг он с отвращением понял, что разглядывает сорванный человеческий ноготь; внутренняя сторона была в засохших кровавых лохмотьях. Неужели тот, кто здесь все ломал, орудовал ногтями? И дикая боль вырываемого с мясом ногтя его не остановила?

Потерявший память отшвырнул свой трофей и с тоской подумал, что ему не помешает хоть какое-то оружие. Тут же, впрочем, зловредное подсознание заменило «не помешает» на «не поможет», но он попытался отогнать эту мысль. Хотя бы стул… ведь должен был быть в этой комнате стул? Но увы – стула нигде не было.

Он снова вышел в погруженный в мерцающий полумрак коридор, только теперь осознав, что коридор идет не прямо, а плавно загибается, образуя, по всей видимости, кольцо с довольно большим радиусом. В какую сторону идти – налево или направо? Куда ни пойди, все равно не разглядишь заблаговременно, что скрывается за поворотом… Он прислушался. Ни слева, ни справа не доносилось ни звука; гнетущую тишину лишь иногда нарушало электрическое потрескивание неровно горящих светильников.

Он пошел направо. Под ногами был все тот же грязный пол – сколько лет здесь не делали уборки? Впрочем, он уже не жалел, что приходится идти босиком, – это позволяло двигаться практически беззвучно. Слева тянулась глухая стена, справа – двери, подобные той, из которой он вышел. Или, может быть, не совсем подобные – судя по расстояниям между ними, не за всеми из них скрывались столь же маленькие каморки. Но у него не было желания заходить внутрь и натыкаться там… черт его знает, на что там можно наткнуться. Его задача – выбраться отсюда как можно скорее, а значит, надо идти к выходу. Должен же где-то здесь быть выход?

Тусклый дрожащий свет нарушал ощущение реальности, мешал ориентироваться, создавая впечатление, что все это – просто кошмарный сон, в котором он так и будет вечно шагать по грязному мрачному коридору, не имеющему ни начала, ни конца. На какой-то момент он настолько уверился в этом, что принялся себя щипать. Разумеется, без всякого результата. Впрочем, припомнилось ему, на самом деле щипать себя – это предрассудок, болевые ощущения тоже могут сниться, правда, обычно они слабее, чем наяву, но спящий об этом не догадывается – а щипок и наяву не очень-то болезненен… Но если он столь логично размышляет о сне, то, наверное, все-таки не спит. Однако что, если он и впрямь уже описал по этому коридору полный круг и пошел по новой? Если выход за одной из этих одинаковых дверей… Или выхода нет вообще, тут же всплыло в голове. Да ну, бред! А разве не похоже на бред все то, что окружает его с тех пор, как он пришел в себя?

Эти мысли опутывали его липким холодным страхом, который он тщетно гнал от себя. Всему должно быть объяснение. Всему должно быть…

Да, конечно. Но кто сказал, что оно тебе понравится?

Он тряхнул головой. Надо было как-то пометить дверь, из которой он вышел, тогда бы он точно знал, пройден или нет полный круг. Пометить? Чем? Собственной кровью?

Да нет же, прикрикнул он на взметнувшуюся истерическую мысль. Оставить открытой, что может быть проще! А может, он так и сделал? Закрыл ли он дверь, когда вышел в коридор? В первый раз – точно да, естественное желание закрыться человека, сообразившего, что он голый… а вот во второй… он не мог вспомнить.

Тут же, впрочем, он получил доказательство, что еще не описал полный круг.

На очередной двери справа все в той же манере, буро-красным с потеками (кровью, признай уже это, кровью), было написано: «УБЕЙ СЕБЯ СЕЙЧАС».

– Обнадеживающе, – пробормотал он. Это было первое слово, сказанное им за то время, что он себя помнил. Обычно таким оборотом обозначают всю жизнь, но в его случае… черт, а ведь прошло, наверное, всего минут десять. Хотя у него ощущение, словно он блуждает по этому жуткому зданию не меньше часа… Ему не понравился звук собственного голоса. Какое-то хриплое карканье. Наверное, перед этим он молчал очень долго.

А может быть, наоборот – сорвал горло от крика?

Он замер в запоздалом испуге, прислушиваясь. Может, даже это его невразумительное бурчание привлечет каких-нибудь неведомых тварей из сумрака коридора? Или даже прямо из-за этой двери…

Но вокруг по-прежнему царила тишина.

Хр-р-р… щелк… хр-р-р… крак!

Человек вздрогнул от неожиданности. Один из плафонов впереди вдруг погас, погрузив свою секцию коридора во тьму. Что там за этой секцией дальше, не было видно из-за кривизны коридора. Очень легко было представить, что…

Человек напряженно ждал, вглядываясь в темноту. Нет, сказал он себе, плафон просто вышел из строя. При таком скачущем напряжении, явно далеком от номинала, это неудивительно. Он снова перевел взгляд на дверь. Вряд ли тот, кто оставляет подобные призывы, его друг. А если враг пытается тебя отпугнуть, глупо идти у него на поводу. Будь за дверью реальная угроза, едва ли его стали бы предупреждать о ней, даже таким экзотическим способом… Он дернул ручку – дверь покорно уехала в стену – и вошел.

Похоже, это была какая-то лаборатория. Вот именно что была. Здесь обнаружился тот же яростный разгром, что и на столике в его каморке, только в более крупных масштабах. Весь пол был усеян останками истерзанных, раскуроченных приборов, с мясом выдранных из стоек и стеллажей; теперь уже трудно было сказать, для какого вида исследований они предназначались. Тут же валялись обломки вращающегося стула, который неведомый вандал, видимо, пытался использовать в качестве кувалды, но пластик стула оказался слишком легким и непрочным для такого применения.

Потерявший память сделал несколько осторожных шагов, боясь поранить ноги. Но, кажется, осколков пробирок и предметных стекол здесь не было – насколько, конечно, можно было разобрать в таком хаосе и при таком освещении. Значит, скорее физика, чем биология или химия… хотя кто знает – отсюда могло осуществляться лишь дистанционное управление оборудованием в какой-нибудь герметичной камере… Среди обломков пластиковых корпусов и плат попадались какие-то металлические пластины, сердечники, катушки, обмотки – но, кажется, ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. И весь этот погром был учинен давно, обломки успели зарасти пылью… пылью, почти скрывшей бурые пятна на полу. В углу возвышалась массивная металлическая станина некой установки, оказавшаяся не по зубам разрушителю. И на ее борту красовалась очередная надпись, сделанная все тем же образом: «ТЬМА БЫСТРЕЕ СВЕТА ХА ХА ХА». От последней палочки последней буквы «А» тянулась вниз струйка с каплей на конце. Прямо на этой капле сидел белесый таракан… нет, скорее жирный круглый паук, словно бы выползший попить крови. Но на самом деле и струйка, и капля давным-давно засохли.

Брезгливо кривясь – пауков он жаловал не больше, чем тараканов, – человек все же подошел поближе, желая рассмотреть членистоногое. Окажется ли представитель другого вида таким же мутантом-уродцем или все-таки нормальным пауком? То есть уродство здесь – отклонение или норма?

Он приблизился медленно, не желая спугнуть тварь, но предосторожность оказалась излишней. Паук не двигался. Он был давно мертв. Так и присох к кровавой капле – похоже, ему не хватило ума убраться, когда она начала загустевать… Человек поднял с лабораторного стола обломок прозрачного полимера, некогда, вероятно, бывший частью экрана, и ковырнул им высохшее белесое тельце. Паук упал на стол поджатыми ножками кверху. Ног, как и положено всем паукам, было восемь. Три справа и пять слева.

Человек вернулся в коридор. На сей раз он сознательно оставил дверь открытой. Для ориентации, сказал он себе, хотя на самом деле скорее для того, чтобы не видеть надпись на ней. Но стоило ему об этом подумать, как надпись со всеми ее потеками встала у него перед глазами. «Убей себя сейчас…» Что бы там ни было прежде, в этой лаборатории, пока что поводов для самоубийства он не видел. Для оптимизма, впрочем, тоже…

Внезапно человек вздрогнул, настигнутый новой волной липкого страха. Физика, лаборатория, мутанты – все это словно слилось вместе, выщербив из отсекшей его память стены еще одно понятие: радиация. Что, если в этом все дело? Если это странное здание (исследовательский центр? клиника?) стало эпицентром некой ядерной аварии, поэтому здесь все давно заброшено и весь этот затхлый воздух пронизан медленной смертью. Если мутировали даже насекомые и пауки, куда более устойчивые к радиации (откуда-то он это знал), то человек здесь наверняка обречен. Поэтому и «убей себя сейчас» – пока еще можешь сделать это без больших страданий. От лучевой болезни умирают в жутких муках…

Но зачем персоналу, спешно покидавшему здание после аварии, крушить оборудование? Злость на технику, которая подвела, конечно, понятна, даже ученый может сорваться, но когда для спасения дорога каждая секунда… И все эти кровавые надписи? Голый труп в ванне? Кто-то, кто забрел в запретную зону уже после катастрофы и слишком поздно понял, что наделал?

А может, не было никакой эвакуации? Может… их просто списали? Власти желали скрыть правду о катастрофе и никого не выпустили… Или все-таки не радиация, а какая-то биологическая дрянь, и они все оказались заражены… заражены и опасны… Кстати, способна ли радиация предотвратить разложение? А может, какой-то вирус как раз способен…

Но он? Кто в таком случае он? Кто-то из брошенного здесь персонала или подопытный? Как он мог выжить здесь столько времени – ведь с момента катастрофы, похоже, прошел не один год? Что он пил, что ел? Не тараканов же… От этой мысли его передернуло.

Источник:

thelib.ru

Юрий Нестеренко Отчаяние в городе Санкт-Петербург

В нашем интернет каталоге вы можете найти Юрий Нестеренко Отчаяние по разумной цене, сравнить цены, а также изучить прочие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Транспортировка выполняется в любой населённый пункт РФ, например: Санкт-Петербург, Киров, Курск.